Тридцать лет я проработала на швейной фабрике, чтобы мои дети жили лучше, чем я. А на мои семидесятые день рождения они скинулись на букет цветов с доставкой.
Я стояла в пустой квартире с этим цветочным букетом в руках и плакала. Если бы мне кто-то сорок лет назад сказал, что в свой юбилей буду встречать вот так одна, с цветами от курьера, я бы рассмеялась в ответ. Но жизнь, как оказалось, имеет странное чувство юмора и редко заботится о том, готовы ли мы к его финалам.
В то утро я, как обычно, проснулась в шесть. Хотя уже нет никакой необходимости куда-то спешить. Старые привычки крепко держатся тридцать лет вставала затемно, чтобы успеть к началу смены на фабрике.
Шила форму для военных, халаты, рабочую одежду. В Харькове тогда было несколько таких фабрик, и на каждой женщины склонились над машинами, иглы колят пальцы, а мысли улетают к детям. Ради кого мы работали, если не ради них?
Мой Аркадий, пусть ему земля будет пухом, трудился на железной дороге. Вдвоём с ним мы строили нашу маленькую жизнь. Я не жалуюсь свое у нас было. Сначала однокомнатная квартирка на Салтовке, потом поменяли на большую: две комнаты и кухня в районе Павлова Поля.
Городское отопление, балкон с видом на двор и гаражи. Дети всегда были в чистых вещах, сытно ели, дома было тепло. Игорь брал репетиторов по английскому, а Света ходила на курсы по компьютерам. Аркадий всегда соглашался на переработки, а я по вечерам шила штораны и платья для соседок на свадьбы, на выпуски.
И вот, казалось, всё окупилось. Игорь стал юристом, и теперь у него свой кабинет в Киеве. Светлана открыла своё дело во Львове, что-то связанное с рекламой до конца так и не поняла, но если ей за это платят значит, всё хорошо. Я ими горжусь, очень. Но почему-то эта гордость стала напоминать чай без сахара вроде всё правильно, но не хватает чего-то самого важного.
Аркадий ушёл восемь лет назад. Сердце. Всё случилось быстро: вечером лёг спать и больше не проснулся. Первый год дети звонили каждый день, на второй раз в неделю. Теперь Игорь звонит по воскресеньям, после обеда, если не забудет.
Светлана пишет короткие СМС, будто телеграмму отсылает: «Мама, как здоровье? Целую». Я отвечаю: «Всё хорошо, дочка». Ну не писать же ей, что вечерами разговариваю с телевизором? Что в субботу единственная, кто перекинулся со мной парой слов продавщица в «Сильпо»?
К дню рождения готовилась неделю ну дура ведь! Испекла сырник по маминым рецептам на песочном тесте, купила новый скатерть, достала сервиз тот самый фарфоровый, что нам с Аркадием подарили на свадьбу, а пользовались только по большим праздникам. Поставила четыре прибора: Игорь сказал, что постарается прийти, Света написала, что посмотрит по расписанию.
Утром звонит Игорь голос усталый, как будто ночь не спал: «Мама, не смогу, у меня заседание, перенесли с будущей недели на сегодня, не мог отказаться. Но в субботу точно приеду».
Час спустя пришёл СМС от Светы. Даже не позвонила, просто: «Мама, конференция в Одессе, не успею. Люблю, всё наверстаем на выходных!!!» Три восклицательных знака как будто этим можно заменить пустой стул за столом.
Я стояла на кухне и смотрела на эти четыре тарелки, на сырник, на новую скатерть с подсолнухами купила, потому что показалась весёлой. Потом всё спрятала: посуду в шкаф, скатерть свернула, сырник накрыла полотенцем.
В три часа зазвонил домофон. Пришёл курьер молодой парень, может, лет двадцати. В синей куртке, с огромной корзиной розы, лилии, ещё какие-то цветы, названий которых я не знаю. И конверт: «Дорогая мамочка! Крепкого здоровья и всего самого наилучшего! Игорь и Света».
Курьер улыбнулся: «С днём рождения! Вас очень кто-то любит». Я взяла этот букет, он был тяжёлый. Поставила его в прихожей на стол и закрыла дверь. Потом еще долго сидела на табуретке у вешалки, просто в тишине. Цветы пахли сильно-сильно, почти дурманяще, в тесной прихожей.
Вечером позвонила Галина Петровна единственная соседка, с которой я до сих пор общаюсь. Семьдесят пять, этажом ниже, живёт одна. «Валентина, день ведь у тебя, иди чай пить, я шарлотку испекла». Пошла. Мы просидели у неё на кухне до десяти вечера. Галя не спрашивала про детей понимала и без слов.
В субботу приехал Игорь. Один ни жены, ни внучек. Побыл три часа, из которых половину говорил по телефону на балконе. Оставил конверт с деньгами на тумбочке в прихожей. Света в итоге отменила приезд «так получилось, мама, но на Новый год я точно приеду».
И тут я поняла одну простую вещь. Не то чтобы мои дети меня не любят любят. Просто любят так, как умеют: между делами в судах и конференциями в Одессе. ЛЮБЯТ меня, как я любила когда-то своё шитьё честно, но всё же с головой, где-нибудь в другом месте, с оглядкой на часы. Я тридцать лет работала ради того, чтобы дети не работали так, как я. Но никто и не предупреждал, что расплатой за их хорошую жизнь станет моя пустая квартира.
Сырник съели мы с Галей Петровной, цветы простояли неделю, завяли. Конверт от Игоря я убрала в ящик, туда же, где хранятся Аркадьевы документы с железной дороги.
Вчера купила себе билет на экскурсию поехать в Закарпатскую область на два дня, автобус, группа пенсионеров. Галя со мной тоже поедет. Когда сказала об этом Свете по телефону, та удивилась: «Мама, а ты когда это стала путешествовать?»
«С семидесяти лет, доченька», ответила я.
Три секунды тишины в трубке. А потом: «Хорошо, мама». И разговор пошёл дальше. Но эти три секунды дороже всех её восклицательных знаков. Я уверена, что она поймёт может, только через много лет, когда у неё самой будет шестьдесят и пустое кресло за столом. Но ждать я уже не хочу.
Мне семьдесят. Я здорова, у меня билет, соседка, которая печёт шарлотку. Аркадий бы сказал: «Валя, не ной, поезжай!» Вот и я еду.
