– Петр Васильевич, извините, пожалуйста, можно я сегодня уйду чуть пораньше? У меня сын опять заболел…
Машенька аккуратно положила на стол свежий пакет документов и расписание встреч на завтра. Хотя до конца рабочего дня еще час, ей уже второй раз звонили из детского сада, и сил терпеть не оставалось. Маша устроилась в эту строительную фирму недавно, почти по счастливой случайности. По правде говоря, опыта секретарской работы не было и близко, а еще в объявлении шутливо значились какие-то «идеальные внешние данные», что навевало больше тревоги, чем надежды. Глядя на себя в зеркало перед самым собеседованием, она только качала головой:
Да уж, это объявление точно не обо мне…
Старенький, но до сих пор приличный синий кардиган, и юбка, которую еще мама шила, аккуратная и сдержанная. Мама уткнулась в машинку на пару дней, выбирала ткань долго и кропотливо прокладывала каждый шов.
Все будет как надо, лучше, чем в магазине! говорила, всматриваясь в работу.
Конечно, мамочка. Да это ж твоя ручная работа, она теплее любой фабричной! подбадривала её Маша, хоть и знала, юбка подустала за годы.
Новых вещей не водилось всё уходило на оплату коммуналки и в магазин. Машенька хорошо помнила, как папа еще был жив: тогда всё было иначе, ни про одежду, ни про еду особо не думала. Но после его внезапной болезни мама (да и она сама) учились экономить буквально на всём. Зарплаты медсестры хватало на жизнь впритык.
А потом ещё и бабушка приболела… С матерью у её свекрови отношения были, мягко сказать, не сахарные.
Лида! Ну ты и семьянин, конечно. Но теперь, так уж и быть, ты часть нашей семьи, не обижайся: в наших кругах принято следить за старшими и помогать… отчитывала бабушка маму с высоты опыта, а на деле, конечно, всё было односторонне.
Маша тогда мало что понимала; слова казались красивыми, только жизни за ними не стояло. Мама и время, и деньги отдаёт, а в ответ вечные претензии.
Мама, ну почему ты молчишь? Почему не скажешь про своё?! уже взрослея, справедливо обижалась Маша. Часто посещать свекровь мама не любила, но иногда упрёк в солнечном голосе бабушки: «Приводи внучку!» не оставлял выбора.
Доченька, она ведь не права… Но пойми: ей почти больше не на кого опереться. Сестра с ней не общалась давным-давно, а племянники разбежались, как только могли. А про отца твоего я ей обещала: не оставить, как бы там ни вышло, Лидия аккуратно гладила бельё и прятала глаза. Нельзя слово назад брать.
Маша понимала маму не до конца. Её бы воля вот сказать бабушке всю правду да и уйти! Но Лидия только улыбалась грустно и переменяла тему.
За прошедшие годы Маша сама убедилась, что бабушке не так уж нужны ни деньги, ни вещи матери: квартира у неё большая, пенсия достойная, да ещё сдаёт жильё, оставшееся от своей мамы. Но при этом из семьи всё выкачивалось подчистую.
Мам, да у неё накоплений больше, чем у нас обоих! Зачем ей твои копейки?! возмущалась Маша, подсчитывая бытовые расходы.
Всё, Машка, хватит. Не твоя это тема. Мамино это её, не наше. И думать о нём не нужно, иначе жизнь превратится в сплошной расчёт, наставляла Лидия и посматривала в окно. На обиды времени нет…
Лишь после смерти бабушки Маша поняла, о чём мама всё это время. Когда завещание было вскрыто, всё досталось дальним родственникам. Прощальное письмо, что тихо мялось в руках у Лидии, осталось для Маши загадкой. Только однажды мать буркнула:
Оставила им, потому что по крови родные, отрезала, и дальше не обсуждала.
Думаешь, я ей не внучка? в сердцах спросила Маша.
Брось, вздохнула Лидия. Ты в папу вся, и это главное. Не надо вытаскивать из прошлого то, что забирает силы.
Время шло как вода сквозь пальцы… Маша поступила в институт, закончила, преподавала. Та самая юбка оказалась «счастливой»: и на экзаменах, и на первой работе в ней ходила. Позже, когда родился сын, вспоминала, бывало, трепетно: вот и бежит время.
Про завистливые смешки в отделе кадров она быстро забыла: работа втянула, уволиться год спустя не дала даже мыслей поставить. Директор Петр Васильевич хоть и был строг, к Маше быстро привык.
Ну надо же, нашлась женщина, читающая инструкцию к кофеварке! Обычно все, как заведённые, все кнопки подряд давят. Ладно, вижу договоримся, посмеивался он.
Со временем начальник даже стал переживать, что Маша часто отпрашивается: сын болел часто, а родных рядом не было.
Машка, ну не могу же я остаться без секретаря! ворчал Петр Васильевич. У тебя что, совсем никого, кто подменить может?
Некому… Мама умерла, одна я…
Печально. Может, няню поискать?
Пока не на что, если честно.
