Полуживая собака укрывала собой маленький комочек, а люди обходили их стороной
Иван снова опаздывал. Судя по всему, пунктуальность это болезнь, которой он заражал все свои расписания. Он каждый раз клялся себе: «С завтрашнего дня начинаю новую жизнь!», а в результате жил по-старому. Сегодня провалиться было особенно обидно его ждала Олеся, дама строгая и с характером, у которой терпение заканчивалось быстрее, чем горячий чай в стакане.
Остановка была рукой подать, автобус почти доехал. Иван кинул взгляд на телефон опять плюс пять минут к вечному опозданию. Уже перед глазами встал строгий Олесин взгляд: «Тебя даже дождь ждать не захотел бы!»
Эй, ну что вы тут вкопались?! Проходите давайте! возмутилась тётка с авоськой.
Иван запнулся, обернулся толпа вокруг остановки сгущалась, люди переглядывались, кто-то с видом аристократа морщил нос мол, «нам тут грязи не надо». Все аккуратно обходили что-то, делая вид, что ничего и нет. Иван шагнул и… застыл.
На жёстком московском асфальте, аккурат у лавочки, лежала собака. Огромная, грязная, лохматая, рыжая как осенний лист. Рёбра как на картинке «анатомия для бедных». Глаза закрыты, дыхание еле держится. А под ней совсем крошечный щенок: по виду ещё не просился на свет, а уже трясётся от холода. Собака, похоже, все остатки жизненных сил тратила на то, чтобы укутать малыша своим теплом.
Ну что ты там окоченел?! снова послышалось сзади. Или в музее стоишь?
Иван не двигался. Он смотрел на собак, на щенка, на весь этот людской механицизм вокруг: будто не живые существа перед ними, а пластик в майке.
Автобус подъехал блестящий, как после мойки. Двери со вздохом распахнулись.
Молодой человек, вы едете или что? водитель косился раздражённо, будто Иван мешал плану «доехать без приключений».
Иван метнул взгляд на автобус, на телефон, снова на собак. Рот сам прошептал:
Нет… Я не поеду.
Пассажиры отплыли в салон, кто-то пробурчал про жизнь неблагодарную. Золотой автобус уехал с мечтами пунктуальных и вежливых людей. Иван остался с собаками.
Эй, сказал он тихо, держитесь.
Собака приподняла морду. Жёлтые, человеческие глаза, в которых столько усталости, отчаяния и какой-то беспросветной тоски, что хоть волком вой. Щенок даже пискнуть не рискнул, только прижался крепче.
Иван сглотнул. Телефон был уже в руках.
Алло? Олеся, да, прости, я… начал он.
Ваня! Ты где?! Я уже пол-часа меню изучаю, официант боится ко мне подходить!
Оль, тут… Тут собака. Прям у остановки. Умирает. Со щенком. Я не могу бросить их.
Что-о?! Из-за какой-то собаки?! Иван, ты разве не понимаешь, я уже салат заказала! Быстро приезжай, или я уеду!
Гудки.
Иван повертел телефон, сунул в карман про Лешу пусть думает, что хочет. Он метнулся в магазин за углом, схватил батон и палку «Докторской», через три минуты вернулся, осторожно пытался накормить маму-собаку.
Кушай, красавица. Только дыши, уговаривал он её.
Собака на колбасу не отозвалась видать, больше хотела жизни, чем еды. Щенок забился под бок и чего-то там пищал по-щенячьи. Иван попытался подсунуть им что-нибудь поудобнее, когда вдруг послышалось:
Можно, я присоединюсь?
Он обернулся: рядом стояла девушка, простенькая куртка, лицо усталое, но доброе, как пирожки у бабушки, в руках авоська с яблоками и банкой сгущёнки. Она дозадорно присела рядом и провела рукой по спине собаки.
Совсем худенькая. Тут вот даже без градусника ясно к ветеринару немедленно.
Я даже не знаю, куда бежать, растерянно выдавил Иван, у меня никогда не было собаки.
А у меня подруга ветеринарка на Новокузнецкой живёт, поможет точно, сказала девушка, вытаскивая телефон. Только как донести? Она же почти не дышит…
Иван снял куртку, постелил на асфальт, аккуратно, как сумку с яйцами из универсама, переложили маму-собаку вместе с щенком. Малыша девушка завернула в свой шарф.
Кстати, меня зовут Ксения, улыбнулась она.
А я Иван.
Как прозовём нашу барышню?
Рыжуха, не задумываясь, выдал Иван.
Телефон опять зазвонил Олеся на проводе. Иван не стал отвечать. Всё равно ничего нового услышал бы.
В ветеринарной квартире на Новокузнецкой хозяйка в халате сразу принялась за дело: капельница, уколы, баночка какая-то и строгий «руки не совать под иглу!».
У вашей собаки истощение, обезвоживание и чуть ли не воспаление лёгких, вздохнула ветеринар, ещё бы день и конец. Но с уходом справитесь.
Когда врач ушла, Иван сел рядом с Рыжухой. Щенок, одолевав страх, прижался к бокам матери, Ксения в это время налила Ивану чай, они сидели молча, наблюдая за событиями дня.
