Тридцать лет я проработала на фабрике, чтобы у Светочки и Павлика было всё, что надо. На свой семидесятый день рождения я получила от них цветочную корзину с курьерской доставкой.
Вот стою в пустой квартире с корзиной цветов от незнакомого парня и плачу. Если бы кто-то сказал мне лет сорок назад, что именно так я встречу свой юбилей, я бы, наверное, только рукой махнула мол, не смешите. Но у жизни, как оказалось, странное чувство юмора и она не спрашивает, готова ли ты к фразе в конце.
В этот четверг я проснулась в шесть утра, просто по привычке три десятка лет вставала до рассвета, чтобы успеть к началу смены на швейной фабрике. Там мы шили форму, халаты, рабочую одежду. В Харькове тогда было несколько подобных предприятий, и везде за швейными машинами сидели женщины, у которых иглы часто попадали в пальцы, а мечты в сердца детей. Ведь всё ведь ради них, правда?
Мой Витя, пусть покоится с миром, трудился на железной дороге. Вдвоём тянули дом. Не жалуюсь была у нас однушка на Салтовке, потом поменяли на двушку с кухней на Павловом Поле.
Центральное отопление, балкон с видом на двор. Но дети всегда были в чистом, сытные, к школе всё нужное было. Павлик занимался с репетитором по английскому, Света ходила на компьютерные курсы. Витя брал дополнительные смены, я подрабатывала вечерами: шила соседкам шторы и платья для праздников.
Всё не зря Павлик выучился на юриста, сейчас своя контора в Киеве. Светлана открыла свою фирму во Львове, что-то там с рекламой, толком не объясняет, но раз платят значит ладно. Я горжусь ими, правда. Только теперь эта гордость словно чай без сахара вроде знакомый вкус, а чего-то не хватает.
Витя ушёл восемь лет назад. Сердце. Быстро, без прощания, ночью лег спать и не проснулся. Первый год дети звонили чуть не каждый день. Во второй раз в неделю. Сейчас Павлик звонит по воскресеньям после обеда, если вспомнит.
Света присылает короткие СМС: “Мамочка, как здоровье? Обнимаю”. Пишу: “Всё хорошо, доченька”. А что ещё сказать? Что по вечерам разговариваю с телевизором? Что в субботу из живых людей лишь кассирша в АТБ заговорила со мной?
К празднику готовилась всю неделю глупая старуха. Испекла творожную запеканку по рецепту бабушки, купила новый скатерть, достала сервиз тот самый, который с Витей на свадьбу подарили, по случаю не доставали. Четыре прибора Павлик обещал “попробовать вырваться”, Света написала: “посмотрю по расписанию”.
С утра позвонил Павлик. Голос усталый, будто не спал ночами: “Мама, не получится, у меня сегодня суд, перенесли с другой недели, ну ты понимаешь… Приезжай на выходных, ладно?”
Час спустя СМС от Светы. Даже не позвонила. “Мама, у меня конференция в Одессе, не успеваю, люблю, в выходные наверстаю!!!” Три восклицательных знака. Как будто их количество компенсирует отсутствие за столом.
Я стояла на кухне и смотрела на четыре тарелки. На запеканку. На новый жёлтый скатерть с ромашками купила, показался весёлым. Потом стала всё убирать тарелки в шкаф, скатерть аккуратно сложила, запеканку накрыла полотенцем.
В три зазвонил домофон. Курьер, молодой парень лет двадцати, в синей ветровке. Огромная корзина цветов розы, лилии, чего-то ещё не знаю, и конверт: “Дорогая Мама, здоровья и всех благ! Твои Павлик и Светлана”.
Курьер улыбнулся: “Поздравляю, у вас есть те, кто вас очень сильно любит.”
Я взяла корзину тяжёлая, поставила в коридоре и закрыла дверь. Потом села у вешалки на табурет, сидела пять минут, может, двадцать. Пахло цветами так сильно, что даже голова закружилась от их аромата в тесном коридоре.
Вечером позвонила Лидия Ивановна единственная соседка, с кем ещё разговариваем. Семьдесят пять, живёт этажом ниже, одна как я. “Валентина, ну что ты, с днём рождения! Заходи на чай, я пирог испекла”. Пошла. Просидели на кухне до десяти. Лидия не спрашивала про детей. Она знала.
В субботу приехал Павлик. Один. Ни жены, ни внуков. Пробыл три часа, из них почти час провёл на балконе с телефоном. Оставил конверт с гривнами на тумбочке в прихожей. Света опять перенесла встречу “мама, непредвиденное, но на Новый год точно”.
Тогда я поняла: дело не в том, что мои дети меня не любят. Любят. По-своему, между очередными судами и командировками. Так любят, как я любила свою работу честно, но с мыслью о следующем заказе и взглядом на часы. Тридцать лет я делала всё ради того, чтобы они не жили так же устало, как я. Только никто не рассказывал, что цена твоё пустое жилище.
Запеканку мы доели с Лидией Ивановной. Цветы простояли неделю, потом завяли. Конверт Павлика убрала туда, где Витя хранил свои железнодорожные бумаги.
Вчера купила билет на экскурсию в Закарпатье. Автобус, два дня, компания пенсионеров. Лидия Ивановна едет со мной. Когда рассказала об этом Свете по телефону, та даже растерялась: “Мама, когда ты успела начать ездить?”
“С семидесяти, доченька”, отвечаю.
В трубке была три секунды тишины. Потом Света сказала: “Здорово, мама”, и сразу сменила тему. Но эти три секунды тишины были для меня дороже всех её СМС с восклицательными знаками. Я знаю, она поймёт всё когда-нибудь. Может, когда ей самой будет шестьдесят и за столом окажется пустой стул. Но я ждать не буду.
Мне семьдесят. У меня крепкие ноги, билет на автобус и соседка, которая печёт пирог. Витя бы сказал: “Валя, хватит причитать, поезжай!” вот и еду.
