Крошечка
Он назвал ее Крошечкой уже при первой встрече, когда уселся рядом на такое же потертое бархатное кресло в душном зале Дома культуры в Киеве, где проходила конференция. Кресла были выцветшие, давно повидавшие и времена, и людей.
Он огляделся по сторонам, потом повернулся к своей соседке.
Чего ты тут, Крошечка, скучаешь? глубоким голосом вздохнул он, попытался закинуть одну ногу на другую, но узкий проход между рядами не позволил. Носок кожаного ботинка уперся в сиденье впереди, нога как-то неловко подвернулась, Михаил поморщился.
Ирина сделала вид, что вовсе его не замечает, уставилась на сцену, хотя там шла привычная конференционная суета: сдвинутые столы, микрофоны, кто-то настраивает аппаратуру ничего интересного. И духота стояла тяжёлая.
Ире всегда было неуютно в толпе: сидеть вплотную к чужим плечам, не имея возможности выйти тяжело.
М-да протянул Михаил, почесал подбородок. Безнадёга! Эх, Крошка, не услышим мы тут с тобой ничего ценного. Я все эти доклады заранее прочёл работа такая. Там ничего путного.
Теперь Ирина посмотрела на него с укоризной. Одет аккуратно костюм, галстук, ботинки начищены. Но что-то в нём не то: баловник, балагур, негодник. Волосы стояли ежиком, а на голове две макушки, и там завивались мягкие пряди.
Михаил, не дав Ирине открыть рот, протянул ей свою большую ладонь. Давай, пообедаем лучше! Ты худющая, аж сердце ноет, когда на тебя смотрю. Пошли, накормлю!
Долгий список начальства на сцене начал выступление под аплодисменты; свет сделали тише, люди принялись хлопать, но Миша не заметил стеснения, увёл свою Крошечку к выходу, время от времени извиняясь перед людьми и заправляя в пиджак строптивый галстук.
Да отпустите же! возмущалась Ирина, тщетно пытаясь высвободить руку, шла за Михаилом.
Выскочили они в фойе как раз тогда, когда в зале аплодисменты достигли пика.
Мне надо назад, мне нужно всё записывать! возразила она, прижимая к груди блокнот и подбирая упавшую ручку, которую Михаил поднял первым.
Брось ерунду, Крошечка! Я тебе доклады отправлю на почту. Сейчас главное привести себя в порядок: ты бледная, пульс учащён. Надо воды, еды и свежего воздуха!
Действительно, Ире становилось нехорошо сердце билось часто, в голове шумело.
Никто раньше не заботился о ней так: скорее она сама всех подстраховывала и мать, и мужа, и дочку. Так было всегда, и это казалось ей нормой. А иногда ужасно хотелось почувствовать чью-то заботу, слабость, покапризничать, выпить вина и смеяться, как в фильмах. Но так и не получалось жизнь ушла в рутину.
А Миша ей такую возможность дал.
Не заметила, как оказалась за столиком в небольшом кафе напротив. Официант поставил стаканы с терпким, ярко-оранжевым свежевыжатым соком как будто в бокалы выжали само украинское лето.
Пей, давай! А теперь решим, что будем есть веселился Миша.
Наверное, она ему нравилась: Ирина была стройной, миниатюрной, симпатичной. Могла бы пользоваться вниманием мужчин, если бы не вечная усталость и безнадежность во взгляде. Семья, возраст где тут блистать, как майская сирень?
Но Михаилу понравилась именно такая уставшая Крошечка.
Я вернусь, отдышусь и пойду обратно. Спасибо, мне уже лучше пробормотала Ирина.
Никуда ты не пойдёшь, пока не поешь! упрямо оглядывал её Михаил. Давай тебе дорадо с овощами, салатик и что-нибудь пить. Что хочешь?
Он взглянул ей прямо в лицо свежий, с лёгкой улыбкой, от него пахло хорошим парфюмом и табаком. Ирина густо покраснела; ей было неловко, ведь незнакомый человек ведёт себя с ней так тепло. И место, где он потрогал её за руку, вдруг стало будто горячим.
