— Лен, ну какие сейчас дети? Ты вообще представляешь, сколько они стоят?
Максим произнёс это так буднично, словно обсуждал покупку нового холодильника. Он сидел за кухонным столом, листал телефон и даже не поднял глаз.
Елена стояла у плиты. На сковороде остывали сырники, которые она поднялась готовить ещё до рассвета. В маленькой съёмной квартире пахло ванилью, кофе и дождём, который с самого утра стучал в подоконник.
— Мне двадцать семь, Макс. Я не говорю, что завтра нужно рожать. Просто хочется понимать, есть ли у нас общее будущее.
Он наконец отложил телефон.
— У меня сейчас повышение. Меня рассматривают на должность заместителя директора. Ты хоть понимаешь, что это значит? А ты предлагаешь мне сейчас ночами с ребёнком сидеть?
— Я не предлагаю тебе бросать работу.
— А кто будет сидеть с ребёнком? Ты. Кто будет зарабатывать меньше? Ты. Кто будет платить за всё? Я.
Елена медленно положила лопатку на край сковороды.
— Ты так говоришь, будто я тебе чужая.
Максим усмехнулся.
— Не начинай. Я просто смотрю на вещи реально.
Пять лет назад он говорил совсем иначе. Тогда они гуляли по набережной, делили одну шаурму на двоих и мечтали о большой квартире, детской комнате и поездке к морю.
Теперь даже разговор о будущем раздражал его.
— Яна, кстати, сегодня сказала, что ты должна была давно научиться думать о карьере мужа, — неожиданно добавил он.
— Какая Яна?
— Новая диспетчерша. Нормальная женщина. Не устраивает драму из каждого разговора.
Елена ничего не ответила.
Она тогда ещё не знала, что эта женщина уже несколько месяцев занимала место не только в рабочем расписании Максима.
В обед Елена решила сделать ему сюрприз.
Она давно откладывала деньги на маленькую поездку, но вместо этого купила два билета в кино. Максим несколько раз говорил, что хочет посмотреть новый фильм. Ей хотелось хотя бы ненадолго вернуть то время, когда они радовались друг другу.
До логистического центра она добиралась на маршрутке. В руках держала бумажный пакет с его любимыми булочками.
В коридоре встретился Сергей, коллега мужа.
— Лен? Ты чего здесь?
— Максиму привезла билеты. Он у себя?
Сергей почему-то отвёл глаза.
— Может, подождёшь?
Но Елена уже открыла дверь.
Максим сидел на краю стола. Рядом стояла Яна. Её ладонь лежала у него на шее, а он держал женщину за талию.
На мгновение Елене показалось, что она ошиблась кабинетом.
— Макс…
Он отстранился.
— Ты что здесь делаешь?
Не «Лена, подожди». Не «Я могу объяснить».
Именно это.
Она посмотрела на Яну.
— Давно?
Яна поправила волосы.
— Лен, не надо устраивать сцен. Мы любим друг друга.
Елена почувствовала, как бумажный пакет выскальзывает из пальцев.
Булочки упали на пол. Билеты остались в кармане пальто.
— А я кто? — спросила она.
Максим тяжело вздохнул.
— Не усложняй. Мы с тобой давно живём как соседи.
— А сказать об этом ты не мог?
— Я не хотел скандала.
Елена посмотрела на него и вдруг поняла, что больше всего её ранит не измена.
Её ранит то, что человек, с которым она делила постель, деньги, болезни и мечты, считает её присутствие неудобством.
Она развернулась и вышла.
Никто не попытался её остановить.
У подруги Кати Елена просидела почти всю ночь.
— Я его уничтожу, — ходила по кухне Катя.
— Не надо.
— Лен, он тебя предал!
— Я знаю.
— Тогда почему ты сидишь и молчишь?
Елена подняла глаза.
— Потому что я пять лет любила человека, которого, кажется, никогда не существовало.
Катя села напротив и накрыла её руку своей.
Через неделю она предложила уехать.
У её знакомой была небольшая туристическая база на Алтае. Там как раз искали человека, который мог бы помогать с документами и бронированиями удалённо.
— Уезжай хотя бы на месяц, — попросила Катя. — Тебе нужно побыть там, где никто не знает Максима.
Елена согласилась.
Перед отъездом она забрала из съёмной квартиры ноутбук, документы, одежду и старую фотографию родителей. Максим в это время был на работе.
Маме она сказала, что едет немного отдохнуть.
Не хотела тревожить Галину Петровну, у которой в последние годы часто шалило сердце.
