Некоторые особенности семейства Оленьки Красавиной
– Олечка снова с собачкой на прогулке
– Господи, что она на этот раз с бедной Чапой сотворила? Теперь у нее не фиолетовый, а розовый хвост! Глянь, как весело им машет!
– А что поделаешь? Девчонка у нас с причудами, зато добрая, душевная и честная! Сейчас таких мало встретишь! Помнишь, как бабушка приболела, так Оля из больницы вообще не вылезала, одной ей всё было надо и продукты принести, и в аптеку сбегать, на себя времени не жалела.
– Да уж! Только вчера видела, кто ее из машины у подъезда высаживал… Молодой человек, очень симпатичный, между прочим.
– Может, просто таксист?
– Таксист, прямо! С каких это пор у нас таксисты девушкам руку на прощание целуют?
– Даже так?!
– Точно-точно тебе говорю, замуж она уходит скоро!
– Ну и славно! Бабуля за нее рада будет какая все-таки девчонка выросла: умная, видная да хорошая по всем фронтам. Да вот если бы не ее работа была бы вообще заглядение.
– И что тебя в Ольгиной профессии не устраивает?
– Следователь, ну! Разве это девичье занятие?
– Зато у нас честных, как ее бабушка, людей мало осталось А про Олю даже в газете писали, да и по телевизору показывали, хвалили же! Вот!
– А я что? Я ничего! Пусть счастлива будет, как говорят… Оно с детства понятно, что она еще себя всем покажет! Помнишь, какая она была?
– Еще бы! Вся в бабушку, Огнёк-девица!
А пока эти разговоры шли на лавочке у подъезда, сама Ольга проходила мимо, всем соседкам вежливо кивнув, а потом вдруг с места сорвалась бежать, чтобы догнать свою веселую Чапу с хвостом цвета питерской утренней зарёвки розовым.
– О, смотри-ка, понеслась! Куда это она?
– К сестре на встречу! Катя сегодня возвращается!
– Ты откуда знаешь?
– Сама Оля сказала. Глянь, вот такси подъехало.
Из машины вышла высокая стройная девушка, ни слова не говоря кинулась навстречу Ольге, обняла ее крепко-крепко и посвистела собаке.
– Олюшка, что ты вытворяешь с этим хвостом опять?
– Ну а что, нравится ведь! Это же любимый цвет бабули.
– Соскучилась по тебе, странная моя!
Смеются, обнялись не разлей вода!
Весь район знал, что Оленька Красавина девушка особенная. Причудливые в ней черты проявились еще с детства: заплетает косички, вежливо со всеми здоровается и обязательно улыбнется скромно, по-доброму. Как ваши дела? спросит. Да вот только отвечать ей на этот вопрос быстро переставали даже те, кому и скрывать-то вроде нечего.
Дело всё в том, что Оленьку побаивались. Девчушка-то болтливая и умная, но не простое болтание у неё выходило. Она умела так логично связать услышанное с увиденным, что запросто могла выложить случайному дядечке именно ту новость, которая для него и предназначена.
– Теть Таня, пока вы на работе были, дядя Сеня к тете Ире из семнадцатой заходил. С цветами. Совсем как на ваш день рождения! Только букет тот большой был Я хотела понюхать, он не дал к тете Ире понёс. Почему ей можно, а мне нет?
После таких откровений у Татьяны щеки шли пятнами, она озиралась, не слушают ли соседки, да и шаг добавляла, позабыв совсем поздороваться с Олиной бабушкой.
– Доченька, зачем ты с тетей Таней разговариваешь? Она ж не спрашивала ни о чем! ворчала бабушка, но объяснять причин не спешила.
Оля обижалась. Ей искренне непонятно: она же ничего плохого не сказала или всё же сказала?
Это её и терзало. Ну скажи ей бабуля почему нельзя говорить, и не было бы проблем. Но бабушка после подобных историй становилась как памятник Ленину на городской площади: суровая, молчит, губы поджала и понятно, что конфет после ужина никто не получит.
