Ох, Лизонька! Как ты вовремя! Я уже и не знаю, что делать!
Елизавета осторожно поставила на скамейку огромную авоську с продуктами и глубоко вздохнула казалось, воздух звенел стеклянной прохладой. Все вокруг было будто затянуто тонкой льдистой дымкой, а на доме напротив колыхались темные, как чернила, тени.
Что случилось, Варвара Семёновна? проговорила она, ощущая, как слова вырываются, словно и не принадлежат ей.
Помни, Лиза, только вежливо! С пожилыми людьми иначе нельзя. Даже если иногда они напоминают колючий терновый куст.
Варвара Семёновна Шишкина прославилась во всем дворе. Каждый здесь знал: скандальнее старушки искать не стоит, не отыщешь.
Почему старушки? А потому что ругалась она тихо, выверенно и всегда исключительно по делу, но могла зацепить душу и выбить из колеи так, что потом неделями помнилось.
Милочка, вы не совсем правы, смиренно начинала Варвара Семёновна.
Называйте меня просто Елизавета, сушено отвечала Лиза.
Ах, как печально! Раньше женщин называли ласково это считалось честью! Теперь всё не то… поколение потеряно, не иначе. Но всё же уберите за своей собачкой.
А если не уберу?
Тогда про вас узнает весь район, голубушка!
Если кто считал, что будто это пустой звук, вскоре находил своё фото, приклеенное ко всем объявочным доскам, подъездным дверям, да даже к дереву напротив с подписью, расплывающейся по бумаге, словно лунная дорожка по ночному Днепру: «Не наш герой!» Далее следовало описание проступка, печатное и мрачное.
Принтер, который когда-то сосед Коля освоил лучше всех аптек, не знал покоя. Бумаги Варвара Семёновна закупала пачками, благо гривен хватало после хорошей пенсии и поддержки родичей из Кропивницкого. А неоднократные штрафы, что назначал ей суд, нисколько не пугали: она на заседания ходила, как на званый ужин, раскланиваясь с судьёй Прокопенко и извиняясь за беспокойство.
Кто-то в районе её боялся, кто-то любил, но никто не игнорировал. После того, как благодаря ей наконец-то отремонтировали ливнёвку возле площади Героев, район как будто выдохнул перестал пересматривать, не выскочит ли фото на «лавочке позора». Владельцы авто, спасшиеся от затопления, теперь почтительно кивали вслед бегущей, худенькой Варваре Семёновне, вспоминая свои неблаговидные поступки.
Доставалось всем собачникам, леницам, мамашам с пивом на детской площадке, алкашам, алиментщикам, тем, кто вываливал мусор не в мусорку, а в кусты. И однажды, когда она шла домой мимо пустого киоска, её кто-то выждал в мраке. Впрочем, долго бить не успели: спугнул кто-то. Кости зажили, но нога срослась криво теперь каждую перемену погоды чувствовала как батарею в подвале.
Зато зонт всегда вовремя беру! хихикала она, ковыряясь ложкой сахар в чае.
Виновных вычислили быстро милиционеры её знали: кто младший сержант, кто серьезный следователь из Оболони, кто извинялся длинно и путано, словно в детстве заблудился в лесу.
Максимка, милый, ты мне очень нужен! звонила она своему участковому, и тот, сам как сарай и со свежими усами, мчался на помощь. Куда ему было деться, если даже его всех держала в ежовых рукавицах мама, пока Варвара Семёновна её не пристыдила за ожесточённую заботу о сыне.
Разрешите, вы ему так нос вытираете? спрашивала она, и та, смущённо хлопая глазами, вдруг начинала реже появляться у сына.
Елизавета соцработник с опытом знала эти все истории, знала всех этих людей, а потому поразилась, увидев эту несгибаемую женщину, дрожащую на лавке возле облупленного подъезда, будто в капкане между двух вечеров.
Почему вы плачете?
Лизонька… Ваша подопечная… Клавдия Егоровна…
Что с ней?
Все, Клавдии больше нет… Максим сейчас там.
Услышав, Лиза как во сне опустилась рядом, почти промахнулась. День и правда был не таков: утром потоп, дети застряли на остановке, муж чуть не ушёл на развод из-за лампочки в ванной. А теперь вот.
Еще вчера Клавдия просила купить корма кошкам, а теперь… сердце сжалось нестерпимая пустота, будто в доме внезапно исчез весь воздух.
Ой, родная, держите… белоснежный платок упал ей на колени.
На нём такие же вышитые буквы, как на подарке Клавдии к Новому году.
«Это вам, Лизонька!» сказала она тогда.
«Красота Такую красоту и в дело?» удивилась Лиза.
«Лучший подарок это когда о тебе помнят», улыбнулась Клавдия, гладя заношенный подол халата.
«У меня нет никого: ни мужа, ни детей… Родственники всегда знали, как надо, зато теперь Одиночество, будто сквозняк под дверью. Коты только и спасают, иначе совсем бы не понимала, зачем дальше жить. Вот помру родственники обещали их выбросить, не скрывают даже. Я же квартиру всем поровну завещала, совесть не даёт иначе Но за котов сердце болит!»
Ну-ка, а если вы их мне завещаете? вдруг предложила Лиза.