Пили белое вино, Миша рассказывал как в студенчестве ездил на стройки в Одессу, жил там в общаге, потом работал на севере, а дальше
А потом, Крошка, мы с Игорем мой бизнес открыли. Строим людям коттеджи все хотят жить в хорошем доме! махал рукой он к Ириной тарелке. Кушай, сил набирай! Вот увидел тебя и сразу понял: “Этой девочке обязательно надо поесть”. Хочешь ещё?
Она отрицательно покачала головой. Внутри было странное ощущение легкости впервые за долгие годы ей так заботились, не просто «поели» на ходу, а накрыли стол, словно она маленькая и беззащитная.
Дома всё было по-другому. Ее детство прошло в Киеве с матерью, Любовью Семёновной, которая работала с утра и до позднего вечера Ирина завтракала сама, ужин грела маме, убирала кухню, после чего обе засыпали за полночь.
На Новый год мать возвращалась домой ближе к одиннадцати в магазине перед праздником всегда много покупателей. Ирина готовила матери платье, делала причёску, и они шли к гостям: соседи, подруги, какие-то родственники, шум и смех. Мать пила только водку шампанское считала не серьезным. Но организм уставший после рюмки засыпала прямо за столом; Ирина толкала её локтем, мать просыпалась, говорила тост, но смех был натянутый, с ноткой отчаянья. Быть слабой и беззаботной Ирине было не дано с детства.
Ирина рано вышла замуж за Сергея, человек он был молчаливый, серьезный, всё по расписанию, никакой романтики. Вместе жили в его трехкомнатной квартире в спальном районе, где завидовали все подруги: «Вот Ирке повезло!»
Её всегда называли Иркой или по имени-отчеству Ирина Олеговна. Мама, муж, подруги всё привычно и строго.
Но вот появился Михаил и она вдруг стала Крошечкой. И вино, и вкусная еда, и ласковые слова… И вдруг оказалось, что ей интересно, что кто-то спрашивает, что она хочет и о чём мечтает.
Сергей обсуждал дом, покупки, отдых в Херсоне или Одессе, но, по правде, просто ставил перед фактом. Окна всегда открывал настежь свежий воздух важнее, даже если кому-то холодно.
А Миша, войдя в кафе, тут же распорядился, чтобы посадили их в мягкое кресло вдали от сквозняка. Забота в действии…
Потихоньку Ирина отвечала на его вопросы. Да, муж есть. Да, дочь есть Надежда, студентка факультета иностранных языков.
О дочери говорили не много: Надю никто особо не ждал «пришло время», как уверяла свекровь. Беременность не наступала, её «добивались», и когда Ирина дождалась, Сергей был почти равнодушен. На роды приезжал по расписанию, за дочь поблагодарил, но ласки и нежности не проявлял. Заботился, но холодно: питание, проверки, ночные вставания к дочке всё без лишних слов и эмоций.
«Ты устала?» сочувствовала подруга Светлана. «Конечно» вздыхала Ирина, хоть и знала, что помощь мужа вроде есть, но всё равно мало
Жертвой Ира быть даже любила замученная, уставшая: её жалели, Сергея ругали мол, не бережёт жену. А вот Михаил заботился по-настоящему, с теплотой и комфортом.
После встречи он проводил её до метро. Вечером на почту пришли все конспекты докладов: «Крошечке от Михаила» так было написано.
Ира быстро закрыла ноутбук, но дочь Надя, кажется, что-то заметила, бросила в воздух: Прозвища дурацкие придумали! Официальные материалы, а как детсад!
Надя надела наушники, отвернулась к телефону.
Вечером Сергей, со скучной усталостью после работы, зашёл домой, снял рубашку, поменял одежду, открыл окно и начал дышать полной грудью.
От него пахло потом и вчерашними продуктами. На уговоры пойти в душ реагировал отговорками: Ирка, задолбала со своими ваннами! Завтра вымоюсь. Всё, давай есть.
