Цена гордыни
Марина, одолжишь мне пару своих вещей? с едва уловимой надеждой в голосе спросила Алина, переступая порог просторной московской квартиры своей сестры.
Всё казалось каким-то неестественно красивым, будто куплено в царском магазине для дочери генерала: тяжёлые антикварные зеркала отражали свет подвесного хрусталя, мягкий табуретик у двери словно плавал в воздухе, а запах свежесваренного кофе то появлялся, то исчезал, неуловимый и ненастоящий как в бесконечных снах Алины о чужом достатке.
Марина возникла в проёме гостиной, её простое трикотажное платье и домашние тапочки смотрелись так изысканно, словно вокруг неё стелился невидимый бархат. Алина всегда недоумевала, откуда у сестры эта будто бы врождённая способность нести себя как княгиня, даже заваривая чай.
Говори, что случилось, спокойно произнесла Марина, спокойно облокачиваясь о косяк, как будто бы стены здесь дышали только под её прикосновением.
Алина машинально расправила износившийся рукав пальто, в голову ворвались обрывки разговоров про новую кухню у сестры, обещанную премию, сына, наверное, вундеркинда с олимпиады… И всё это уже не имело значения, потому что она знала: вот сейчас придётся сказать правду.
В субботу встреча выпускников… слова вырвались сами собой, будто кто-то другой говорил её голосом, Я просто обязана там быть! отчётливо прозвучало, будто комнату наполнили кубики льда. Всё должно быть идеально, понимаешь? Я хочу, чтобы все думали, что… закончить было невозможно.
А зачем тебе эта иллюзия? Марины голос лёгким дождём прошелестел по комнате. Ты ведь даже не живёшь здесь, ты теперь где-то под Запорожьем, всё другое, чужое…
Алина раздражённо вздохнула, вспоминая, как её утро начинается c криков петухов, разбитого трамвайчика и дешёвых булочек, а не с крепкого кофе в золочёной чашке.
Ты не понимаешь бросила она. Мне надо, чтобы они увидели: я добилась. Чтобы никто не решил, будто я проиграла жизнь.
Марина плавно подошла, села, сложила в замок длинные пальцы.
Ты правда хочешь быть тем, кем не являешься? Думаешь, это хоть кого-то удивит? Слова будто падали с потолка. Всё это показное, всё это чужое…
Просто хочу, чтобы одноклассницы завидовали! выкрикнула Алина. Чтоб не думали, что серая мышь так и осталась серой…
Марина вздохнула.
Ладно, посмотрим, что у меня найдётся. Только, прошу: не обманывай больше ни людей, ни себя. Это ведь не почестному, Алина.
А ты всегда всё знаешь! зло фыркнула она.
И начался их странный разговор…
~~~~~~~~~~~~~
В школе Алина была как чёрная звезда: к ней всегда тянулись. Она могла одним взглядом вытащить из учительницы пятёрку, одним словом вызвать слёзы соклассницы. Родители исполняли все капризы, будто боялись помешать единственной мечте их дочери быть не такой, как все.
Если ей нравились новые сапоги, они как-то появлялись у кровати. Новый мальчик в классе через пару недель уже таскал Алине портфель. Она ловила новые чувства как рыбу в проруби: справится, не справится, получится ли заставить мир крутиться вокруг себя?
Это чувство “потому что я могу” стало к ней липким, как варенье. Другое оно и не требовалось.
И если кто-то вдруг начинал дружить с понравившимся Алине мальчиком, она играла в эти странные игры, где победа всё равно оставалась за ней. Не нужна была ей никакая любовь только азарт: смогу ли перетянуть внимание на себя?
Постепенно подруги отпадали, как листья с дерева. Но ей казалось: под ногами будет всегда свежий ковёр из обожания стоит лишь шагнуть.
На выпускном рассёклась странная реальность: шары под потолком, запах сырого вина и напряжённое гудение зала. Алина говорила и смеялась, смеясь и казняя одним взглядом, одним словом. Она раздавала пророчества: эта выйдет замуж за таксиста, эта всю жизнь просидит в бухгалтерии, третья будет жить с мамой до самой старости; всё было легко, как будто слова сами произносились чужим ртом, а голос принадлежал не ей.
Моя жизнь будет как в сказке! Муж бизнесмен, дворец под Киевом… работаю только для души! с вызывающей гордостью заявила Алина, и в воздухе зазвенел её смех, похожий на кухонный колокольчик. А вы вы будете собирать копейки, считать мои успехи…
Глаза подруг гасли, лица съёжились, кто-то пытался смеяться, кто-то ловил взгляд, чтобы не заплакать.
Но Алина уже парила над землёй, королева на чужом балконе, забыв, что через стекло всё кажется иначе.
Учёбу она выбрала в Харькове казалось, там жизнь пышнее, мужчины богаче, город ярче. Там ждала её квартира с ободранными обоями, колченогой мебелью, но зато “своё”.