Котов? удивилась Клавдия.
Конечно. Как имущество. Пусть будет добро по завещанию. С котами я справлюсь, не волнуйтесь!
Котов у Клавдии было двое: степенный Матвей и нахальный Фрол последний появился благодаря Варваре Семёновне, что притащила его из-под дождя с рынка, вздыхая о своей аллергии. Фрол, к всеобщему изумлению, за неделю освоился, а потом вдруг стал Фролиной на кровати оказались котята.
Вот это подарочек, смеялась Клавдия. А уж с котятами-то вы мне поможете?
Конечно, места хватает! отвечала Лиза.
И вот, вспомнив в этот странный день о котятах, она вскочила с лавки.
Ой, что я сижу? Они ж голодные!
Корзинку с наследством Лиза забрала в тот же вечер, Максим помог донести выбрал рыжего для детей.
Последите за похоронами, родственники всякие не объявятся? спросила Лиза.
Они уже объявились Сказали им некогда, дел невпроворот.
Я сама всё устрою, угрюмо буркнула Лиза, не оставлю всё на волю случая!
Дом у неё стоял в самом центре Чернигова, достался от родителей резные ставни, скрипучая веранда, каменные цветы вдоль тропинки. В окнах отражались тонкие тени, а с потолка свисала новая лампочка муж починил наконец.
Вечер тянулся ватой. На кухне дети стучали ложками, а муж, заметив Лизу в коридоре, поспешил к ней, забрал корзину.
Что это? Кошки? с удивлением глянул он.
Коты, устало улыбнулась она.
Тихо, не испугайте котят! ворчал он детям.
Матвей скоро стал в доме хозяином, Фролина катилась по полу, котята росли, как змеиные лилии, и только Матвей иногда убегал вечерами к дому Клавдии, взбираться на дерево и смотреть в окна на пустую квартиру. Иногда он сидел на ветке до самой зари, а потом, усталый, возвращался домой, тихо обнюхивал лоб Лизы и ложился спать в ноги.
Истинное прощание Клавдии оказалось странным: людей пришло столько, что Лиза едва не растаяла от удивления.
Кто все эти люди? спросила она Варвару Семёновну.
Ученики. Клавдия занималась с ними физикой, репетиторствовала Слепота началась от уроков пришлось отказаться, но её помнят. Она добрая была, до удивления
Девять дней, сорок… Ночи Лиза вставала, чтобы впустить Матвея, и думала, как всё странно меняется. Она уже знала свою тайну дыхание новой жизни внутри, ещё не открытое миру, греющее сердце.
В тот самый день, когда Лиза решилась открыть мужу секрет, пропал Матвей исчез, словно растаял. Муж успокаивал: «Гуляет, кот же» Но ей не спалось.
Долго, в глубокой ночи, Лиза задремала прямо в кресле. И только когда Фролина грубо цапнула её за щиколотку, Лиза открыла глаза, почувствовала едкий запах дым, едва уловимый будто в туманном мареве, заслышав воющий на улице голос.
Саша! Дети! Пожар!
Всё смешалось: дети в мокрых пижамах, муж вырывающий корзину с котятами, соседи, а на улице Матвей с Фролиной и целой оравой котят.
Пожарные приехали быстро залили огонь, дом устоял Лиза, прижимая Фролину, вытирала слёзы платком с вышивкой.
Как ты? спрашивал муж, обнимая.
Всё хорошо. Теперь всё хорошо
У нас уже трое деток, ты ведь знаешь? улыбался он, касаясь ладонью живота.
Я всегда знала, ответила Лиза.
Она задержалась у крыльца, подняла глаза к темнеющему весеннему небу и прошептала:
Спасибо вам, Клавдия Егоровна, за ваше добро СпасибоУтро встретило их свежестью удивительно чистым светом, будто шум и дым минувшей ночи смыло первым дождём. На пороге, на самой ступеньке, где когда-то Клавдия вешала скромный веник, теперь устроился Матвей. Он смотрел на Лизу пронзительно-жёлтыми глазами серьезно, как только умеют старые коты, и мурлыкал так громко, что слышала даже Варвара Семёновна, выглянувшая с балкона напротив.
С новосельем! прокричала она бодро, стряхивая крошки с халата. Пусть беды теперь обходят тебя стороной, Лизонька. Ведь дом полон жизни, а значит, и счастья.
Лиза улыбнулась в ответ, впервые чувствуя, что, несмотря на все тревоги, прошедшие и будущие, в их доме теперь будет место и для памяти, и для надежды. Она повернулась к мужу и детям, которые уже ловили котят на капустной грядке, и вдруг поняла: неважно, сколько раз от тебя уходит кто-то дорогой главное, что ты способен впустить в сердце новых.
Так, среди неумолимой смены дней, маленький дом уединённо стоял среди яблонь и акаций, охраняемый целым кошачьим семейством, нашедшим свою пристань. А в кухне на стене, под шиповником и фотографией Клавдии, висел тот самый вышитый платок память о том, что, когда любовь передаётся от сердца к сердцу, она спасает, скрепляет и освещает даже самые долгие, тревожные ночи.
Ведь лучший подарок это когда тебя помнят.
