Счастье быть обязанной
Отец ушёл из семьи к чужой женщине, когда маленькой Варваре было всего четыре года. Ушёл сразу после Старого Нового года, на кухне тяжело посмотрел на дочь и прошептал: «Пойми меня», а потом навсегда закрыл за собой дверь, пахнущую морозом.
Мама приняла это как неотвратимость, проще, чем можно представить. В её семье никогда никому не улыбалось долгосрочное женское счастье бабушка осталась одна почти в те же годы, мать Варвары тоже словно сквозь женщину семьи тянулся этот ледяной сквозняк. Но спустя две недели, промучившись бессонными ночами, мама допила весь корвалол, что был дома, рассосала невидимый анальгин, и тихо ушла в ночь, словно растаяла во сне.
Варвара долго тормошила маму поутру все казалось, что сейчас, ещё минута, и мама крепко сожмёт её в объятиях. Потом несмелыми, деревянными движениями девочка позавтракала в одиночку тем, что остыло в холодильнике, и вновь вернулась к матери в кровать, уткнувшись носом в шероховатое плечо и слушая тишину. Январское солнце быстро опускалось, вечер примерялся к небу, когда глаза Варвары открылись снова. Она проснулась от пронизывающей стужи и натянула на себя мамино шерстяное одеяло, но от этого холод стал глубже и страшнее. Вот тогда-то Варвара вдруг поняла: этот непролазный, звенящий холод исходит именно от мамы. И непрошеные, горячие слёзы ожгли её лицо.
В прихожей хлопнула входная дверь, как во сне. Варя бросилась вперёд за неведомой надеждой. На пороге стояла тётя Лидия, младшая маминая сестра в огромном платке и сминающейся шубе.
Варюша, ты дома? А мама? Звоню, не отвечает Где она? Лидия торопливо сбросила с плеч пакет с хлебом, глаза беспокойно шарили по квартире.
Варвара молча схватилась за подол маминой сестры и потянула её за собой. Губы судорожно раскрывались, лицо перекашивалось в безмолвном крике ни одного звука. Слёзы и сопли текли по лицу неудержимым потоком, но голос так и не пришёл.
Лидия детей иметь не смогла муж её ушёл после пятилетней пустоты, а Варвару она полюбила всей душой, как родную. Так Варя и осталась при ней, под опекой, в квартире на проспекте Победы. Все заботы и ласки её, но ни врачи, ни долгие реабилитации не вернули девочке голос за три долгих года.
Зимой, к Крещению, ударили морозы. Снег в парке Глобы скрипел так, что казалось вся земля поёт. Варя с подругами катались на санках, лепили снежных дядек и валялись в сугробах, вычерчивая ангелов.
Всё, домой пора! призывала Лидия, напряжённо натирая замёрзшие пальцы. На тебе уже и куртка колом встала, перчатки в лед превратились Поехали, заедем ещё в “Пятёрочку” за молоком и макаронами.
Люди входили в магазин и выходили, двери хлопали ветром, а с правой стороны возле стеклянной стены сидел рыжий кот. Хитро прикрыв глаза, он важно делал вид, что безразличен к прохожим, только мордой еле заметно поворачивал в их сторону.
Варвара подошла и присела напротив него. Глаза встретились кошачьи, янтарные и тихие. Кивнула Лидии, чтобы та уходила за покупками одна.
Ладно, стой тут, я быстро, буркнула Лидия и скрылась за стеклом.
Варя осторожно погладила кота: тот приподнялся, выгнул спину и негромко замурлыкал. Прильнув к его тёплому боку, Варя вдруг почувствовала, как слёзы снова бегут по щекам, а кот лениво слизывал их розовым языком и чихал.
Фу, уличный же он, пробормотала Лидия, когда вернулась. Грязный же, а ты с ним
Она оттащила Варю за руку, та отчаянно сопротивлялась, ногами упиралась в снежную крошку, но Лидия решительно усадила племянницу на заднее сиденье. Кот подбежал ближе и жалобно мяукнул, постукивая лапой по двери.
Мы не можем его бросить шептала сквозь слёзы Варя, рисуя слёзы на стекле. Он мой теперь!
И вдруг голос! Нарочито звонкий, хрипловатый, но настоящий, нерастаявший, прямо в лицо Лидии:
Не бросай его Он умрёт без меня!
Лидия от удивления выронила сумку с продуктами, выскочила из машины, обняла кота, посадила его вместе с Варей внутрь. Рыжий, похожий на печёную морковку, прижался к девочке и затих.
Ну если хочешь ты этого кота пускай будет твой Так бы сразу сказала, давно бы приютили, широко, впервые за всю зиму, улыбнулась Лидия.
