Мария лежала на старом диване, уставившись в потолок, где в трещинах, как в паутине, танцевал сумрак. Сон ускользал: тревожные мысли тянули её за волосы в темные воронки. Да как спать, если твоя кровиночка томится болезнью? «Зачем я отвела её в садик, зачем? Оставила бы дома, может, ничего бы и не было» мысли скакали, как воробьи по проводам за окном.
Сердце забилось так быстро, что, казалось, воздух застыл. Мария поднялась, подошла к мутному окну: за ним хмурое киевское небо, липкое, с прослойками облаков, висело низко, будто зубная боль. Третий день над городом моросит вязкий дождь, как будто осень никак не дожует свой влажный хлеб. Из комнаты донёсся хриплый стон. Мария метнулась к кровати, где в куче одеял копошилась её девочка маленькая Лидочка. Лоб у той пылал: даже без градусника ясно жарит! Включила ночник, достала градусник и засунула под мышку дочери.
Сорок, выдохнула Мария, и воздух из лёгких исчез. Господи, чем помочь?
Глаза Лидочки приоткрылись.
Мама, так жарко
Потерпи, моя хорошая, потерпи Сейчас, сейчас
В соседнем углу комнаты зашевелился Федя, муж. Мария суетливо приготовила сироп от жара, но градусник, как заколдованный, показывал всё то же страшное число. Перед самым рассветом во двор въехала белая «скорая»: синий свет мигал по лужам, и машину будто несла прямо в водоворот сна, унося Марию и Лидочку в больничную неизвестность.
В приемном покое юркая медсестра, глядя на Марию мягкими глазами, уверенно ввела Лидочке капельницу.
Не переживайте, сейчас полегчает, прошептала она, как будто ветерок в полях.
Мария только кивнула где-то в глубине себя.
И правда спустя немного Лидочке стало легче. Тихим голосом она попросила пить. Подняв глаза, Мария заметила на соседней койке удивительно худенькую девочку лет шести, с огромными, аквамариновыми глазами. Волосы будто спутанные солнечные лучики, из которых плели косы ленивые сны. На ней тонкие растянутые колготки с дыркой на пальце и майка, увидевшая не одно поколение стирок. Под кроватью, в бледно-голубых бахилах, прятались кроссовки.
Привет… прошептала Мария.
Здравствуйте, ответила девочка, Вы только ночью появились?
Ага, вздохнула Мария, Я Мария, это Лидочка. А ты кто?
Я Агния
Ты давно тут?
Давно. Уже во вторник выпишут меня.
Ещё целая неделя
А твоя мама тут?
Моя мама утонула, когда я была совсем… А папа стал пить, и постепенно исчез. Потом меня забрали в детский дом, Агния вздохнула по-старушечьи. Здесь лучше: кормят вкусно, старшие не обижают
В этот момент Агния слезла с кровати, осторожно натянула кроссовки и улыбнулась.
Завтрак сейчас привезут! Вам принести?
Спасибо, милая, не надо…
Мария долго провожала взглядом маленькую фигурку. Другая женщина в палате тихо заметила:
Хорошая девчушка, нежная такая Не повезло ей.
Ответить не успела заиграл мобильник.
Алло?
Маш, вы как? Лидочка?
Мама, мы в больнице. Температура у Лиды. Сейчас чуть лучше. Бронхит, скорее всего. Спит.
Ой-ой… Что привезти?
Извини, тапочки свои забыла и Лидина пижамка нужна… А ещё мама, тут девочка из детдома, можешь привезти шампунь, мыло? И… Сонечкины вещи ещё остались?
Какая девочка? Расскажешь потом, привезу всё, прозвучал голос издалека, как из прошлого дождя.
Наутро Лида ожила и начала играть с Агнией. Мария вышла в коридор и спросила медсестру:
А к Агнии никто не приходит?
Нет Заберут в детдом после выписки.
А мыть её можно?
Не только можно, а всем там бы Но рук не хватает.
Вечером Агния сияла, отмытая до скрипа, в новой пижаме и тапочках с вышитой лисичкой. Всё подаренное заботливо прятала под подушку и матрас.
Агния, зачем прячешь вещи? удивилась Мария.
Чтобы не украли
И ночь вдруг распласталась по палате, её лоскуты отблескивали на стенах. В темноте Агния сжалась, закрыла глаза и увидела: она гуляет с Лидочкой, держит Мариину ладонь, а с другой стороны кто-то ещё. Очень хотелось, чтобы у неё были мама и папа, чтобы гладили по голове, одевали в шуршащую пижаму, подбрасывали к потолку так, чтобы закружилось небо Киевское над головой Чтобы просто были счастливы.
Ей мечталось помыть посуду, натереть пол, учить Лидочку буквам, лишь бы её полюбили, лишь бы была мама…
Слёзы упали на подушку: в детдоме не били, но Елена Ивановна умела крикнуть так, что стены дрожали, мальчики дразнились и тащили носки и куски хлеба. Недавно Агния уронила-миску с кашей: наказали, в чулан под замок, Витька Яворский прошептал: «Посидишь теперь с крысами» Как же страшно было крысу увидеть в темноте, в сырости, в холоде! Тогда она и простудилась теперь вот лежит в больнице.
Детское сердечко вздрагивало, слёзы горячими дорожками текли по щекам. И вдруг словно лесной ветер погладил по макушке. Агния открыла глаза: Мария сидела рядом, обнимала.
Не плачь, моя крошка… Всё, всё будет хорошо
Как будто мама вдруг вернулась, тёплая, живая.
Мария тихо произнесла Агния.
Я здесь.
Было бы хорошо, если бы ты стала моей мамой
Слова падали мягко, как снег в апреле. И у Марии защипало в глазах, она знала решение принято где-то внутри, в самом глубоком сне. Осталось только сказать родным
Мама Марию тут же поддержала. Свекровь тоже была «за»: сама росла без родителей. Но Федя хмурился.
Ты что, не понимаешь, это навсегда?
Понимаю. Просто, если не возьмём совесть меня изнутри съест…
Он молчал, потом выдохнул:
Хочу познакомиться с ней.
Вечером в холле Мария и Федя стояли вместе. Федя поднял Лидочку, прижал к себе.
Моя радость…
Повернулся к Агнии, встретился с глазами небесного цвета.
Здравствуй!
Добрый вечер… Я рада знакомству.
Что-то дрогнуло в Феде слёзы были так близко, что голос стал шершавым.
Прошло два месяца. К уставшим домам, где лил дождь и шелестели каштаны, подъехал видавший виды «Жигуль». Мария и Федя вышли, их уже ждали: в окнах детвора, на крыльце Агния.
Анька, твои приехали!
Агния кинулась навстречу, топча лужи, распахнув объятия радости навстречу семье.
Поехали домой, Агния, улыбнулась Мария.
Детское сердце гулко билось, и внутри раздавался звонкий голосок: Да, мама!
