Мои правила
Ну всё же, Саша, как хорошо, что ты приехал! Мария Ивановна, милая маленькая женщина, села напротив сына, подперла лицо кулачками и с такой улыбкой уставилась, будто чудо случилось. Я уже страшно соскучилась. Ну, кушай давай. Отбивную ещё дать?
Александр отрицательно покачал головой.
Невкусно? голос у матери дрогнул, плечи напряглись, бровки аж на лоб полезли. Я же вообще-то как всегда готовила Я ж Паше говорила, ты говядину лучше курицы ешь Саш, да не солёное чего-то?
Мария захлопотала наготовила еды так, будто сын из армии возвращается, а не просто в гости заехал. Она у себя, как шеф-повар на учениях чтобы всё сытно, вкусно, на радость сыну и внукам. И тут котлеты вдруг не зашли
Да мамуль, не начинай Всё вкусно, честно, улыбнулся Саша, аккуратно положил крохотную вилочку на блюдце. Его лапища, широченные, и странно, что именно у Марии, хрупкой, первой учительницы, вырос такой богатырь. Но это в Петра Алексеевича он пошёл тот тоже всегда огромный, мощный, хохотал басом, и Маша-Ивановна рядом с ним казалась младшей сестрой.
Всё превосходно, мама! Как всегда! сын поднялся, обнял мать за плечи крепко, так, что ей тут же стало спокойно. Так, мам, говори, что хотела обсудить? Мне через час уходить нужно с Аленой в «Метро» едем, сыну куртку обещали.
Алена, в славянской манере Алёна, жена Александра, сама аккуратность и красота, спокойная и рассудительная. Сашка, когда впервые увидел, чуть скамейку не снес, весь засмотрелся Подсадился, кровь из подбородка ручьём, она растеряна, пуговку на халате крутит. Так познакомились, потом вместе в травмпункт и на свидание, всё подряд.
Свадьба сыграли скромную они с тех пор живут мирно, сын Коля подрастает. Алёна трудится логопедом, учеников приводит к себе домой удобно, можно и уроки вести, и кастрюлю на плите глядеть, и на квартиру смотреть. Саша по утрам отвозит Колю в школу не простую, а в лицей для юных биологов: Алёна добилась места, сердце отдала, чтобы сыну было лучше. Живут душевно, хлопотно по-русски.
А чего Алена с вами не приехала? спросила Мария Ивановна, собирая со стола. Она прекрасно знала: у Алены сегодня пара уроков на дому, график плотный но спрашивала для приличия, чтобы разговор оттянуть.
Мам, ну у неё два ученика подряд. А Коленька он сейчас за учебниками сидит, сам разобрался уже, как взрослый, Саша с важностью произнёс «Коля Александрович», прям как будто взрослого мужчину назвал ему так нравилась эта строгость.
Потом сын помог поставить чашки в раковину, повернул мать к себе и чуть рассмеялся:
Мам, ты меня пугаешь! С отцом что-то? Вон он, всё в комнате сидит, не высовывается. Или в долг залезли, уже и почку заложили? Шантажируют? Может, ты мне про мою сводную сестру из Саратова сейчас скажешь?
Александр шутил, как обычно, с легкостью и с любовью. И в мире всё в этот момент становилось светлым, домашним.
Он сел, почесал себя по животу, потянулся, задел рукой шкаф. Некомфортно, маловато в материнской квартирке места Не то что у них с Аленой почти новые хоромы, трёхкомнатные, большая кухня и лоджия в придачу. Квартиру им передали по наследству Аленины родственники заведующие лабораторией, потом в деревню ушли, а квартиру оставили, картошку и яблоки чуть ли не мешками присылали, и астры каких только не привозили Всё это «добро» раз в сорок дней дядя Федя подкидывал небольшим фургончиком. Александр уважал его, всегда помогал машину чинить, если что.
В общем, Саш, мама тихонько вздохнула, придвинула к сыну тарелку с овсяными печеньями. Помнишь Тамару Павловну?
Саша напрягся, но через минуту кивнул; печенье пахло как в детстве мёдом и ванилью ну как тут устоять?
Так вот Тамаре Павловне нужно попасть на обследование в Клиническую больницу, ей операцию на глаз назначили Диагноз я не знаю, всё сложно
Тамара Павловна их старая соседка, которая нянчила маленького Сашку, когда родители работали. Она всегда с огромными очками, глаза у неё от оптики становились огромными-преогромными, ресницы за линзами хлопали кожаными прожилками.
И?.. спросил сын, когда мать начала пальцами соринки со скатерти смахивать значит, нервничает.
Саша, не могли бы вы с Алёной принять её на недельку-другую? Квартиру ей не потянуть, гостиницу дорого, мотаться неудобно Я понимаю, чужая женщина дома но она же тебе как вторая мама
Саша замер, сделал большой глоток чая и пожал плечами. Ну да, придётся на время забыть о любимых шортах, Алена, бывает, по ночам в халате до кухни ходит Да и ладно.
