Я жить хочу, Андрюша!
Георгий Иванович, Георгий Иванович, с вами всё в порядке?
Молодая медсестра Танечка схватила хирурга за рукав, но не удержала он оперся о стену, уткнул голову и молчал.
Таня с гордостью подумала: какие же упрямые у нас врачи, сколько себя больным отдают, работу почти до изнеможения тащат, а ведь никто не ценит. Ведь только что спасённый им пациент и не узнает.
Георгий Иванович, вам плохо? Сейчас я позову…
Не стоит, он оттолкнулся от стены и покачиваясь направился в ординаторскую, Уже всё нормально, не волнуйтесь.
Он опустился на кожаный диван, закрыл глаза. Да что тут нормального? Подобные головокружения не первый раз замечает перенапряжение, наверное.
Когда-то у него были выходные настоящие. Мог сходить с женой к друзьям, вывезти детей в парк. А теперь? Круглосуточно пашет, врачи на, пожалуй, три больницы работают. А у Георгия второй брак, жена помоложе, двое детей-школьников, расходы… Машину вот хотелось бы поменять.
Но не это главное. Главное быть нужным. Уважение, признание всего этого Георгий Иванович добился за двадцать лет хирургии. К нему стремились пациенты, ценили коллеги, платили достойно.
Пашка, он позвонил анестезиологу, Наташа твоя на работе?
Привет, Гера. Да, сегодня дежурит.
К вечеру Георгий уже лежит на МРТ, слушает гул этой адской трубы, и даже музыка в наушниках его не перекрывает.
Вдруг накатила непривычная паника: хоть груши сжимай, лишь бы скорее достали. Надо бы отвлечься, вспомнить что-то хорошее… но что.
Память унесла его в студенческие годы. Там стройотряд, Виктор и Андрей неразлучные друзья. Санкт-Петербург был чужим городом, коммуналка, учёба.
Андрей тихий, в очках, с удивительной памятью, благородными голубыми глазами. С ним было хорошо даже помолчать. Мог без шпаргалок отвечать на любые вопросы.
Витька полная противоположность. Рослый, громогласный, неуёмный балагур из вологодских деревень. Всех знал на этаже, бегал в гости, умудрялся писать шпоры.
Георгий тоже переживал, считал, что не поступит. Но в итоге, из четверых только Михаил остался за бортом. Они втроём и стали друзьями.
Вначале общежития не было мама Андрея, заботливая Ирина Павловна, сняла им трёшку, напекла котлет, наставила забот впрок.
Кто у тебя мама, Андрюх?
В храме работала, в лавке, спокойно ответил Андрей.
Верующая, значит?
Конечно. И я верю.
Иконы на окне были его, а не мамины, он не кичился, крестился тихо. Виктор ершился на подобные темы.
Врач тело лечит, Бог душу, спокойно сказал Андрей, и ребята перешли на другие темы.
Андрей удивлял их подметал, если ругались по мелочам, на сессию всё знал без труда, стал профкомовцем, влюбился в Галинку совсем маленькую, заводную с чёрной чёлкой, с которой они с первого курса ходили за руку.
Витька работал на скорой, показывал себя хватким и исполнительным, быстро вошёл в доверие к местным врачам. Георгий учился добросовестно, мечтал стать хорошим хирургом.
***
МРТ закончилось, Георгий вышел из трубы, вдохнул полной грудью. Странная эта клаустрофобия.
Вошла Наташа, аккуратно сняла оборудование.
Как там, Наташ?
Подожди, сейчас описание сделают.
Ладно, заберу завтра. Домой хочу.
Впрочем, уйти не дали Наташа принесла результаты.
Гер, ты всё понимаешь. Тянуть нельзя. Сходи к Анисимову, покажи.
Георгий вставил снимки в компьютер вот его мозг, и очаг воспаления, чёткий и явный. Даже по дороге домой, глядя в окно машины, не мог поверить как так, не может же!
***
Кир Маркович Анисимов их лучший нейрохирург.
Гриша, тут не приукрашать, ты сам всё видишь… сказал он. Тут Москва, Шимон Рохлин если можно, лучше к ним попасть, чудеса творят, техника лучшая. Очереди только сумасшедшие, но ты в профессии известен попробуй.
