– И не забудь, Наташа, бананы для бабушки Галины! Только маленькие, ты знаешь, какие ей нравятся! А то в прошлый раз ты притащила что-то несусветное Наташа! Ну разве это сложно сделать по-человечески, как тебя просят?
Наталья Игоревна Миронова, главный бухгалтер на крупном заводе, мать двоих детей и давно уже жена, выдохнула и словно невидимо кивнула, хотя знала мама на том конце провода этого и не заметит. Но все равно, мама всегда чувствовала, как именно она на ее слова реагирует.
– Да не кивай ты, а делай наконец! Я тебя знаю, все витаешь в облаках! Наталья! Тебе бы уж повзрослеть!
Второй раз Наташа кивать не стала. Только коротко ответила: «Да, мам, хорошо!» и отключилась.
Повзрослеть Разумеется. Как прикажете, мама. «Сорок да еще хвостик» для нее мало, а для Наташи самой, порой, и лишнего.
Оставалось ещё полчаса до конца смены. Наташа попыталась вникнуть в отчет. Получалось скверно: голова бродила где-то далеко. Мысли одна другой тревожней. Мама всегда повторяла ей в детстве «Наташа у меня умница, хорошая девочка!»
Это было только в садике. С белыми бантами, в кружевной юбке настоящая кукла! Только вот забирала мама домой вовсе не куклу, а бойкую хулиганку.
– Наталья! Что ты себе на голове устроила?!
– Гнездо! бодро докладывала ребенку воспитательница Светлана Павловна. Пусть постоит тише да, может, воробьи прилетят. Хоть какая-то польза.
– А бантики где?
– Один Сашка на якорь взял. У него корабль ведь! Сашин папа сделал. В тазике плавал так здорово!
– Вторую ленточку куда дели?
– Ленка забрала. Не знаю, где теперь.
– Наташа, почему ветер дует?
– Наталья!!!
– Ну что?!
– Оставь меня с вопросами, пожалуйста! У меня голова раскалывается!
Дома Наташа молчала, косилась на маму исподтишка а вдруг у неё в самом деле болит голова, вдруг однажды она никогда не станет прежней, как скорлупки от яиц, что мама кидает в мусор, готовя омлет?
Богатое воображение у Наташи было всегда и половины дороги она не проходила, как уже начинала всхлипывать, а там и реветь, пугая мать.
– Наталья! Это что за концерт?!
Внятно объяснить Наташа не могла. Хотелось просто еще сильнее пожалеть маму, ее усталую голову, ее день до слез, до самого нутра.
Выть она умела, как соседская Дуся маленькая, глупая собачонка-дворняга, что выла без причины, но особенно в голос когда её хозяин, сантехник дядя Витя, исчезал в очередной запой. Тогда Дуся выла ночами напролет, сводя с ума весь подъезд, вынуждая детей уговаривать родителей забрать её. Родители кричали, звали участкового, но Дуся оставалась. Только однажды, повторяя вытье истошно и прерываясь на полуслове, она затихла навсегда, и все поняли случилось несчастье.
Дядю Витю всем двором прощали. Он был свой человек, добрый, отзывчивый, но как говорила мама Наташи слабый.
В тот день, когда Дуси не стало, Наташу в садик не повели мама повела к стоматологу. Наташа осторожно приласкала молчащую собачку. Дуся не шелохнулась, не взмахнула хвостом. Когда они вернулись домой от врача, Дуся всё так же сидела на ступеньках: ни сесть, ни встать. Наташа готова была поклясться, будто видит, как маленькая Дуся плачет.
– Мама, а почему у неё слез не видно?
Мама вздрогнула. Села рядом, дотронулась до собаки.
– Дусенька, пойдем со мной Он не вернется
Поняла ли собака? Наташа не знала. Мама, не дождавшись, осторожно подняла собаку на руки и строго велела дочке идти домой.
Так Дуся стала их собачкой. Прожила она долго, лет семнадцать, но никогда больше не выла, мало чего требовала привыкла жить в строжайшем порядке Мироновых. За всю оставшуюся жизнь Наташа не решилась завести еще ни одной собаки помнила темные умные глаза Дуси до самого конца.
На самом-то деле Наташа была счастливым ребёнком. У неё был дом, мама, папа, две бабушки, заяц с отгрызенным ухом, блинчики со сметаной и дача под Харьковом у бабушки Аллы матери отца, куда Наташа с мамой ездила редко; почему не знала, да и не спрашивала.
