5 апреля 2022 г.
Сегодня был странный день, будто тени из прошлого вплелись в мои обычные хлопоты. Возвращался я домой поздно вечером, а у входной двери нашего подъезда в центре Днепра устроился огромный рыжий котяра. Сидит важно, ни на кого не смотрит, будто он тут главный. Я тихо кашлянул, спрашиваю: “Ну что, усатый, ты чей будешь?” а он только ухом дернул, не удостоил меня ни взглядом, ни движением. Знаете, как-то даже обидно стало встречаюсь со зверем, а тот в штыки меня игнорит.
Достаю ключи, а этот лобастый хитрец только чуть сдвинулся на коврике, освободил место, будто намекает: “Проходи, хозяин, но уходить не намерен!” Пока возился с замком, глаз не мог отвести уж больно глазастый, смотрит как человек. Сумку с продуктами в руке держу, ворота новые, квартиры тоже свою двухкомнатную я с Олесей купил совсем недавно. Вроде бы и не дворец, да для нас это вершина мечтаний. Конечно, некоторые скажут мол, что там, жить в панельке старой пятиэтажки да радоваться, надо уж к элитным метрам стремиться, но мы с Олесей полгода назад и мечтать не смели даже о таком. Снимали угол у моего деда на Подоле и были счастливы.
В тот вечер воспоминания так и крутятся. Вот тёща моя, Галина Акимовна, помогает Олесе накануне свадьбы отмывать съемную комнату.
Только с соседями поаккуратнее, наставляет. Люди тут непростые, но не злые. Вот разве что выпивают
Олеся лишь плечами пожимает и дергает свою роскошную русую шевелюру за ухо хотела бы она, чтобы локоны слушались, когда нужна чистота. А то всё из-под резинок выбиваются, на лицо лезут, тугой еж на башке получается.
Галина Акимовна вздыхает:
Судьба у людей ломаная, сколько горя попало Понять бы нам друг друга.
Мне эти слова понятны как никому. Я вырос не в достатке: мать ушла, когда мне три было, оставила на вокзале в Харькове с запиской и дохлым плюшевым зайцем вот, мол, ее дочурка, позаботьтесь. Помню, как ждал на лавке, боялся в туалет уйти вдруг мама вернется, а меня нет? Потом пришёл мент, расселся рядом и тихо спросил: “А как зайца звать?” “Мишка…” шепчу сквозь слезы. Он по голове меня погладил, и я разнылся, впервые за многок часов.
Опека забрала меня тогда быстро. Потом были детдома, приемная семья в Виннице: родители неплохие, вот только любовь и тепло там явно лишними считались, считали: главное долг.
Как мне было пятнадцать, мать Олеся тетя Зоя, подошла к школе буквально за месяц до выпуска: “Доченька, нашла тебя! Обними маму, солнышко, как я без тебя скучала” Но я смотрю ей в глаза и ни холодно, ни жарко. Домой возвращаюсь с приемной сестрой Ириной: “Не знаю кто она и словно завертелось всё вокруг: мысли, сожаления, обиды.
С тех пор Ира и стала моим самым близким человеком на свете. Она тоже не знала, каково это когда о тебе по-настоящему заботятся. Отец её пил безбожно. Но держались мы друг за друга и, клянусь, семья стала родней больше, чем коли-либо.
Потом мать моя всё-таки встретилась со мной, пробовала объяснить, почему бросила: муж выгнал, мол, было тяжело, обида взяла верх, помощи ждать не откуда. Слово “доченька” аж коробило. Она, наверное, считала: раз была я маленьким ребёнком то и не помнить мне того вокзала с мокрой лавкой. Но я помню: холод, голод, людское равнодушие
Приемная мать так и не приняла меня по-настоящему, но я не ломался, и ни разу себе не позволил стать жертвой обстоятельств. И когда встречался с матерью, сказал ей твёрдо: “Прости но забыть не смогу. И не надо меня жалеть или переучивать я сам решать буду, как жить.”
Ира поддержала “Слушай себя. Не жалей!”
Эти уроки сделали меня терпимее к жизни. Нет своей квартиры? Ну и что, зато работа рядом, семья на месте. Ремонт со своими руками и уже человек. Вот когда встретил Олесю она сразу показалась родной, пусть и недоверчивой поначалу. Моя теща Галина Акимовна и дед поддержали нас с самого начала. А про кота, наверно, не забыл? Смешная ситуация сегодня. Сидит на коврике я не выдержал, зову его: “Заходи, господин, коль так хочется!”
И тут рыжий ныряет на лестницу и возвращается с котенком в зубах. Потом еще одного притащил, всего двоих, оба копия отца. Котятей Олеська прижала к себе, а этот важный папаша кружит, помогает им освоиться. Я впервые за много лет вспомнил слова деда: “Жалость, внучек, разная бывает. И хорошо, что ты, пацан, умеешь не только себе на уме быть, а сердце на всех хватает: и на людей, и на зверя.”
Вечером собрали с Олесей и тещей семейный совет: что делать с хвостатыми? Решили кот, кажется, навсегда останется у нас, одному малышу хозяев подыщем, а второго теща к себе заберёт.
“У кота учиться надо, смеётся Олеся. Посмотри, как заботится о своих”.
И вот тут-то меня и пробрало. Хочется научиться быть таким же раздольным сердцем. Ведь жизнь штука суровая, но если хоть иногда в ней появляется место для чужого “счастья”, пусть даже хвостатого, значит не зря живём.
Я понял сегодня простую вещь: только когда начинаешь по-настоящему жалеть не из слабости, а из силы появляются у тебя те, с кем ты хочешь быть рядом, и люди, и зверушки. А всё остальное приложится.