Георгий всё ещё оперировал, писал диагнозы, боли почти не мешали научился справляться медикаментами. Искал выходы на Рохлина, но шансов почти не было. Пора было рассказать жене.
Инна, сказал он в тот вечер, придётся ехать мне одному.
Почему одному? А дети?
Мне на операцию. У меня опухоль мозга…
Инна смотрела с ужасом, потом села рядом и молчала, держала его за руку, словно боялась упустить.
***
Свидетели Иеговы отказываются от крови, читал преподаватель на лекции. Церковь мешает науке, против трансплантации и…
Это неправда, спокойно возразил Андрей, вызвали к доске, он уверенно отвечал на вопросы, защищал веру, приводил примеры, цитировал Евангелие. Лектор спорил, кричал, аудитория притихла.
А в итоге у Андрея пошли неприятности вызывали к ректору, он хмурился, замыкался. На пятом курсе Андрей не вернулся. Ребята получили письмо он ушёл в духовную семинарию, искал свой путь.
Виктор и Георгий были в шоке. Приезжали к Ирине Павловне она принимала это с радостью, верила, что сын обретёт счастье. Обратно ехали молча, грустные.
***
Да какая свечка, не до того мне сейчас… говорил Георгий Анисимову, я поеду к другу. Взял отпуск, надо увидеться.
Пресловутый городок, известный монастырём, встретил его бедностью и явной религиозностью церкви на каждом углу.
Георгий отправился к Троицкому монастырю. За всю дорогу головокружений не было. Может, правда, путь к Богу путь к исцелению?
Цветники монастыря, чистота и покой. Ему подсказали сейчас идёт литургия, батюшка занят, надо подождать. Сходил к святому колодцу по местному обычаю набрал воду, три раза спустился и поднялся по крутому склону. Выпил. Легче стало на душе.
После службы появился батюшка рослый бородач с открытым добрым лицом. Георгий не сразу узнал но, встретив взгляд голубых глаз, понял: это Андрей.
Здравствуй, Гера! обнял друг его по-старому.
Пошли к дому отца Андрея, там встретила Галина всё та же. Пять детей, ветхий, но уютный дом, везде цветы, уголок с иконами. Гера, глядя, удивился насколько всё здесь по-домашнему, хотя дом из скромных.
Ужин, разговоры. Георгий рассказал не всё о болезни умолчал, потом задремал под пледом.
***
За Витьку знаешь? Я слышал, работает теперь в Новосибирске, спросил Георгий.
Конечно знаю, но связь потерялась, ответил Андрей. Ты, главное, расскажи, что тревожит.
Опухоль, злокачественная… выдохнул Георгий.
Плохо. Ну, тогда останешься здесь на исповедь, а потом причастишься. А остальное уж потом…
Всю ночь Гера думал, как расскажет Андрею про предательство: ведь была ещё история с Виктором увёл у него любимую, Аллу. Всё случилось на свадьбе, поддался, закрутилось дружба оборвалась. И раскаяние покоя не давало.
***
Исповедь. Церковь пустая.
Христос невидимо стоит, принимая исповедь твою, я только свидетель… Андрей пришёптывает, а Георгий кается: и в том, как поступил с Аллой и Витькой, и за все ошибки, за измены, даже за то, что случайно довёл одну медсестру до увольнения
Мужик ты сильный, Гера, тихо отвечает друг. Главное искренне каяться. А прощать в Божьей власти.
Заплакал Георгий впервые за долгие годы. И Андрей сказал:
Надо бы тебе с Витькой встретиться, попросить прощения. Он работает в Новосибирске, в онкологии. Думаю, стоит тебе туда
Георгий смутился: ведь собирался к Разумову в Москву.
Ох, Андрей В Новосибирск?
Почему бы и нет. Виктор сейчас сильный хирург-нейрохирург. Попробуй. А поклонников Рохлина сейчас много.
Может, и найду его, и ту медсестру
Найдёшь, улыбнулся Андрей. Главное, чтобы принял доктор в Москве Молиться буду за тебя.
Перед отъездом Георгий раз пятнадцать карабкался в гору к реке, снова и снова пил святую воду, ловя на себе удивлённые взгляды паломников верующие крестились и молились, чтобы Бог помог ему.
В душе стало отчётливее одно: как бы ни были сложны наши пути, главное оставаться человеком и перед собой, и перед ближними, и перед Богом.