Мам, что за разговоры! Конечно пусть приезжает. Когда-то она мне помогала теперь мы ей.
И в этот момент солнце за окном, словно нимб, блеснуло на мамином лице, на глаза набежали солнечные зайчики, за окном церковка вволю огласилась колоколами.
Спасибо, сынок! Вот это поступок! Очень счастлива, что не зря воспитала такого чуткого сына
Она обняла Сашу как мальчугана, даже слёзы выступили, а он расслабился.
В этот момент, конечно, Алёна бы обязательно пошутила бы, подколола свекровь за её обожание сына но раз её нет, можно снова побыть детьми.
Надо только у Аленки спросить, ты ж знаешь тихо сказала Мария Ивановна. Саша тоже тихо что-то прошептал: «Алена точно не против», даже сон потянул так уютно и спокойно стало.
Через пять минут он вышел в коридор, набрал жену на мобильник.
Елки, так когда же она к нам приедет? спросила Алёна, боком к зеркалу, подкрашивая ресницы.
Ну Недели на две, точно, Люба, ну нельзя же не помочь Да операция же у женщины
Там же палаты, что она к нам-то, буркнула Алена, но Саша быстро её перебил: потом, мол, еще ездить надо, анализы сдавать а полтора часа кататься на метро туда-сюда? Хоть к нам поселить временно.
Не знаю, Саша. Я как вспомню, как она на меня на свадьбе смотрела Не очень она меня жалует, твоя тётя Тома.
Алёшка, ну не преувеличивай Она всех любит! С Колей поможет, он же
Саша, твоему сыну шестнадцать, чем ему она поможет? фыркнула Алена, намазала губы, тут же стёрла настроение пропало.
Всем! Она как мать родная, опытная, уютная! Ну, ты же не против?
Алена, конечно, была против но открыто сказать не решилась.
Ну ладно. Когда ждать? неодобрительно кивнула она.
Саша сказал в воскресенье.
Уже завтра? посмотрела вокруг бардак обычный домашний, ни в коем случае чужому не показывай! Никогда! Учеников Алёна принимает только на кухне-столовой, дальше никто не ступает.
«Пол в идеале это не пыль, а порядок в душе, твердит всегда моя мама. Люба, ты всё время неряха Как так вообще? Рубашку не повесить!» Алена давно комплексует из-за этого вечно ей кажется, что кто-то чужой увидит её неидеальный дом.
А тётя Тома, небось, будет везде ходить Вдруг решит, что Алена плохая хозяйка?..
В следующее воскресенье, уточнил Саша.
Ну тогда ничего с облегчением выдохнула Алена. Пойду Кольку обрадую
Неделю она драила дом. Коля философски: «Ма, не парься, всё у нас по экосистеме, адаптируется молодец, нет так нечего делать. Мы тут растём!»
Алена улыбнулась, но всё равно нервничала.
В субботу Саша уехал встречать Тамару Павловну, Алена почти всех учеников отменила, нервно хлопала мокрой тряпкой, попутно мыла Гарика, пса ихнього, и гладила кота Ваську лишь бы все были чистыми.
К трём, позвонил Саша, не крутись, всё будет хорошо, не напрягайся. Тётя Тома волнуется говорит, жизнь вам перевернула.
Ладно, обед запечь курочку, отварить картошку, салат нарезать Она так привыкла принимать гостей по-русски.
В семь утра выгнала Колю гулять с Гариком, сама в душ, напевает под струями воды: «И снится нам не рокот космодрома». Думала успеть, но тут за дверью грохот муж и с ним на пороге румяная, улыбающаяся Тамара Павловна, чемодан алый, шаг неровный, смущённый
Вот и мы Саша занёс вещи, Алена критически на себя в зеркало в халате, не накрашена, у Гарика снова грязные лапы Тут тётя Тома с порога улыбается: хвалит обстановку, восхищается, а хозяйка на кухню марафет наводить.
Вот здесь твоя комната, располагайся, сказал Саша, я переоденусь, мы с Алёной потом всё покажем.
Как только остались одни, Алена присела к мужу и зашипела:
С какого перепуга вы так рано приехали?! У меня ничего не готово
Да у тёти Томы сегодня врачи, надо пораньше, ответил муж.
И зачем у неё столько вещей? ещё злее спросила Алена.
Женщины умеют усмехнулся Саша.
За столом Тамара Павловна моментально сменила место: «Здесь сквозит, пересесть можно?» Алена пожала плечами. Саша пересадил жену, тут же поухаживал за гостьей.
Я же Сашку с рождения знаю, сказала гостья. Коленьке с малых лет пелёнки меняла.
Коля фыркнул: не очень ему всё это по нраву.