Ужин прошёл в молчании. Ирина думала о Мише о его чистоте, открытости, легкой дерзости…
На следующий день Михаил позвонил на работу.
Привет, Крошечка! Поела? Как себя чувствуешь? услышала она вдруг.
Нет, ещё не успела Занята, прошептала она, и по спине прошли мурашки.
Всё бросай, спускайся. Я у вас тут в кофейне, жду!
Беспокойно сказала коллеге, что уйдёт на минутку. Щёки пылали. Странно будто все теперь знают.
Сегодня Михаил был в светлой футболке, джинсах, свежий и озорной.
Пили кофе, Ирина рассказывала о детстве, о школе. Миша слушал, вдруг сказал:
Крошечка, ты красивая, а ты знаешь? Поехали тебе платье купим. У меня там знакомые, всё подберут! Я хочу тебя вот такую белую, лёгкую…
Вечером увёз в ТРЦ «Гулливер», сидел на мягкой скамейке, пока Ирина примеряла платья. Как он на неё смотрел! В кино так смотрят, а ей казалось, что такое только с молоденькими бывает
Ужасно, Галя! шептала подруге потом Ира. Я впервые в жизни почувствовала себя женщиной! Мне так стыдно, но понравилось…
А про Сергея что скажешь? спросила Светлана.
Не знает, и пусть не узнает! Ты только не скажи платье подержи у себя, а то не объясню дома, откуда оно. Продавец сказала настоящий шелк, в гривнах больше двадцати тысяч! Господи, что теперь?
Галя развела руками: будет, что будет.
Ирка, дуришь Сергей хоть не романтик, но заботится, работает, каждый год в Карпаты вас возит, квартиру купил, ремонт сделал. А этот Миша кто? Ты знаешь хоть, за чёт он живёт? сурово смотрела Галя.
Не знаю и знать не хочу! вспылила Ирина. Ты просто мне завидуешь!
Светлана опять вздохнула, в душе соглашаясь, но только совсем чуть-чуть: ей бы простое счастье.
Ирина стала приходить домой всё позже, готовила на скорую руку, сама почти не ела.
Ма! Я хлеба прошу уже четвертый раз! окликала Надя, но шла за хлебом сама. Закончился
Ирина шла в комнату, отрешённо мечтала. Вечерами как теплеет на душе при мыслях о Мише Он назвал её красивой, целовал, шутил, дарил недорогие, но трогательные подарки их приходилось прятать у подруги. Скидывал на карту деньги в гривнах пару раз даже по ночам писал СМС-ки. Однажды она тайком читала их в ванной, потом выключила телефон, легла в постель.
Сергей перевернулся, обнял тяжелой рукой, что-то пробурчал во сне. Жалко, что столько лет Ира даже не понимала, каково это быть женщиной для кого-то. Столько лет ушли впустую…
Но теперь есть Миша это ее маленькое счастье. Встречались они у него в квартире на Печерске: большие окна, вид на огни Киева, чистые шелковые простыни.
В доме становилось неуютно. Ирина все чаще искала поводы задержаться на работе. На кухне пила крепкий растворимый кофе и думала о невозможном.
Ир, я капусты купил, надо нашинковать, однажды позвонил Сергей. Ирина стояла у бассейна он был открытый, современные технологии. В бассейн ее привёл Миша, они плавали вдвоём, а потом любовались на огоньки зимнего Киева, пока девчонки на соседних дорожках визжали.
Капуста? удивленно ответила Ирина, кутаясь в полотенце. Оставь на завтра, мы здесь с Галей, врач велел спину тренировать. Капусту завтра, ладно? Извини, меня зовут, пока!
Дозвонилась до подруги, предупредила если что, прикрой!
Ирка, я вам тмин на капусту принесла, спокойно встретила её потом Галя. На рынке была, думаю, занесу. Сергей уже чайник поставил
Ирина вытерла губы, оглянулась на бассейн. А Михаил уже стоял на вышке и обратился к девчонкам:
Ну что, крошки, раз, два, три!
