Татьяна Николаевна, можно? застыл в дверях кабинета директора хлебозавода один из ее заместителей.
Конечно, Петр Алексеевич, заходите, кивнула собранно директриса. Ну что, как у нас сегодня дела?
Какие дела? Где именно?
На сборочном участке.
Ах, на участке. Там всё нормально. А что случилось?
Как что? Вы же ко мне пришли не просто так, видимо что-то хотите сказать по работе.
В общем, хотел… поговорить с вами, вздохнул заместитель. Если быть точнее, попросить об одолжении.
Попросить? Татьяна Николаевна посмотрела внимательно на серьезного мужчину, покачала головой. Ой, Петр Алексеевич, вы меня в последнее время пугаете.
В последнее время?
Да. Ходите всё как в воду опущенный. Будто беда дома. Всё нормально в семье?
Знаете… тяжело вздохнул он, еще немного, и в семье будет совсем плохо. Если вы не поможете мне с одной бумажкой.
Бумажкой? Татьяна Николаевна напряглась. Вы о чем?
Я понимаю, это звучит странно, Петр Алексеевич вдруг выглядел совсем удрученно. Но по-другому нельзя. Мне нужна справка. Для жены.
Как это, справка? Для вашей жены? В каком смысле?
Что между мной и вами никогда не было никаких отношений, кроме рабочих.
Чего не было?
Ну, понимаете… отношений, как у мужчины и женщины, побагровел он смущённо.
Да вы что, Петр Алексеевич? Татьяна Николаевна побледнела. Или вы сейчас шутите?
К большому сожалению, нет. От этой бумажки с вашей подписью и печатью зависит моя семья. Жена уверена, что мы с вами якобы любовники.
Она замерла с открытым ртом. Потом медленно спросила:
Ваша Наташа что, с ума сошла? Требовать такую справку… Такого даже в кино не покажут.
Я всё понимаю! с отчаянием воскликнул Петр Алексеевич. Но ничего сделать не могу! У нас дети. Она говорит: не будет справки подаст на развод, заберёт детей и уедет к маме в Харьков. А это, знаете, почти другой конец страны. Помогите, Татьяна Николаевна, напишите ей глупую бумажку.
Послушайте, Петр Алексеевич! Татьяна Николаевна не могла поверить. С чего вдруг ваша жена решила, что у нас что-то было? Мы ведь даже близко нигде не пересекались! Я вашими рубашками свою помаду не мазала!
Всё вот из-за этого… он достал смартфон из пиджака и показал фото. Она увидела снимок, где мы с вами стоим бок о бок.
Ну и что? удивленно посмотрела директриса. Это же фото после награждения на городской премии, у меня тоже такое есть.
Вот именно. Но мы рядом, и я случайно положил вам руку на плечо. Наташа уверяет, что женщина наклоняет голову к мужчине только если любит его.
Что?! глаза Татьяны Николаевны вспыхнули. У вашей жены с воображением всё в порядке? Я же наклонилась, чтобы цветы, которые держала Оксана Дмитриевна, не закрыли моё лицо!
Я и сам объяснял ей долго… чем больше объясняю, тем больше она подозревает. Без справки мне конец.
Ну нельзя так жить! всплеснула руками директриса. Вы что, Петр Алексеевич, прямо так боитесь свою жену?
Боюсь. Ради детей. Без них мне нельзя.
Это же ужас какой-то, пробормотала она и взяла лист бумаги. Ладно… Если вам нужна справка, диктуйте.
Пишите… Я, Татьяна Николаевна, заявляю, что своего заместителя Петра Алексеевича терпеть не могу…
Она удивленно подняла глаза, но он кивнул:
Да-да, так и пишите. И добавьте ненавижу его как мужчину и ни за какие гривны не стала бы с ним даже одну ночь проводить. Даже за миллион! Подпись и печать.
Печать у бухгалтерии, машинально сказала она, прочитала написанное и ужаснулась.
Это же глупость несусветная! Так не бывает, сказала она твердо, сложила листок и порвала на мелкие кусочки.
Что вы делаете? Мне же нужен документ!
Знаете что, Петр Алексеевич… вдруг улыбнулась она очень спокойно. А вы лучше разведитесь. Радикально, зато честно.
Как я могу? Дети! Она их увезет!
Не увезёт, с уверенностью сказала Татьяна Николаевна. У меня есть знакомый адвокат в Киеве. Он поможет так, что дети останутся с вами.
Но…
А если что, перебила она, я и сама помогу няню хорошую найти. Детей вырастите спокойно.
А Наташа?
А Наташа пусть едет к маме в Харьков, если уж решила так. А лучше пусть ко мне придет, поговорим по душам. Это полезнее, чем дурацкая бумажка.
В жизни нечего бояться открытого разговора: лучше всё выяснить честно, чем прятаться за пустыми справками и подозрениями.
