Светлана Павловна была той женщиной, которую годы лишь украшали, придавая облик благородной зрелости и крепкости духа.
Судьба обошлась с ней не слишком снисходительно: вот уже пять лет, как она овдовела. За это время раны притупились, дети сын и дочь давно обзавелись собственными семьями, и вот шестьдесят лет жизни Светлана коротала одна в аккуратной, со вкусом обустроенной двушке на улице Сумской, в Харькове. Одиночество не тяготило её: она ходила в бассейн, бывала на выставках, освоивала искусство выпекать медовик, который ей раньше казался уделом только лучших кулинаров.
Но человеку всегда нужен человек. Хотелось поделиться впечатлениями, пожаловаться на переменчивую погоду, или просто рядом посмотреть фильм, наслаждаясь чьим-то присутствием.
Владимир Петрович появился в ее жизни как герой советского кино: они встретились на вечере танцев для людей «в возрасте». Он пригласил её на вальс, аккуратно вел, не наступив ни разу на ногу что было редкостью и весь вечер осыпал комплиментами. Светлане, давно не окружённой такими знаками внимания, стало неожиданно тепло.
Ему было шестьдесят семь, аккуратный, подтянутый, в чистой выглаженной рубашке, с серебряными висками и взглядом человека с достойной биографией. Всю жизнь инженер, вдовец, живущий с дочерью, её мужем и двумя внуками.
Света, вы дивная женщина, с улыбкой говорил он, провожая её к подъезду. Сейчас таких уже не встретишь.
Роман их развивался быстро, но очень целомудренно: прогулки, сидели в кафешках, ели мороженое, болтали по телефону допоздна. Владимир был чутким, никогда не жаловался на здоровье и не просил ни копейки взаймы это для Светланы было знаком особенно важным.
Через месяц, когда оба уже привыкли друг к другу, настал день, которого она ждала с лёгким волнением: Владимир пригласил её к себе на ужин познакомиться с дочерью.
Моя дочь, Ксения, очень хочет с вами познакомиться, мягко сказал он. Я много про вас рассказывал. Приходите посидим всей семьей.
Собиралась она, будто перед выпускным: уложила волосы, надела лучшее платье.
Квартира Владимира оказалась трешкой в дореволюционном доме с лепниной, запахом книг и чуть уловимой напряжённостью в воздухе.
Дверь открыла Ксения. На вид ей было около тридцати, но казалась старше. Высокая, с выраженной волей на лице, строгим взглядом хозяйки рынка, оценивающей незнакомый товар.
Добрый вечер, сказала она холодно, даже не поприветствовав иначе. Проходите. Папа уже полчаса не может выбрать галстук.
Светлана протянула большой пирог, который утром сама испекла. Ксения взяла его с таким видом, будто держит старую курицу, и прошла в гостиную.
Стол был накрыт богато: хрустальные фужеры, традиционные салаты, горячее. Было видно, что старались. Владимир вышел из спальни сияющий, начал холить гостью:
Светочка, садись вот сюда. Ксюш, давай оливье гостю.
В начале беседы говорили о погоде, о ценах в гривнах, о новостях. Ксения почти молчала, лениво разглядывая Светлану взглядом, который тяжело было выдержать.
Светлана ощущала себя выставленной на торги.
Когда горячее было съедено, а Владимир разлил чай в чашки с позолотой, Ксения вдруг отложила вилку, вытерла губы салфеткой и, глядя прямо в лицо Светлане, спросила:
Светлана Павловна, скажите, а где у вас квартира?
Светлана вздрогнула, закашлялась чаем. Фраза прозвучала так неожиданно и резко, будто речь шла о чём-то совсем интимном.
Простите? переспросила она, не веря ушам.
Квартира, Ксения смотрела не мигая. Ваша? Какая площадь? Район, этаж?
Владимир Петрович будто уменьшился в размерах, уткнувшись взглядом в чашку.
Двушка на Сумской, тихо ответила Светлана. Но какое это имеет значение? К ужину ведь не относится
Ксения, скрестив руки на груди, продолжила:
Самое прямое отношение, Светлана Павловна. Давайте без иллюзий. Я должна знать условия.
Какие условия? Светлана перевела взгляд с Ксении на Владимира, но тот продолжал рассматривать узор на скатерти.
Я отдаю папу в ваши руки, прямо заявила Ксения. Мне важно, чтобы ему было комфортно, чтобы поликлиника близко, район тихий, рацион подходящий. Папе нужен покой.
Светлана поставила чашку. Фарфор звякнул о блюдце, разорвав напряжённую тишину.
В смысле «отдаёте»? спросила она, твёрдо, по слогам. А кто сказал, что я его принимаю?
Ксения удивилась, даже подняла брови:
Как это? Вы ведь пришли на ужин. Вы встречаетесь. Естественно, жизнь вместе будет, согласны?
Одна встреча не повод, осторожно сказала Светлана. Я не готова решать всё сразу.
А зачем иначе? Ксения стала по пальцам перечислять: У нас хватает трёшка, но мы тут втроём с мужем и мальчишками. Света, вы одна, квартира свободная. Это идеально.
Говорила она так, будто речь о временной пересидке для крупного пса.
Я думала, вы обрадуетесь, сказала Ксения, уловив молчание. Будет мужчина в доме, помощь, полезно для всех. Еда, уборка всё разделите.
И ещё папина пенсия. Не трону, пусть остаётся вам. Ему мало надо, а польза обоюдная.
Светлана посмотрела на Владимира:
Володя, а ты что молчишь? с усилием спросила она. Согласен с тем, что тебя, как пакет, передают?
Владимир поднял глаза. В них была горечь и покорность.
Света, промямлил он. Ксюша беспокоится. У нас шумно, пацаны бесятся, а у тебя тишина, порядок.
Светлана словно кипела внутри. Оказалось никакой не роман, а кастинг на бесплатную сиделку с проживанием.
Знаете что, решительно поднялась Светлана. Спасибо за ужин. Оливье отличный.
Куда вы? нахмурилась Ксения. Детали не обсудили. Когда переезд? Вещей немного, только кресло любимое прихватить надо.
Светлана взглянула на эту холодную, расчетливую женщину, так легко определившую дальнейшую судьбу отца.
Ксения, голос её был твердый, как у каменной статуи. Я ищу мужчину для радости, а не для решения ваших бытовых проблем. Я не богадельня.
Снова повернулась к Владимиру:
А тебе, Володя, мне нечего сказать. Мужчина, который позволяет дочери так собой распоряжаться, мне не нужен.
Света попробовал вставить Владимир, но Ксения положила на его руку ладонь, усаживая обратно.
Сиди, папа! резко бросила она. Ну и зря. Папа золотой, пенсия приличная. Не хотите, найдётся другая. Одна таких женщин очередь.
Светлана быстро оделась в прихожей, дрожащими руками застёгивая пуговицы. Из гостиной доносился голос Ксении:
я же говорила, все такие: им бы только развлечения, никакой ответственности. Папа, Валя со второго этажа давно на тебя смотрит.
Светлана шла к метро, не сводя с себя глаз: «Слава Богу, всё вышло сейчас, за ужином, а не через полгода, когда я бы уже полюбила».
Вопрос жилья, как говорил классик, портит людей. Дети хотят жить для себя и сплавить отца на «добрую женщину». Это удобно, выгодно, разумно.
И, к сожалению, многие соглашаются страшно быть одной, свою-то жизнь жалко.
А вы бы как поступили? Правильно ли сделала Светлана, что ушла? Или стоило пожалеть Владимира, ведь не муж в этом виноват, а дочь?