Сначала в новом городе всё было похоже на сон: вконтакте знакомые лица, походы в странные клубы, комплименты мужчин, лёгкие деньги за сочинение за кого-нибудь. Всё казалось, получится…
Но пары были тяжёлые, лекции бесконечные, экзамены трудные. Алине всегда казалось, что мир подстроится, что можно улыбкой получить зачёт, а вместо этого… провал.
Сессия и вот уже ругают, грозят отчислением. Впервые что-то оседает внутри. Там, где она всегда выигрывала, теперь все чужие: серьёзные девушки, которые учатся и подрабатывают, мальчики, которые мечтают не о ней. Здесь она никто, и это потрясает глубже утра первого провала.
Вместо того чтобы учить параграфы, Алина всё больше бегала на свидания: пока молода, надо ловить выгодного жениха. Вот этот с машиной, этот с магазином, этот обещает завести её в пансион прямо сейчас. Но чем сосредоточеннее она ловит, тем настырнее мужчины ускальзывают.
Один Виталий показался удачный вариант. Родители его держали сеть стоматологий, жили на Печерске, водили сына в театры и рестораны с трёх лет. Сам Виталий был невысок, сутулился и шмыгал носом, но Алина мысленно уже покупала соболиную шубу и придумывала, как обставит гостиную в его доме.
Постепенно удалось завязать знакомства поговорила где нужно, “случайно” встретилась в фитнес-клубе… Всё как в тумане. Но у Виталия была мама-королева, которая объявила:
Нам такие тонкие девочки не нужны. Мы ищем себе наследницу, а не приключение.
Алина плакала, звонила Марине, врала родителям о Москве, о престижной фирме, о том, как за ней ухаживает “богатый строитель”. Мама смеялась в трубку:
Дочка у нас красавица, у всех будет на зависть.
В интернете по Харькову уже шли слухи: Алина ищет себе спонсора. Улыбки стали натянутыми, пригласить её на кофе всё равно что водить по минному полю. Она покорно отчитывалась о вымышленных успехах, глотая тяжёлый туман одиночества: бабушкино наследство таяло. Каждый месяц она вычёркивала переплаченные гривны, продавала золотое кольцо, потом сняла серьги…
Когда деньги закончились, Алине не осталось ничего, кроме работы на кассе в супермаркете. Первые дни она стояла, как робот, улыбалась каждому покупателю и молилась, чтобы никто не узнал её имени, чтобы фамилия не всплыла где-нибудь в очереди.
~~~~~~~~~~~~~
А вчера мне пришло сообщение о встрече выпускников, глухо завершила рассказ Алина, Я должна туда пойти, иначе все решат, что мне стыдно.
Марина отпила чаю, долго молчала, задумчиво водя пальцем по блику на чашке.
А ты уверена, что тебе не хотят отомстить? мягко спросила она. Может быть, хотят просто посмотреть, как ты теперь живёшь… ведь помнишь, твои слова.
Алина будто вскочила:
Нет! Это чушь. Там никто ничего не знает! Мне нужно выглядеть как всегда лучше всех.
Марина пожала плечами:
Хорошо, если нужна платье я дам. Но будь готова к любому исходу.
Мне важно, чтобы ты помогла… Только не вздумай говорить маме.
Обещаю.
**********************
Алина вошла в банкетный зал, сны комковались в голове: она как будто плыла по залу не касаясь пола, не заботясь о реальности, всё вокруг перекорёживалось, пульсировало, хлопало занавесками, грохотало винами.
Комната была набита лицами, вспыхивали улыбки, слышались шёпоты: новая жизнь, успешный муж, дача под Днепром она выдумывала города, роли, рассказывала, как летала в Стамбул, строила дом, писала книги.
На экране вдруг замелькали фотографии: чья-то рука достала телефон, и на большом мониторе появились снимки вот она у кассы в магазине Сільпо, вот в троллейбусе, вот с пакетом из АТБ, вот в трёх летних платьях, вот в старом подъезде.
Сначала тишина, потом смешки, потом гомерический хохот. “Зато рассказывала про феррари!” бросил кто-то. “А муж, наверное, дома стирает полы”, буркнул бывший одноклассник.
Алина замерла, будто её вогнали в ледяной сугроб, и резко выбежала на улицу. Снег залепил лицо, щеки горели, хотелось плакать, но слёзы были будто пластиковые, не тающие.
Вдруг в темноте возник мужчина: обычный, невзрачный, шла рядом собака в свитере. Он посмотрел на неё с каким-то невероятным сочувствием.
Всё нормально? тихо прозвучал голос. Было в этом вопросе что-то забытое, тёплое.
Нет… Меня сегодня весь город увидел такой, какая я есть, прошептала Алина.
Люди проходили мимо, падал мелкий сонный снег, фонари расплывались, как фоновые пятна в старом фильме, и только Алине казалось: ей опять надо сделать выбор быть собой или доигрывать чужую, уже наскучившую роль.
И жизнь продолжалась в этом странном, чёрно-белом сне, где собственная тень вдруг становилась тяжелее самой Алины.