Оле это, конечно, не нравилось. Дуется, пока вдруг не поймёт, что памятник это не бабушка, у той на голове голуби не сидят, а прическа на месте, не то что у вождя мирового пролетариата.
Про Ленина Оле рассказал приёмный дед человек, который всегда предпочитал на сложные вопросы отвечать напрямую.
– А почему он лысый? интересуется Оля.
– Много нервничал! отвечает дед.
– Переживал, значит? Значит, работа у него была трудная? Он что, детским стоматологом был?
В воображении Оли сразу возникал гранитный Ленин в дедином кабинете, который до двери согнуться не может, а дети в очереди ревут Смешно же!
Дед смеялся до слез: Если бы был стоматологом, глядишь, и мир был бы добрее. Нет, Оленька, он был вождем!
– Настоящим? Но у такого перья должны быть! А у него только лысина Может, голубиный хохолок ему подошёл бы?
– Нет, такие украшения только у орлов бывают, пояснял дед.
– Жалко орлов! прищурилась Оленька. Бабушка бы не одобрила, она любит всё, чтобы было прилично.
Дед хохотал, люди с площади оглядывались.
– Ну ты даёшь! улыбался он, а Оля укоризненно бровь поднимала: Веди себя прилично, деда, не как конь Будённого! Вон, бабушка говорит скромность украшает. А ты Мне неловко за тебя!
Дед тут же мирился покупал Оле на обратном пути «секретное мороженое». Оно секретное, потому что бабушка запрещала сладкое до обеда, а дед законы бабушки исполнял редко.
– Только, внучка, бабушке ни слова, иначе мне плохо будет.
– Скандал закатит?
– Еще какой! Знаешь, она у нас строга
– А сам слушаться не собираешься!
– Я же мужчина! отвечал дед. Одно дело не слушаться, другое злить
Улыбались друг другу заговорщицки. Оля деда обожала.
В их семье так сложилось, что бабушка с детства взяла внучку на себя родители всё по экспедициям мотались. Бабушка профессор, умная, строгая, а приёмный дед веселый, обаятельный, доброй души человек. Сошлись они спустя годы после молодости, когда судьба дала новый шанс.
Бабушка, несмотря на строгость и логику, в душе всегда была романтичная. Всё вынашивала мечту о стихах под луной и сирени под окном Первый муж посвящал ей в лучшем случае Маяковского и только по праздникам, а когда романтика кончилась, он ушёл, и в её жизни настала единственная радость Оля.
Олины родители великолепные археологи, но времени на ребёнка не оставалось вовсе, сразу после рождения Оли уехали за сокровищами. Дочка осталась у бабушки, и воспитывалась, можно сказать, всем двором.
Когда Оле был год, появился приёмный дед. С ним жизнь стала веселее он даже предлагал отпустить Оле детский сад, если после него внучка снова заболевала.
– Да пропади он с концами, лишь бы ребёнок был здоров, говаривал дед.
На лето они уезжали на дачу, под сосны, где девочки и мальчики резвились вволю. Там у Оли появилась первая настоящая подруга Катя.
Катя была девочка шумная и вредная, но только ее Оля потом станет считать сестрой, такой же близкой, как бабушка и дед. Катя помогла Оле понять, в каких случаях стоит говорить, а когда молчать, направила её дедуктивные таланты в нужное русло.
– Тебе бы детективом работать, подшучивала Катя. Дед бы не одобрил! Говорил, сыск собачья работа.
– Тогда я буду следователем! смеялась Оля. Пусть хоть один добрый следователь будет!
Так она и пошла по стопам бабушкой, пусть и странная, но с добрым сердцем и цельной душой. За спиной у неё всегда есть любовь бабушка грозно нахмурилась: «Оля, ты вообще сегодня ела? Как нет?! Ай-ай-ай! Катя, что хохочешь? Сама, небось, не ела?! Быстро за стол и чтобы тарелка была пуста!»
Петя, мой руки! Отпусти уже бедную Чапу зачем собаке розовый хвост?! Просто «чтобы было»? Как я говорю?.. Ну всё, хватит, суп стынет За стол, безобразники!