Максим вернулся вечером и обнаружил пустой шкаф.
Он не расстроился. Скорее разозлился.
— Ну и прекрасно, — пробормотал он.
Потом позвонил теще.
— Галина Петровна, ваша дочь ушла. Нашла, видимо, кого-то. Вещи собрала и исчезла.
— Максим, что ты такое говоришь? Елена уехала отдыхать.
— Конечно. Вам она одно говорит, мне другое.
Он отключился.
Галина Петровна долго сидела с телефоном в руках. Она чувствовала, что что-то не так, но дочь не отвечала.
Через несколько дней по телевизору сообщили о страшной аварии на Алтае.
Туристический автобус попал под оползень. Несколько человек погибли, судьба некоторых пассажиров оставалась неизвестной.
В списке пропавших значилась Елена Соколова.
Галина Петровна не сразу поняла прочитанное.
Она достала очки, приблизила экран, снова прочитала фамилию.
Потом тихо сказала:
— Нет… Это не моя Леночка.
Телефон выпал из рук.
Елена очнулась в чужой избе.
За окном лежал снег. В печи потрескивали дрова. Нога была забинтована, голова раскалывалась от боли.
У кровати сидел пожилой мужчина с седой бородой.
— Очнулась? Ну и слава богу.
— Где я?
— В моей избушке. Я Глеб. Пасечник. Нашёл тебя возле реки. Тебя сильно потрепало.
Елена попыталась подняться, но вскрикнула.
— Лежи. Врача пока не достать. Дорогу размыло, мост унесло. Связи нет.
Она закрыла глаза.
— Мне нужно позвонить маме…
— Позвонишь, дочка. Сначала выжить надо.
Первые недели Елена почти не вставала. Глеб приносил ей воду, готовил простую еду, менял повязки. Он не расспрашивал о прошлом, пока она сама не начала говорить.
Потом рассказывал о себе.
Когда-то он работал инженером в Барнауле, строил дома, собирался открывать собственную фирму. Партнёр обманул его, жена ушла, забрав с собой сына.
— Я думал, что без них жизнь закончилась, — сказал он однажды, подбрасывая полено в печь. — А потом понял: жизнь-то осталась. Просто я не знал, что с ней делать.
Елена слушала и смотрела на огонь.
За шесть месяцев она научилась снова ходить, помогала Глебу по хозяйству, сушила травы, читала старые книги.
Иногда по ночам ей снилась мама.
Она просыпалась и плакала, уткнувшись лицом в подушку.
— Ты вернёшься, — говорил Глеб. — Мать тебя ждёт. Матери умеют ждать даже тогда, когда весь мир уже поставил крест.
Весной они добрались до ближайшего посёлка.
Там Елена впервые позвонила Кате.
Подруга ответила не сразу.
— Алло?
— Кать… Это я.
В трубке наступила тишина.
— Кто?
— Лена.
Катя вскрикнула.
— Господи! Ленка! Ты живая?!
— Да. Где мама?
Катя долго молчала.
И это молчание Елена запомнила на всю жизнь.
— Лен… Тебе нужно приехать. Только приготовься.
Мамина квартира встретила её чужими людьми.
На кухне стояли строительные ведра. Со стен сдирали обои. В прихожей лежали мешки с мусором.
— Вы кто? — спросил мужчина в рабочей куртке.
— Я Елена. Это квартира моей мамы.
Рабочий растерялся.
— Мы купили её новые хозяева. Нам документы показывали.
Елена почувствовала, как холодеют руки.
— Какие документы?
— Договор купли-продажи. Всё официально.
Она выбежала на улицу и набрала Катю.
— Где мама?
— В частном пансионате за городом. Максим её туда устроил.
— Как устроил?
— Лен, он сказал, что она сама согласилась. Что ты погибла и квартира теперь должна перейти ему. Он показал нотариальные бумаги. Говорил, что всё законно.
Елена не могла произнести ни слова.
— А деньги?
— Четырнадцать миллионов, Лен. Он продал квартиру за четырнадцать миллионов.
Она прислонилась к стене.
В голове звучал только один вопрос:
Как можно было сделать это с больной женщиной, которая всю жизнь боялась даже соседей обидеть?
В пансионате пахло лекарствами, варёной капустой и сыростью.
Галина Петровна лежала у окна. Она сильно похудела, волосы почти полностью поседели.
В руках держала маленькую вязаную пинетку.
Елена узнала её сразу.
Эту пинетку она связала три года назад, когда они с Максимом впервые заговорили о ребёнке.
— Мам…
Женщина медленно повернула голову.