Но зато с бабушкой Галиной, маминой мамой, Наташа проводила каждое лето на море в Одессе. Галину Павловну она любила та не боялась отвечать на любые вопросы. За это мама Наташи бабушку ругала.
– Мама, зачем ты такое говоришь? Она же маленькая! Ничего не поймет!
– Ничего она не поймет? Да она у тебя смышленая, точно в тебя!
Наташа хохотала, наблюдая, как мама сердится: на половину вопросов не хватает слов, а бабушка только скалится в ответ мол, так и надо, расти должна любознательной.
В доме шумно, всё поверх носа. Вечерами мама уводит Наташу на кухню, а бабушка печет черешневый пирог, учит:
– Мам, давай бабушка покажет, а ты запомнишь и дома печь будешь, а то у тебя не выходит!
– Нет, Наташа, не хочу
Для ребенка много не объясняли. Наташа долго не понимала, почему на дачу мамина мама не ездит потом осознала: не всегда у родных получаются хорошие отношения.
Развелись родители, когда Наташе исполнилось десять. Прямо во время дня рождения с хлопком захлопнулась дверь, и Наташа услышала:
– Вот и все
Дуся подошла к маме, легла к ногам, пригрелась. Как всегда поняла, что сейчас маме тяжелее всех. Наташа кинулась за угощением для гостей и вернулась только за мамой а там мама и собака стояли молча, смотря в одну точку. На вопрос «где мама» та отозвалась строго:
– Иду! Сейчас все будет. Не мальчику ведь тебе нужна.
Вечером после праздника мама вынесла большой кусок торта, всучила Наташе серебряную ложку и велела есть без раздумий:
– Вкусно? Конечно, вкусно! Хватит про диеты! Пусть счастье тоже иногда случается
В чем оно, счастье, тогда Наташа не понимала. Алиментов едва хватало на сменить одежду раз в сезон, праздники были все реже; только Новый год и её день рождения остались железной традицией. Мамин не праздновали.
Бабушка Галина частенько намекала, что маме пора устраивать жизнь. Но Наташа видела: маме не нужны такие разговоры.
– Довольно уже, мама.
Позже Наташа думала: а если бы мама всё-таки не стала одиночкой, не закрыла себе дорогу, позволила себе шанс на новую любовь? Она часто представляла, что у нее брат или сестра, а мама смеется чаще и не жалуется на головную боль.
Но нет. Мама становилась всё более строгой. Наташе приходилось проглатывать колкости, сдерживаться. Впрочем, в подростковом возрасте она не раз грубила и тут же появлялась Дуся, щеря острые зубки. Профилактика работала: Наташа быстро сдавалась и убегала к бабушке или в свою комнату.
Дуся знала толк в воспитании. После одного бурного скандала вошла в комнату, аккуратно взяла Наташу за лодыжку зубами и ушла. От укуса остались синяки но урок был усвоен.
Многое Наташа узнала из объяснений бабушки Галины.
– Что ты хочешь? Любая женщина постареет без любви.
– Но мы-то с тобой её любим?
– Маня нет, этого мало. Женщине надо быть женщиной, а не прислугой детям и родителям. Хотя бы однажды поймешь. На собственном опыте.
– А ты любила деда?
– Ещё как Только после его смерти так и не смогла ни с кем жить. Не всё меряется цветами и конфетами, Наташа. Когда замуж выйдешь узнаешь
– Мне же только шестнадцать, бабушка!
– Маме твоей и восемнадцати не было, когда она завела тебя
Отец Наташи не простил маме измены об этом бабушка говорила честно. Да, больно, да, страшно, но что толку в ненависти? Ушла, и хорошо, теперь у всех своя жизнь. Делить ребёнка не стали, каждый остался важным в Наташиной жизни.
– Мама про папу ни единого слова плохого не сказала.
– И не скажет никогда. Мудрая она.
– Она до сих пор его любит?
– Наверное Потому и живет теперь так, как живет.
– Ба, а я смогу любить на всю жизнь?
– Очень надеюсь, Маня.
С будущим мужем, Ильёй, Наташа столкнулась на первом экзамене в университете почти сбила с ног, летела по коридору. Он поймал её, не дал упасть, и с усмешкой произнёс:
– Такая быстрая! Диктуй номер, а то потеряешься!
Номер Наташа не дала, зато после зачёта он снова на пороге.
Поженились через три года, жили сперва в однокомнатной квартире с мамой. Маме Илья не нравился «программист, быстро наест себе слоновью долю!». Наташа отшучивалась зато не вреден.