Он ловко прыгнул в воду, а она почувствовала себя вдруг обычной с неловкой, неидеальной фигурой и мятущимися руками. Девчонки кружили возле Миши, визжали, играли в водное поло. Миша смеялся и даже не обратил внимания, как Ира ушла.
В прихожей было темно, на кухне свет. Сергей молча поставил перед женой кастрюлю с яичницей и налил кружку чая.
После бассейна есть хочется. Колбасы отрезать?
Она отрицательно качнула головой, взгляд в сторону, ковыряла яичницу.
Ир, тут Галина чего-то принесла. Пакеты под столом оставила, сказала твои. Только зачем тебе столько всего? Может, перепутала?
Ирина подняла скатерть пакеты с платьем и подарками. Молчала.
То-то и оно! обрадовался Сергей, Налей чаю, нет лучше коньяк. Захотелось вдруг…
Она пошла за бутылкой, когда вдруг услышала:
Крошка…
Ирина сжала краешек скатерти, обернулась, но муж лишь покосился подлёдно:
Я говорю, Крошка на столе хлебные. Вытри, как обычно. А то Надя снова всего накрошила.
Пили коньяк молча, глаза не встречались.
Через полчаса Сергей ушёл из кухни, громко захлопнув дверь.
Галя, он ушел! Ключи бросил на тумбочку! рыдала Ирина подруге на телефон. Её лицо в зеркале было страшно перекошено, Крошечка нелепая, одинокая. Волосы пахли хлоркой, спина ныла. Как он мог?! Мы ему не нужны с Надей бросил!
Как раз поступил, как настоящий мужчина, Ир. Другой бы руки распустил. А твой просто ушёл из своей же квартиры. Ты его женой-то совсем не берегла, хоть и обижаешься. Вот и получилось и не счастливы, и не свободны.
Ирина осталась одна с грустными мыслями
Надя сдала сессию и уехала к подруге на дачу, оставив записку, чтобы не тревожили.
Через неделю объявился Миша поджидал её у домофона, в кожаной куртке:
Привет, Крошка, скучала?
Ирина звонила ему, но он не отвечал, а теперь вдруг сам и нежданно переменился.
Пора возвращать должки, детка, ухмыльнулся он, сжав ей локоть. Я тебя ухаживал, кормил, радовал. Теперь твоя очередь квартира есть, продай. Деньги в гривнах немалые выручим. Не тяни, мне срочно нужно!
Ирина перепугалась, дергалась не отпускает. Прошептала молитву, надеясь, что кто-то появится во дворе но было пусто.
Открывай, мёрзну, напирал Миша.
И тут что-то резко изменилось: из темноты вырвался Сергей, без шапки, злой, растрепанный, вцепился в Мишу, оттащил в сторону.
Проваливай, чтобы я тебя не видел! рявкнул он, вытирая нос рукавом.
Пойдём домой, холодно! повернулся он к Ирине.
О чём эти двое говорили всю ночь за плотно закрытыми шторами, знали только часы на стене и луна за окном. Но к утру они решили жить дальше вместе.
Никто больше не звал Ирину Крошечкой. И если бы кто попытался она бы вздрогнула и отвернулась.
Миша больше не появлялся. Не вышла у него эта история: муж оказался крепким. Однажды, услышав в автобусе разговор Ирины о старой квартире и том, как ей одиноко, Миша подумал вот ещё одна удобная «крошечка». Если бы действовал аккуратнее, вся выгода досталась бы ему. Но не вышло. Ну да ладно, ищет следующую жертву
Он съехал из квартиры с видом на Днепр, переехал к другу Игорю. Такие, как Миша, всегда выкручиваются пока не встретят того, кто научит их ценить настоящее.
А жизнь Ирины шла дальше, и она поняла: быть сильной это нормально, но иногда нужно позволять себе быть слабой, и только тогда рядом появится тот, кто по-настоящему будет оберегать.