Меня вообще-то девушка ждёт была, уныло сказал Иван, ну, точнее уже не ждёт.
Судя по голосу, теперь уже бывшая? аккуратно уточнила Ксения.
Ага. Она решила, что ради такой псинки нарушать планы преступление. А я не смог мимо пройти. Рыжуха спасала своего малыша, а столько людей проходили мимо, будто насекомых огибали.
Ксения кивнула, Знаешь, когда у меня с мужем развод был, я тоже думала никому не нужна. Все такие занятые, все свои заботы важнее чужой беды. Привыкаешь думать, что сама за себя. А ведь иногда нужно, чтобы кто-то остановился.
Телефон опять затрещал Олеся не сдавалась. Иван устал и ответил:
Ты что там, совсем? Я три часа буду ждать или приезжаешь, или всё!
Иван перевёл взгляд с Рыжухи на щенка, на Ксению, пожал плечами.
Тогда всё, спокойно сказал он. Выключил телефон.
Ксения с лёгким удивлением подытожила:
Не жалеешь?
Даже не чуть. Иван впервые за весь вечер улыбнулся вполне по-человечески.
Рыжуха облегчённо вздохнула, да и щенок вдруг засопел ровно.
Ночь выдалась длинной. Рыжуха дышала натужно, иногда и вовсе замирала. Иван и Ксения дежурили по очереди: сперва Иван встречал трудности в одиночку, но Ксения только головой покачала:
Конечно, вдвоём проще. Не бросай меня одного как Олесю! засмеялась и осталась.
В три утра Иван вылез на кухню, где Ксения грела молоко для щенка. По его лицу было видно всё.
Что, совсем худо? осторожно спросила Ксения.
Даже не знаю… ответил Иван, дышит еле-еле. Боюсь, до утра не дотянет…
Ксения посмотрела внимательно:
Ты знаешь, я думаю она уже победила.
Как это?
Она могла сдаться прямо у остановки. Просто лечь и не шевелиться. Но боролась за малыша, грела, ждала помощи. И дождалась тебя.
Иван промолчал, разглядывая пол.
А теперь она в тепле, сытая, с сыночком, и с нами. Даже если вдруг… она гораздо счастливее, чем в том сугробе. Поверь мне.
Иван поднял глаза:
Ксения, откуда ты берёшь такие мысли?
Ксения пожала плечами:
Я просто знаю, как это думать, что никому не нужна. После развода полгода мёртвым грузом тянула: дом-работа, работа-дом. Никто не звонит, ничего не радует. Как-то раз нашла на улице котёнка мозоль на ушах, грязь, бурый комок. Подумала, зачем мне этот хлопот? Потом вернулась, взяла его и впервые за долгое время почувствовала себя нужной.
Иван кивнул.
Понимаю. Я всё время жил так, чтобы всем было удобно: родителям, начальству, Олесе. А тут собака, умирающая на глазах. Все планы в один момент показались такой ерундой…
Постояли на кухне, в полутёмном пространстве, где пахло молоком и новой надеждой.
Спасибо, что осталась, с чувством произнёс Иван. Один я бы не справился.
Я тоже не хотела остаться одна, мягко ответила Ксения.
Щенок подал голос, и они вернулись к пациентке. Рыжуха лежала с открытыми глазами, следила за ними мол, «я тут самая главная». Иван погладил её по голове:
Держись, родная, осталось совсем чуть-чуть.
Рыжуха хвостом едва махнула. Щенок примостился к матери, Иван вдруг почувствовал, будто внутри всё перевернулось. Планов больше нет только здесь и сейчас, только свои решения.
Утро встретило их солнечным зайчиком на шторе. Рыжуха дышала ровно, спокойно. Кризис миновал.
Через неделю к ним пожаловала сама Олеся. На пороге смущённое лицо, взгляд в пол:
Ваня, извини, я, наверно, погорячилась Хочу начать всё сначала.
В квартире носился щенок, Рыжуха, отъевшись, уже вовсю играла с ним. Иван стоял в дверях.
Олесь, я не в обиде, просто мы не подходим друг другу. Ты ресторан, я вот это, махнул рукой в сторону собак.
Ты серьёзно? Мы год строили планы!
Дело не в собаке. Ты могла сказать: «приезжай, решим всё вместе». А выбрала знаешь что.
Олеся что-то промычала и ушла, не оборачиваясь.
Иван закрыл за ней дверь. В комнате Ксения чесала Рыжуху, щенок спал на её коленях.
Ну всё, ушла? не поднимая глаз, спросила Ксения.
Ушла.
Жалеешь?
Ни капельки. Если бы не Рыжуха… я бы так бы и жил: вечные встречи по расписанию, пустые разговоры, вечера по графику…
Рыжуха посмотрела на Ивана и снова устроилась поудобнее, а щенок издал сонный писк. Иван впервые за долгое время почувствовал себя как дома.
Ксения коснулась его руки. Они улыбнулись друг другу. Снаружи суетная Москва, вечная зима и равнодушие. А в этой маленькой кухне, где полуживая собака наконец обрела свой дом, наступила весна.