Несколько секунд смотрела на дочь, будто не могла поверить собственным глазам.
Потом губы её задрожали.
— Леночка?..
Елена опустилась на колени.
— Мамочка, я здесь.
Галина Петровна потянулась к её лицу.
— Я знала… Я говорила всем, что ты живая. Мне говорили, что надо смириться. А я знала.
И заплакала.
Елена прижалась к её ладони.
— Прости меня, мама. Я должна была позвонить. Я не знала, что всё так случится.
— Не ты виновата, доченька.
Мать попыталась сесть.
— Он сказал, что ты меня бросила. Что у тебя другая жизнь. Что ты больше не хочешь меня видеть.
— Кто сказал?
— Максим.
Галина Петровна замолчала.
— Он принёс бумаги. Сказал, что это для больницы. Я подписала, Леночка. Мне было так плохо. Я ничего не понимала.
Елена закрыла глаза.
Теперь всё стало ясно.
В тот же день Катя отвезла их к адвокату.
Оказалось, что подпись Галины Петровны была поставлена в период тяжёлого состояния после госпитализации. Нотариальное удостоверение вызывало вопросы. Медицинские документы подтверждали, что женщина в тот момент не могла полноценно понимать происходящее.
Адвокат внимательно изучил бумаги.
— Дело непростое, но шансы есть. Будем добиваться признания сделки недействительной и проверять действия нотариуса.
Елена впервые за долгое время почувствовала не страх, а злость.
Тихую, холодную, взрослую злость.
Она не собиралась мстить криками.
Она собиралась вернуть матери всё, что у неё отняли.
Максима она нашла в небольшом офисе на окраине города.
Он выглядел хуже, чем раньше. Яна ушла от него после того, как закончились деньги. Машину пришлось продать. Долги росли.
Увидев Елену, он побледнел.
— Ты…
— Здравствуй, Максим.
Он встал.
— Я думал, ты погибла.
— Нет. Не дождался?
— Лен, послушай…
— Я слушала тебя пять лет. Теперь твоя очередь.
Он попытался улыбнуться.
— Мы оба ошибались. Надо было всё спокойно обсудить.
Елена положила на стол копию договора продажи квартиры.
— Ты обманул мою мать.
— Я хотел сохранить имущество!
— Для кого? Для себя? Для Яны?
Максим опустил глаза.
— Я не думал, что так получится.
— А о маме ты думал? Когда оставлял её в пансионате? Когда рассказывал ей, что я умерла?
— Она сама подписала.
Елена медленно наклонилась к нему.
— Она подписала, потому что доверяла тебе. Ты был мужем её дочери. Человеком, которому она готовила обеды и звонила по праздникам.
Максим молчал.
— Знаешь, что самое страшное? Она до последнего спрашивала, не звонила ли я тебе. Думала, что ты хотя бы скажешь ей правду.
Елена забрала бумаги.
— Дальше будем разговаривать через суд.
Прошёл год.
Сделку признали недействительной. В ходе расследования выяснилось, что нотариус нарушил ряд требований, а Максим сознательно воспользовался состоянием пожилой женщины. Материалы передали правоохранительным органам.
Галину Петровну Елена забрала к себе.
Они жили в небольшой квартире на окраине Барнаула. Ничего роскошного. Старенький диван, белые занавески, фикус на подоконнике.
Но по вечерам там пахло пирогами.
Однажды Елена пришла домой и увидела, что мама сидит на кухне, раскладывая клубки шерсти.
— Леночка, а ты чего такая грустная?
— Устала, мам.
— Тогда садись. Я тебе чай заварила.
Галина Петровна улыбнулась и достала из шкафа маленькую коробку.
Внутри лежали две вязаные пинетки.
— Я всё думала, что ты когда-нибудь родишь. И мы их наденем на малыша.
Елена села рядом.
— Мам, а если не получится?
Мать погладила её по волосам.
— Доченька, счастье не всегда приходит так, как мы его себе представляем. Но ты у меня есть. И это уже очень много.
Елена прижалась к её плечу.
За окном начинался снег.
Она вспомнила ту осень, автобус, холодную воду, чужую избу и долгие месяцы ожидания.
И вдруг поняла: тогда, у той реки, она потеряла почти всё.
Но не потеряла главного.
Возможность вернуться.
Возможность обнять маму.
Возможность начать жизнь заново.
— Мам…
— Что, родная?
— Я больше никогда тебя не оставлю.
Галина Петровна поцеловала её в висок.
— А ты и не оставляла, Леночка. Просто дорога домой оказалась очень длинной.
