На склоне лет мои дети вдруг словно бы вспомнили, что у них есть мать, но я ни за что не смогу забыть, как они обошлись со мной.
Когда мой муж ушёл к молодой секретарше, дети встали на его сторону ведь он был не рядовым человеком, а директором станкостроительного завода в самом центре Днепра. Отец уважаемый, с рублём, со связями. Много лет обо мне и не вспоминали, а я осталась в одиночестве в своей двушке на улице Глинки. Иногда сквозь сон казалось, будто меня нет вовсе а в маленькой кухне кто-то невидимый пересыпает песок в старые часы.
Недавно бывший муж ушёл из жизни. Тогда и выяснилось: всё своё добро он оставил молодой жене загородный дом в Подгороднем, иномарку, даже любимую собаку Тайсона. После этого дети вдруг зачастили в гости. Постучат и стоят в прихожей, как будто не прошло десять лет. Сперва сели за стол, глаза потупили, о здоровье спрашивают, чай наливают, пирожки мне в кулёчке принесли.
А я-то знаю, к чему эти сюсюканья Вот недавно дочка, Миля от рождения Милица стала намекать: дескать, мамочка, о будущем надо подумать, мол, о завещании бы не забыть. Слова её во сне всплывают в мутной воде слоги тянутся, как варёная лапша. Но никто из них и не подозревает, какой сюрприз я готовила много лет.
Я помню, как жила забытой и лишней. Мои дети всегда разговаривали со мной будто сквозь стекло. После развода их отец увёз их, словно чемоданы, по разным квартирам: то в Харьков, то к родне в Запорожье, оставив меня одну в снежном Днепре.
В своё время я рискнула: уехала работать в Прагу, ухаживать за стариками. Годы тяжелых снов где лестница уходит вверх и вверх, а на вершине только я, без семьи. Но именно там, за границей, во сне, я научилась жить для себя. Когда вернулась в Днепр, сделала ремонт в квартире теперь стены тут, как снег на Крещатике в декабре. Купила новый телевизор, холодильник, даже стиральную машину чешского завода. И накопила гривны на чёрный день, как любая украинская женщина.
Мои дети устраивали банкеты, шумные свадьбы. Создавали семьи в Киеве и Одессе, а я только через знакомых слышала: у них всё хорошо, пока однажды их отец не умер. Всё, что было, ушло в руки молодой жены. Дети остались с носом.
Теперь они вдруг вновь стали вспоминать обо мне. Приезжают кто шоколадку привезёт, кто яблоки или ландыши. А я смотрю в окно, где тополя, будто снежные великаны склонились, и думаю: зачем? Зачем чужая ласка, когда сердце помнит прошлое?
Дочке 45, сыну 43 взрослые люди. Миля заговорила, как по сценарию: «Мама, может пора подумать о будущем, о квартире Может, ну его дом престарелых, а мы с мужем к тебе переселимся»
Потом приехала внучка Светлана, совсем молодая, с длинной косой и мечтами о Париже. Посмотрела на меня и говорит:
Бабушка, здесь, наверное, тебе очень одиноко? Такая просторная квартира
Света, мне тут уютно, отвечаю я, улыбаясь. Смотрю на неё сквозь призму воспоминаний, как через воду.
Может, ты пустишь нас пожить? Нам было бы проще за аренду платить не придётся
Я засмеялась во сне и наяву: А кто сказал, что не надо будет платить? Я вам сделаю семейную скидку.
Внучка опешила, губы закусила, уткнулась в телефон. Помолчала, потом уехала в метро. А я отступила в свои сны.
Ещё несколько лет назад я оформила завещание: написала нотариусу в Днепре, чтобы после моей смерти квартиру продали, а деньги отправили в благотворительный фонд для заболевших деток в Запорожье. Я решила: пусть эти стены подарят кому-то настоящее.
Миля потом звонила во сне, кричала, что я лишаю внуков будущего. Сын тихо намекал, что забрал бы меня к себе на Троещину, мол, не пропаду у него. Но их нежность холодная, как декабрьский снег.
А вы бы пустили к себе внучку? Или тоже во сне скрылись бы за дверью, слушая, как снаружи тихо шелестят гривны, а в окне крутится суетливый, совсем чужой город?
