Доченька, отломи мне хотя бы четвертинку хлеба, а завтра я тебе рубли отдам. У меня голова кружится от голода…
Как же так, ответили мне, это же хлебная лавка. Мы бутылки не принимаем. Читать умеешь? Всё чётко написано: бутылки сдавать в приёмный пункт, а потом деньги на хлеб. Чего ты хочешь?
Я не знала, что пункт приёма работает только до полудня. Опоздала. Никогда прежде не собирала бутылки. Охватила тоска, и я пошла дальше, не зная, где мне теперь взять деньги.
Ну, сказала продавщица, надо меньше спать, завтра пораньше принеси бутылки, тогда приходи.
Доченька, отломи мне хоть четверть батона, завтра рубли верну. У меня голова пустая от недоеда…
По её лицу было видно, как неловко ей просить, но за спиной выпрямилась хрупкая гордость.
Нет, сказала продавщица, я не благотворительница, сама еле-еле перебиваюсь. Тут нищих много, не задерживай очередь.
Здравствуйте, сказала она мужчине у витрины. Ваш любимый хлебушек приехал. Плюшки с абрикосом горячие, с вишней вчерашние.
Здравствуйте, ответил тот рассеянно, будто во сне. Дайте мне хлеб с орехами, да шесть плюшек с вишней.
С абрикосом, поправила продавщица.
Пусть будут с абрикосом…
Мужчина уставился куда-то в сторону, и не заметил пожилую женщину, стоящую немного в стороне, которая смотрела на него так, будто ждала чего-то необычайного.
Из окна хлебной лавки продавщица протянула мужчине покупки. Он достал тяжёлый пухлый кошелёк и рассчитался крупной купюрой в гривнах. Его взгляд скользнул по лицу бабушки и вдруг задержался на большой брошке у неё на лацкане.
Пожилая женщина ничем не напоминала нищенку. В ней ощущалась интеллигентность и что-то забытое горделивый прищур. Она была одета поношенно, но сдержанно и чисто.
Павел сел в свою старую «Волгу», положил пакет на соседнее сиденье, и дождь за окном хлынул, затерев город, пока он ехал.
Где-то здесь неподалёку располагался его офис на окраине Харькова, с остеклением в наглухо. Павел мог бы арендовать помещение в центре, но стеснялся лишних трат даже в снах.
Павел построил дом-коттедж за городом, где жил с женой и двумя сыновьями. Через две недели у него должна была появиться третья дочка, и звонок жены тревожил сильнее обычного.
Жанночка, что случилось? спросил он.
Пашенька, нас вызывают в школу. Артём опять подрался.
Дорогая, я не уверен, что смогу пойти, очень много дел договариваюсь с крупным поставщиком…
Паш, ну ты же понимаешь, мне будет тяжело идти самой.
Нет-нет, ты никуда не ходи. Береги себя. Обещаю, найду время.
Артём точно у меня получит, если не поймёт слова… Прости, любимый, мне надо работать, не жди меня на ужин.
Ах, милый, тебя совсем не бывает дома. Дети тебя не видят, ты уходишь они ещё спят, возвращаешься уже легли… Я за тебя волнуюсь.
Работа такая. Думаю, такой темп всего неделя, а потом всё наладится… А если ты будешь в роддоме, с кем оставить детей?
Придумаем, не переживай. Няню наймём.
Но я не хочу чужую женщину на весь день с детьми…
Жанночка, давай попозже поговорим. Сейчас мне нужно работать, да и тебе, наверное, некогда.
Мне кажется, тебе неважно, что со мной и детьми…
Ох, не говори так. Всё это ради семьи, ради вас, Артёма, Кирилла и малышки Даши…
Прости, не надо было этого говорить Просто, я скучаю по тебе, хочу видеть чаще…
Павел остался допоздна в офисе. Когда он вернулся, дети спали, а жена ждала в гостиной.
Прости, милый, сегодня я наговорила лишнего…
Всё в порядке, тебе надо себя беречь, не стоило меня ждать. Погрели бы тебе ужин.
Не хочу, спасибо. Я заказывал еду в офис, и, между прочим, привёз плюшки с абрикосом. Нигде таких нет, как в той хлебной лавке, а хлеб с орехами и сухофруктами…
Плюшки хорошие, а вот хлеб этот нам с мальчиками не понравился…
Павел задумался, ему вспомнилась та женщина у хлебной лавки.
Милый, ложись завтра рано вставать… Паш, жена медленно спросила, что с тобой? На фирме всё хорошо?
Всё хорошо. Если договоримся с поставщиком, дела пойдут как по маслу.
Ты совсем устал, прям во сне ходишь.
Я пытаюсь вспомнить Знаешь, сегодня увидел у хлебной лавки пожилую женщину. Тогда был в своих мыслях, сейчас только вспоминаю обрывки Лицо знакомое, вот только не пойму, откуда я её знаю, и брошь на пиджаке та самая
Павел был мягким сердцем и всегда готов помочь. Видение бабушки на тротуаре у хлебной полки не оставляло его. Мучил вопрос: почему сразу не протянул руку тогда? А лицо её всё мерещилось знакомым, будто из старых альбомов вырванное.
