Галина Остапчук четырнадцать лет шила платья в мастерской на Подоле, на улице Волошской, в маленькой комнате с окном во двор, где всегда пахло мелом и утюгом. В тот четверг, девятого октября, она зашла в салон «Небеса» на Крещатике не покупать — хотела только посмотреть, как сшит рукав-фонарик на выставочном платье, чтобы перенять крой для заказчицы. Хозяйка сети, Марина Бойчук, сама выбирала здесь ткани для витрины и назначила Галине встречу именно в этом зале — хотела показать, какой шёлк взять на отделку. По дороге Галина как раз и везла ей отрез того самого шёлка из Львова. Пальцами тронула кружево на подоле выставочного платья. Один раз, аккуратно, не снимая с манекена.
— Руки убери, — раздалось сзади.
Галина обернулась. Женщина лет сорока пяти в сером костюме держала в руке стаканчик кофе из кофейни на углу. Звали женщину Лариса Вовк, она здесь работала старшим консультантом уже тринадцать лет и привыкла, что в этом зале ей никто не возражает.
— Это платье не для таких, как вы, — сказала Лариса и выплеснула кофе прямо на куртку Галины.
Горячая жидкость растеклась тёмным пятном от воротника до кармана, закапала на пол. В зале засмеялись — две продавщицы у кассы, девушка-флорист с охапкой пионов у входа. Кто-то достал телефон и начал снимать.
— Охрана! — крикнула Лариса, хотя никто ей не угрожал.
Галина не закричала и не стала оправдываться. Достала из кармана бумажную салфетку и принялась оттирать пятно — круговыми движениями, сверху вниз, снова и снова, хотя уже было ясно, что куртку это не спасёт. Пальцы у неё подрагивали — не от испуга, просто ладони свело от того, что она изо всех сил держала язык за зубами.
— Вы хоть знаете, кому назначена эта примерка? — сказала она негромко, не поднимая глаз от куртки. — Через десять минут здесь будет хозяйка этого салона.
— Рассказывайте сказки, — фыркнула Лариса. — Таких, как вы, здесь на пушечный выстрел не подпускают, не то что на примерку с хозяйкой.
Смех в зале ещё не стих, когда в дверь вошла женщина в чёрных очках, с портфелем под мышкой. Каблуки простучали по полу так отчётливо, что продавщицы у кассы одна за другой обернулись к двери.
Эту женщину в салоне знали все. Марина Бойчук — хозяйка сети свадебных ателье, та, чьё имя висело на вывеске золотыми буквами, та, кто лично подписывала контракты с лучшими поставщиками шёлка из Львова. Она шла, не снимая очков, прямо к Галине.
— Галочка, ты уже здесь, — сказала Марина, — а я опоздала. Что тут у вас происходит?
Лариса побледнела.
— Вы… вы знаете эту… — она не договорила.
— Эту женщину, — сказала Марина спокойно, снимая очки, — я знаю одиннадцать лет. Галина Остапчук шила свадебное платье для моей дочери, когда у меня не было денег на салоны вроде этого. Сейчас она шьёт платье для меня — для моей второй свадьбы, через три месяца. Я попросила её завезти ткань сюда и сама назначила встречу в этом зале. Задержалась у поставщиков.
Она повернулась к Ларисе.
— А вы облили кофе человека, который предупреждал вас, кто сюда придёт.
Лариса начала что-то говорить про правила, про «людей с улицы», но осеклась на середине фразы. Марина молча опустила взгляд на прилавок, где всё ещё лежала мокрая салфетка Галины, и сказала:
— Снимите бейдж.
— Марина Олеговна, я тринадцать лет здесь работаю, — Лариса не двинулась с места. — Это просто недопонимание, я не знала…
— Вы не знали — потому что не слушали. Вам сказали, что идёт хозяйка, а вы решили, что она шутит.
— Дайте мне хотя бы объяснить продавщицам, попрощаться с девочками, — Лариса кивнула в сторону кассы, пытаясь выиграть время.
— Объясните им за дверью, — ответила Марина. — У вас минута.
Лариса сняла бейдж и положила его на стеклянный прилавок. Постояла секунду, будто ждала, что кто-то её остановит. Галина за это время не произнесла ни слова — только придвинула мокрую салфетку чуть в сторону, освобождая место на прилавке, словно давая понять: разговор здесь окончен. Никто Ларису не остановил. Она вышла через боковую дверь, не глядя ни на кого.
Галина достала из сумки отрез ткани — тот самый шёлк из Львова, который она везла Марине, — и протянула его.
— Вот, привезла. Примерка в субботу, в двенадцать, у меня, на Волошской.
— Приду, — сказала Марина. И добавила, уже тише: — И вот ещё.
Она достала из сумки конверт и вложила его в руку Галине — аванс за платье вперёд на три месяца работы, о котором та даже не успела попросить.
— А это, — Марина кивнула в сторону девушки, что до сих пор держала телефон, — удалите.
Телефон убрали мгновенно.
Галина вышла из салона первой, не дожидаясь извинений, которые кто-то уже пытался промямлить за спиной. На улице, у троллейбусной остановки, она свернула мокрую салфетку в комок и бросила в урну. Куртку можно было отдать в химчистку на Контрактовой — там брались и за такие пятна. А шёлк для платья Марины уже был передан из рук в руки, и в субботу, в двенадцать, примерка должна была начаться точно по расписанию.