Тяжело было свой характер маме доказывать. Десять лет прошло, прежде чем она признала зятя «золотой мужик попался, Наташа».
К тому времени семья переехала в отдельную квартиру. Илья сутками пропадал на работе строил свою IT-компанию, а Наташа перебивалась риелторством, бегала по показам. Сыном занимались все по очереди, и Наташа благодарила небеса, что обе бабушки живы и шустры.
Первые тревожные симптомы у мамы всплыли, когда Наташа ждала второго ребёнка.
– Наталья, ты о себе мнения какого?! На час вышла и пропала! Дел полно у меня! вопила мама, варя Ильину любимый борщ. Готово! Всё, я ушла! В следующий раз договариваемся по расписанию!
Наташа не понимала: она не выходила никуда, запись к врачу была но вчера! Сегодня мама пришла и кипела ни с того ни с сего.
Маму обследовать оказалось невозможно отказывалась наотрез:
– Я здоровее всех! Думаешь, врач нужен? Лучше уж твою бабку посмотри, ей собраться пора.
Через отца нашли врача, который приехал домой.
– Сложный случай, сказал он Наташе. Вас ждут тяжёлые времена.
Сглатывая слёзы, Наташа не верила: уж её ли мама, молодая ещё, и вдруг таким болезни, диагнозы Доктор только руками развёл: диагноз есть, а панацеи, увы, нет. Поддерживать, бороться сколько получится.
После этого началась для Наташи новая жизнь. Переезд в новый дом, коттедж под Одессой Илья помог, долг оформили, ничего, справятся.
– Главное, что теперь все будем дома, утешал муж.
Но спокойствия не было ни днём, ни ночью.
Мама из раза в раз забывала, что они теперь под одной крышей.
– Мама, твоя комната прямо по коридору
– К чему мне ваши хоромы, у меня свой дом есть!
– Ну так побудь ещё денёк, мне нужна помощь с мальчишками. И бабушка плохо себя чувствует, оставайся, ладно?
– Ладно Но не думай, что я навсегда тут останусь!
– Конечно, мама.
– Ох, Наташа, ты чего там можешь понять, в свои-то года
Без бабушки Галины Наташа бы не справилась.
– Ба, она правда ничего не помнит?
– Да что ты, Масенька, многое помнит то, что я и забыла! Жалею, что мало была с ней рядом, когда она росла Вечно работала, всё бегом. Ты для меня первая настоящая мама, Маня И знаешь, иногда мне кажется всё ради прощения Чтобы отпустила свои обиды, боли
Наташа видела: как же тяжело бабушке рядом с дочерью, которая ускользает в непроглядную темень туда, где никто не в силах помочь.
Она не раз заставала маму сидящей у ног бабушки, и тихонько спрашивала:
– Может, отвезти её спать?
– Не надо Пусть так, им обоим легче.
Год спустя бабушки не стало.
– Береги её, Машенька Лучше меня не сможет никто.
Наташа молчала, молилась про себя, чтобы у неё хватило сил не показывать свой страх, не поддаться отчаянию.
– Не думай о ней как о матери теперь. В старости мы малыши слушай своё сердце, пожалей её. Когда невмоготу кричи, только чтобы не слышала. А потом жалей Вот как своим детям когда пожелаешь.
– Обещаю
Сколько раз ещё Наташа вспомнит этот разговор? Никогда не сосчитать.
Взглянула на часы, выдохнула, подняла сумку. Так кошелёк, ключи, зонт. Пора. Забрать из карате Максима, заехать за Женей в лицей, а потом в супермаркет. За бананами. Теми маленькими какие любила бабушка.
Вдруг мама решит: бабушка всё ещё здесь, только стоит пройти по коридору, игнорируя удивленный взгляд няни, открыть дверь в гостиную и снова увидеть то самое потертое кресло, несуразное, но своё, не дающее забвения И услышать:
– Наталья! Обивку бы давно почистила Ну где бананы? Бабушка с минуты на минуту придёт, просила.
– Конечно, мамочка. Садись пока, я чай поставлю.
И кресло будет занято, и будет ещё время прислониться щекой к родной руке, словить строгий, но родной взгляд. И улыбнуться в ответ на:
– Наташа, что на башке у тебя? Где расчёска? Неси сюда, причешу! Ой, и поздно уже Спать пора. А на завтрак чего манку будешь или блины с вареньем?..