Она уходила, сжимая подбородок и думала: «Сын ждёт главное». Аптека, дом, температура… Хлопоты и усталость так и душили.
Еще до Пашки запах одиночества притупляла только работа и редкие звонки друзей-то за годы всё меньше. Иногда вспоминала маму:
Не всем ведь одинаковые люди встречаются. Встречаешь по жизни порядочных цени, Маша. Их мало.
Об отце Пашки долго говорить не хотела. Пока встречались казалось, совпадаем хоть в чём-то. Умный, амбициозный, наукой горит, а для Маши семья была важнее. В итоге предложения он сделал и тут же сорвался на работу за границу.
Подождём пару лет. Пару лет пустяк, говорил.
Нет у меня столько времени. Я ребёнка жду…
Может, получится отложить? его взгляд замер по шкафу.
Нет. Ничего не «рассосётся»… Я сама всё решу. До свидания.
Растались раз и навсегда.
Через месяц как раз не стало Лидии: сердце не выдержало на работе. Врачи не спасли. Маша проводила маму почти молча плакать пообещала себе потом, когда родится Пашка. Потом не вышло: ребёнок родился болезненным, выматывающим, сил ни на какие слёзы не оставалось. Покинула университет, не вынеся сплетен.
Прости, мам, не вышла из меня железная. Я стараюсь… жаловалась ночью фотографии в зале.
Едва Пашка окреп, Маша его в садик пристроила. По-настоящему работать не получалось: в лучшем случае уборка вечерами в салоне. Пока доходов с трудом хватало на скромную жизнь. Иногда завидовала чужой помощи: у кого-то бабушки, у кого любящие тётки…
Так всё тянулось до самого случая. В тот вечер она снова с температурящим сыном пришла домой. Соседка Настя понимающе цокала языком:
Всё болеет малой? Няню бы найти…
На няню у меня денег маловато, вздохнула Маша.
Эх, если бы бабушка была…
Она с грустью махнула рукой.
Поздно вечером, когда Маша просматривала объявления и отдыхала на кухне, тихий стук в дверь её удивил.
Машенька, здравствуй, на пороге стояла Клавдия Степановна из соседнего подъезда. Здоровались раньше, не более.
Здравствуйте… Что-то случилось?
Ой, нет. Только поговорить пришла. Пригласишь?
За чаем бабушка Клава сама сказала: нашла через Настю, что нужна нянюшка, а она детей любит, по жизни скучает без внуков.
Давай буду бабушкой на час, а? Дорого брать не стану, по рукам?
Маша растерялась доверять Пашку чужому человеку всегда боялась. Но что-то её подтолкнуло: совесть у Клавдии на лице читалась.
Хорошо, подумайте, я завтра зайду за ответом! с улыбкой кивнула Клавдия.
Ночью Маша сомнениям себя почти замучила. Но утром решительно пошла сама, постучалась:
Беру вас, Клавдия Степановна! Попробуем?
Первые недели втягивались вместе. Клава с Пашкой подружились моментально. Чай с малиной, сказки, новые игры… Через два месяца ребёнок уже сам буквы учил, в шашки играл.
Кира Петровна, он же маленький! Как книжки-то сам читает?
Глупости! Просто ребёнок смышленый.
Пашка окреп, стал реже болеть. Стало легче на душе. Клава иногда рассказывала о своих детях живут далеко, своих бабушек не пустят, одна теперь…
Спустя время Пашка пошёл в школу, а Клава у них словно родная осталась. Маша работала спокойнее. Даже Петр Васильевич заметил:
Стоит подумать про другой уровень математика ж у вас диплом! настоял и отправил на курсы, пообещав повышение после.
Жизнь, наконец, пошла в гору. В финансах полегче, сын радует успехами. Будто выдохнула впервые за много лет.
А потом Клавдия вдруг исчезла: не дозвониться, дома нет. Маша с Настей обзвонили половину больниц. После недели поисков нашли: Клавдия попала под машину, временно память потеряла, родных рядом не оказалось.
Я дочь! на вахте вызывала заведующего, добилась палаты на двоих, забрала домой спустя неделю.
Дома всё началось заново, только теперь Пашка следил: грел обед, помогал бабушке Клаве, играл в шахматы.
Дети Клавдии так и не появились, только один Алексей вдруг нарисовался через полгода.
Можно увидеть маму? чуть слышно спросил в подъезде.
Конечно, только имейте в виду: теперь она не узнаёт никого. Мы её семья, а не бумажки с печатью.
Алексей долго смотрел на мать, понял вернуть то, что потерял, давно нельзя. Всё, что осталось эти встречи. Но жить уезжать Клавдии не захотела.
Мама, а бабушке тортика дадим? уже вечером Пашка заглянул в кухню.
Самый большой кусочек, сынок! Пусть сладко ей живётся, как она раньше любила говорить: «Посластиться лишний раз!»
И пока они втроём ставили чайник и накрывали на стол, Маша ощутила: ну, наконец, всё хорошо! Как ни крути, главное рядом свои люди. И иногда именно чужая бабушка может стать для тебя настоящей родственницей.