Утром он приехал на работу раньше всех и стал решать задачи, но цифры убегали, как во сне.
Недосып или с арифметикой беда? усмехнулся он.
И вдруг воскликнул: Так неужели же это Тамара Васильевна? Вспомнил её по броши и по строгому пиджаку. Он не видел её семнадцать лет многое в ней изменилось.
Тамара Васильевна была учителем математики, любимым не только детьми даже их родители к ней за советом шли, будто к сказочной бабушке.
Она поздно вышла замуж в тридцать восемь. Родила дочь, та была болезненной и ушла в три года.
После смерти дочери Тамара Васильевна разошлась с мужем.
Свою любовь она теперь дарила школьникам.
У Паши было тяжёлое детство: рос с бабушкой, родители погибли на трассе не справились с «КАМАЗом» по дороге в поле.
Паша был смышлёным, трудолюбивым, понимал: надо пахать, чтобы что-то в жизни получилось. Учителя его хвалили, особенно Тамара Васильевна, она полюбила его по-настоящему ученицким теплом.
Паша часто бывал у неё: та жила в доме с садом, звала помочь по хозяйству.
Учительница знала: у Пашки дома не всегда хватало еды, и, чтобы не смущать его, предлагала мелкую работу, а потом горячий обед на столе.
У неё был старинный чугунок. Хлеб она пекла сама мягкий, воздушный, какой теперь ни одна печь не выдаст. Паша говорил, что вкуснее не ел никогда.
Раз тебе так нравится, на угощение бабушке возьми! смеялась Тамара Васильевна, отрезая добрый ломоть.
Павел ушёл в воспоминания, ни людей не слышал, ни дел. Только когда к двери подкрались сотрудники, очнулся.
Дом Тамары Васильевны снесли: теперь там стандартные многоэтажки. Он попросил друга-милиционера узнать её новый адрес и через час уже знал, где живёт бывшая учительница.
Но визит пришлось отложить в делах снова погряз как в листве.
Поздно вечером с женой Павел рассказал о Тамаре Васильевне.
Я подумал: ты же переживаешь, кому детей оставить, когда родишь. Давай её пригласим. Она надёжный наставник, дала мне дорогу в жизнь. И, к тому же, я не могу простить себе: вдруг она голодает…
Конечно, милый, поезжай и привези её к нам. Пусть поживёт пока. Может, она справится с Артёмом наш боец
Ты не знаешь Тамару Васильевну она такое умеет!
Между Павлом и женой было полное доверие. В воскресенье он взял букет тюльпанов и поехал к любимой учительнице.
Павел с волнением позвонил в дверь.
Открыла Тамара Васильевна изменилась сильно: лицо уставшее, глаза погасли.
Здравствуйте, Тамара Васильевна, я Павел Шатов. Наверное, вы меня не помните…
Пашенька, как же не помнить! Я увидела тебя ещё у лавки.
Простите, сразу не узнал был сильно задумчив. Думали, я испугался?
Учительница со слезами обняла Павла.
Я вас искал, теперь рад видеть!
Он неловко протянул букет.
Спасибо… Последний раз цветы дарили на первое сентября четыре года назад. Потом… попросили уйти. Вот и пенсия через два дня.
Тамара Васильевна, я приехал, чтобы пригласить вас к нам. У нас большой дом, жена, два сына и скоро родится дочка…
Нет, Паша, не могу же я на шею садиться, чужая вроде бы…
Я приглашаю вас не как гостью, а как наставника: с женой обсудили она очень рада. Нашим детям нужен Учитель, и кто же, если не вы? Артём, старший, дерётся, и школы вызывает…
Мне скоро семьдесят, да разве я не справлюсь?
Собирайтесь, Тамара Васильевна, едем знакомиться!
Так Тамара Васильевна поселилась у Шатовых и навсегда забыла нужды.
Жанна была счастлива разговорами с мудрой учительницей, педагогом старого закала. Тамара Васильевна стала для семьи настоящей драгоценностью.
Через полторы недели случилось радостное родилась долгожданная дочь, назвали её Дашей. Пока Жанна была в роддоме, мальчики охотно оставались с Тамарой Васильевной. Она кормила их свежим хлебом, помогала с уроками.
Павел и Жанна были спокойны их дети в надёжных руках.
Артём, известный драчун, не смог устоять перед Тамарой Васильевной она не повышала голоса, просто умела убеждать, будто во сне ему внушала мир.
Наконец, настал тот день, когда Павел поехал с младшей за женой домой.
Я так скучала по вам, мои хорошие! сказала Жанна, обнимая сыновей.
У нас всё здорово! сиял Кирилл.
Мама, мы с Тамарой Васильевной хлеб пекли! похвастался Артём.
Вкусный, только она говорит, что из духовки не такой, как из настоящей печи. В печи слаще, подытожил он
Где-то вдалеке на окраине Харькова снова стояла хлебная лавка то ли наяву, то ли во сне, и дрожжи в воздухе пахли спокойствием.