А вы, Коленька, идите-ка уроки делать, распорядилась Тамара Павловна. Потом с Сашей пошла телевизор передвигать, книги советовала: «Коленьке бы классику, Достоевского» Достоевский у неё всегда с собой был, как талисман.
Рома отправился на футбол, Александр ушёл по делам.
Во сколько вам в клинику? спросила Алена у гостьи.
К часу Кстати, а у Коли есть девушка? У Саши все классом бегали, ещё Рита у него была послушная, пластилиновая Такие мне не нравятся, а вам? Алёна, перевесить галошницу надо, я сейчас уроню она споткнулась, разлила ботинки, охнула: «Туфли на такой подошве вредно Ну ладно! Спасибо за приют!»
Вечером она затеяла делать голубцы все на кухне вовлечены, Саша танцует вокруг гостьи.
С понедельника зарядка по часам: Табата, словно солдаты «сорок-десять», вся семья на ушах кроме Коли, который ушёл учиться.
Когда вас оперируют-то? отдышавшись спросила Алена, Завтра? Ну, Саш, ты же навещать будешь? спросила гостья невесело. Конечно, отвечал муж.
В этот день у Алены всё наперекосяк: кто заболел, кто не пришёл на уроки, народ отписывается. Тамара Павловна слушает Магомаева, поёт, танцует в своей комнате за стеклянной дверью её видно как в театре.
Алена лишь вздыхает: «Она нервничает, объяснил Саша, так всегда»
Вечером тётя Тома позвала Колю читать «Идиота» тот отказался. Потом она вмешалась в рабочий телефонный диалог Алены с учеником: «Нет, вы обязаны заниматься с лучшим специалистом!» тут терпение Алены лопнуло. Рома хлопал в ладоши: «Ма, молодец!»
Знаете что, Тамара Павловна?! Не вмешивайтесь ни в мою жизнь, ни в мою работу! Голубцы делайте у себя дома, сколько хотите. Не важно, сколько пелёнок вы поменяли моему мужу!
Вот и хорошо, Алёна. Не поддавайся, держи своё «нет», а не извиняйся за свой дом, неожиданно добродушно улыбнулась гостя. А я просто боялась, что ты слишком мягкая, на себя забьёшь А таких не уважаю, знай своё. Всё, извиняюсь, перегнула. Боюсь, страшно, перед операцией
А Галик замечательный пёс! Кто мармеладку будет? Я яблочную привезла, домашнюю!
Гарик радостно завилял хвостом, Колян пожал плечами: «Женщины чудные!»
Вечером, когда мужчины засели за «FIFA», Тамара рассказывала, как Сашка в детстве у неё обои ковырял, как подлёд зимой в луже чуть не утонул Про Риту смелая не была, так и хорошо, что не вышло ничего. И про сервиз с маками: «На счастье разбили, жизнь в радость живёте!»
За окном таяли сумерки, мармелад таял на блюдечке Уже восьмой час, пора в больницу, Саша вёз Тамару Павловну по пустому шоссе Алена рядом, держит за руку, та дрожит.
Позвоню вечером, сказала Алена, поправив платочек на плечах гостьи. Не спорьте, а потом к нам обратно.
Тамара кивнула, ей весело у молодых особенно Коля заинтересовал: не похож на отца, но свой, дерзкий типаж, как он сам говорит «среда такая»Тамара Павловна села в машину, и Саша захлопнул за ней дверь. Пока отошли в сторону машины, ни одна не произнесла ни слова морозный ноябрь обвивал щеки ветром, тихо звенела тишина перед ожиданием. Только в салоне, когда мотор затарахтел, а Саша на ходу разбирался с навигатором Тамара вдруг усмехнулась:
Алёнка, у тебя, знаешь, характер, как у всех наших с огоньком. Это я уважаю.
Алена отпустила наконец напряжение: пусть не сразу, пусть чужая кровь, но дом принять, людей приютить оно ведь не надолго, но даётся навсегда.
Главное, чтобы к завтрашнему дню всё прошло хорошо, тихо сказала Алена.
Всё будет хорошо Я тебе верю, и себе верю, Тамара сжала её ладонь. Не бойся быть собой, к чёрту чужие правила. Свои вот это важно!
Позднее вечером, когда в квартире пахло свежими мармеладками и яблочным пирогом, а в гостиной загорался тёплый свет, Алена посмотрела на мужа, на Колю, на рассевшегося поудобней Гарика и вдруг почувствовала: в их маленьком мире теперь стало столько уюта, сколько не было даже в детстве.
За окном падал первый снег, смешиваясь с огнями, и казалось, что в этом доме теперь живут не правила и тревоги, а простая, растущая, теплая жизнь. И в тишине кухни, где у стенки стояли чужие чемоданы, а в кружках, как всегда, пугливо дрожал чай, Алена улыбнулась наконец по-настоящему, широко, с облегчением и надеждой.
«Свои правила», подумала она. «И жить по ним».
