Юлькина месть
Осенний моросящий дождик уныло стучит по стеклу маршрутки, что везёт Юлю обратно в родную Воронежскую область. Она смотрит на замутнённый каплями стекло, и в душе появляется тревожное предчувствие будто всю дорогу назад, к истокам, что-то подталкивает её вернуться. В Москве, где сейчас её дом, всё просто: современная студия на 18 этаже многоэтажки, забитое делами расписание, быстрый темп. А здесь родители, улица детства, знакомая ещё с самых первых шагов. Дом как будто стал ей в какой-то мере чужим, слишком привычным и потому далеким.
Юля с достоинством думает: всё-таки кое-чего добилась. В свои двадцать семь она уже окончила медицинский институт, устроилась работать в солидный косметологический центр в Химках, проходит курсы, семинары всё ради профессионального роста. Не поехала бы и сейчас, если бы не странные ответы на её звонки домой: то мама трубку возьмёт отца рядом нет, то папа отвечает, но мама где-то вне дома.
Ма, да что у вас происходит? не раз спрашивала она.
Ольга, как будто уходя от темы, повторяла: Всё нормально, Юль, не волнуйся, мы живы-здоровы.
От московского аэропорта до Белгорода недалеко лететь, из Белгорода до родного посёлка всего два с половиной часа поездом. Для Юли привычка к расстояниям стала частью жизни. Вот уже их рейсовый ПАЗик останавливается возле обветшалого вокзального здания. Всё почти по-старому: одна вывеска сменилась, деревья повзрослели. Где-то на краю площади скучающий таксист неторопливо закуривает, увидев выходящую Юлю.
Куда, барышня? лениво бросает, катя её чемодан по растрескавшемуся асфальту.
Улица Лесная, сорок пять, отвечает она.
Старый родительский дом, с голубыми ставнями, всё тот же запах черёмухи у забора, старые берёзы, что отец сам сажал в год её выпуска из школы. Мама, едва заметив подъехавшее такси, бросается к крыльцу:
Юль, доченька, наконец-то приехала!
Ма, я скучала, улыбается Юля, чувствуя мгновенно, сколько любви в этих объятиях.
Да ты хоть бы чаще навещала нас, прижимает к себе Ольга.
Сняв куртку и сапоги, Юля плюхается на старый родной диван. За окном низкое октябрьское небо. Мама смотрит на неё с такой нежностью, что Юлю пробирает чуть ли не до слёз но она виду не подаёт.
Ма, ну где папа, ты же вроде говорила, что дома он будет?
Давай-ка я тебя сначала накормлю, уходит от вопроса Ольга.
Всё дома до боли знакомо: скатерть новая, чашки с синими цветами, запах жареных котлет, салат из парниковых помидоров и огромная миска творожников.
Ма, скажи сразу, не выдерживает Юля. Папа где?
Он сейчас в командировке, заминается мать. Мы с ним давно хотели поговорить лично, но знаешь, не по телефону такие вопросы решать. Прости, нужно было раньше сказать, но мы с отцом не хотели тебе портить жизнь Мы с Володей развелись.
Как это развелись? у Юли в руке вдруг становится тяжёлой фарфоровая чашка. Она идёт в родительскую спальню отцовских вещей нет.
Где он теперь?
Переехал в дом своих родителей, в соседнюю улицу, признаётся Ольга. Не переживай так, дочка. Люди иногда расходятся, даже после долгих лет. Всё равно вы оба для нас вся жизнь.
Юля опускается на кухонный стул:
И что, у него уже другая женщина?
Да, живёт он уже не один, слегка грустно произносит мать. Она младше, из соседнего села, с сыном
Ох, мам, так спокойно об этом говоришь, словно курицу у тебя украли!
Доченька, уже всё было не то. Жили бы дальше только бы больше друг друга мучили. Прошу, не вини его. И меня не вини я не могла рассказать раньше.
Я не могу этого принять, Юля нахмурилась, взгляд стал колючим. А я, значит, последняя об этом узнаю.
Мама всхлипывает и замолкает.
Вечером Юля надевает спортивный костюм, натягивает куртку с капюшоном и выходит из дома душно дома от обиды. Дышится легче: свежий воздух, багряные листья деревьев. Она, как и в детстве, идёт к реке: где много лет назад каталась на велосипеде, ловила рыбу с отцом. Сейчас думает обо всём сразу: о мамином одиночестве, о разбитой семье
Вдоль старого переулка стоит бабушкин дом, в наследстве его теперь отцу. Юля решает зайти. Заходит без стука: в кухне хлопочет незнакомая женщина, лет сорока. Рядом мальчишка-подросток возится с портфелем сын той самой, новой женщины.
Вы Юля? растерянно спрашивает мать мальчика. Я Ирина
Вот что, Ирина резко произносит Юля, собирайте вещи и убирайтесь. Здесь жили мои бабушка с дедом, это наш дом по праву.
Этот дом мне не нужен, шепчет Ирина, я здесь потому что Володя пригласил. Уйти без его согласия не могу.
Выговорившись, Юля быстро уходит.
Возвращается поздней ночью, под дождём. Сердце болит и за мать, и за разрушенную привычную жизнь. Она взбунтовалась: раз отец предал, значит прощать нельзя.
Ольга встречает дочь на пороге:
Что же ты натворила, Юля? со слезами говорит. Я давно уже простила. Любовь она не про обиды, а про умение прощать.
Мне тяжело, мама, признаётся Юля.
Мать рассказывает тихо: вышла по любви за Володю, всю жизнь таскала на себе хлопоты и быт, а теперь, на склоне лет, хочется, чтобы её тоже наконец любили ради неё самой.
Знаешь, доченька, шепчет Ольга, а ты не удивляйся, вдруг и я кого встречу, почему нет? Твои родители не просто мама и папа, они тоже люди
Пусть так, хмуро соглашается Юля.
Три дня отец пропадает в отъезде, и только накануне её отъезда звонит:
Доченька, дай хоть увидеться, обнять тебя.
Нет, мне в Москву, дела
На следующий день, утром, Юля решается прогуляться ещё раз. По дороге слышит детские крики: сын Ирины упал с велосипеда и жалобно зовёт на помощь. Окружающие растеряны, Юля мгновенно бросается к мальчику, оказывает первую помощь рада, что её медицинские навыки пригодились именно здесь, в родном посёлке. Звонит отцу, вместе везут мальчика в больницу.
Затем, на следующий день, к её автобусу приходит мама, провожать вместе с соседями, старыми друзьями, бывшей одноклассницей Машей и дядей Андреем.
Отец в последний момент успевает. Юля, глядя на блестящие от волнения папины глаза, вдруг понимает пусть семья и не сохранилась прежней, но она всё равно родная.
Они обнимаются крепко на прощание.
Приезжай, доченька, мы всё равно тебя ждём.
Обязательно, улыбается Юля.
Автобус отъезжает под моросящий осенний дождь, а из-за хмурых облаков вдруг вырывается полоска солнца и освещает маленькую толпу, что машет ей вслед.
