Жизнь после развода
Ярослава, ну почему ты такая упрямая? голос Лидии Петровны звучал так, будто она объясняла прописные истины глухому человеку, с тем особым оттенком покровительственного терпения, который всякий раз вызывал у Ярославы внутренний спазм. Сергей отличный мужчина. Красивый, образованный, с хорошей должностью и двумя квартирами. Что тебе ещё надо?
Ярослава резко отбросила ложку, которой до этого тихо помешивала борщ, и подняла глаза на мать. Пальцы её дрожали, она торопливо спрятала ладони под стол, чтобы Лидия Петровна не заметила.
Мама, он мне изменял, голос её прозвучал глухо, надломленно, без интонации. Не один раз, а постоянно. Мы были женаты всего полгода, а я уже столько доказательств собрала, что судья сразу вынес решение, даже на раздумья времени не дал! Ты понимаешь? Даже посторонний решил, что этот брак не спасти!
Ну и что? Лидия Петровна с сожалением повела плечом и заправила полы домашнего халата, словно отмахиваясь от какой-то мелочи. Все мужики такие, с этим надо смириться. От хорошей жены никто загуливать не станет! Надо было над собой работать, курсы какие-нибудь закончить, на фитнес записаться, прическу поменять А ты сразу развод!
Ярослава с трудом сдержала вздох, чувствуя, как усталость от этого вечного разговора наваливается всей тяжестью. Уже который раз за две недели всё сводилось к тому же укоризненному монологу. После развода она снова временно жила с матерью: её родная квартира возле Оболони пока сдавалась постояльцам, Ярослава ждала, когда они съедут, чтобы наконец начать новую жизнь свою собственную, без чужих взглядов и замечаний.
*************************
Громкий, властный звонок раздался в прихожей Ярослава сразу поняла, кто это. Сергей. Опять. Сердце словно провалилось в пустоту, ладони вспотели. Мать нарочно постоянно приглашала его в гости, не слушая ни одного её слова, будто нарочно давила на болевые точки.
Доченька, кажется, Сергей пришёл, с нескрываемой радостью позвала Лидия Петровна, выглядывая из кухни; её лицо озарилось какой-то почти детской восторженностью. Ну проходи, что стоишь, дорогой! прокричала она в сторону прихожей таким голосом, будто ждала зятя с войны.
Ярослава сжала ложку так, что та больно впилась в кожу, суставы побелели. В груди сразу расползлось тёмное, вязкое чувство обида, бессилие, злость.
Мама, я не хочу его видеть, тихо, почти отчаявшись, произнесла девушка.
А кто тебя спрашивает? неожиданно резко, со злостью отозвалась Лидия Петровна, её лицо исказила жёсткая гримаса. Это моя квартира! Пока ты живёшь у меня учти, что хозяин тут я!
Ярослава глотнула слёзы, которые подступили к глазам, поднялась из-за стола, мимо матери и только что вошедшего Сергея, который хлопотливо снимал обувь в прихожей. Его запах дорогой, тяжёлый, резкий вдруг вызвал у неё отвращение.
Ярослава, подожди! раздался за спиной голос Сергея, набравший какое-то фальшивое тепло.
Она не ответила. Резко распахнула балконную дверь и вышла в холодный январский воздух, захлопнула стекло, чтобы никто не посмел войти. Пронизывающий ветер тут же добрался до шеи, закоченелые пальцы побелели но Ярослава не замечала этого. Она зажала ладонями перила и уставилась на серые донецкие многоэтажки, редкие огоньки окон, слабый силуэт человека с зонтом на пустой улице. Где-то внизу гудела мусоровозка, в соседней квартире звучала музыка лёгкая, летняя, как насмешка над её состоянием.
“Пусть бы он скорее ушёл…” мысленно молила Ярослава, кутаясь в тонкий жакет. Через закрытое стекло доносились голоса: мать что-то быстро, весело рассказывала Сергею на кухне, раздавалось позвякивание чашек, весёлый смех Лидии Петровны, как будто вовсе не было ни драмы, ни развода.
Время тянулось липко. Ярослава уже заметно окоченела не только руки, но и уши, плечи дрожали мелкой дрожью. Но возвращаться в квартиру не хотелось. Она сжалась, стараясь почувствовать город, улицу, ночь лишь бы не думать о предательстве за тонкой стеной.
Вдруг дверь резко щёлкнула, открылась. На балкон тихо, будто опасаясь спугнуть, вышел Сергей.
Ярослава… он затормозил в метре, руки в карманах, чуть наклонился, пытаясь встретиться с её глазами. Давай поговорим почеловечески…
Нам не о чем говорить, перебила она, глядя куда-то вдаль.
Да послушай ты. Я осознал всё, честное слово. Давай начнём сначала. Ну дай мне ещё шанс.
Ты даже не извинился нормально! наконец повернулась к нему Ярослава, в голосе зазвенело злое отчаяние. Ты просто хочешь всё вернуть потому, что тебе так удобнее.
Я очень…
Достаточно. Голос её уже дрожал, но в нем зазвучала решимость. Я не подамся на твои слова. Мне не нужен мужчина, не способный быть верным и уважающим. Не нужен тот, кто оправдывает свои недостатки.
Ярослава взялась за дверную ручку Заперта. Мать!
Мама! выкрикнула она, и в этом крике чувствовалась безысходность, голый нерв. Открой балкон!
Через минуту замок щёлкнул, появилась Лидия Петровна с той же напускной улыбкой, что и всегда, в запятнанном халате и с чашкой чая с той мятой, которую Ярослава так любила.
Что вы тут застряли, дети? она уселась за маленький столик, вытерла скатерть. Всё на столе, давайте ужинать, мятный чай настоялся…
Ярослава прошла мимо матери не глядя, с чувством, будто грудная клетка вот-вот лопнет от гнева. И на мать, и на Сергея за навязчивость, насмешку, непрошеные советы. Каждый шаг обратно в коридор укреплял эту внутреннюю стену.
Мама… Ярослава остановилась у двери, посмотрела прямо на Лидию Петровну. Пожалуйста, прекрати. Я не хочу его видеть. Никогда. Не нужно его сюда звать. Это моя жизнь, и я буду решать сама.
Перебесишься! с наигранной заботой махнула рукой мать. Мужики дети, немного оступились прости и забудь. Ты просто железная, вот с этого и страдаешь. Надо быть женственнее, уступчивее, как я
Ярослава едва не разрыдалась. Медленно, с каменным лицом, она прошла в свою комнату, закрыв за собой дверь и прислонившись спиной к прохладной стене. Воздух в спальне был тяжёлый, не проветривала ещё с утра, захотелось раскрыть окно, но руки дрожали так, что Ярослава едва справилась с форточкой.
Из кухни доносился довольный голос Лидии Петровны лился как отрезанная нить, густой, бесконечный, победоносный. Сергей отвечал ей ровно, чуть снисходительно. В этих интонациях было всё то же: он уговаривал, объяснял, как раньше объяснял Ярославе, что “ничего страшного”, “не переживай ты так” Теперь это звучало мерзко, вызывая подташнивание.
“Сколько можно, Господи думала Ярослава, сжав кисти в кулаки до боли. Как он вообще посмел прийти сюда после всего?”
**************************
Сергей стал захаживать всё чаще вроде бы “случайно”, то у подъезда окажется, то появится с коробкой “Киевского” торта: “Мимо шёл и решил заскочить”. Однажды принёс белых хризантем и любимые детские конфеты с ликёром всё, как она когда-то обожала.
Это тебе тихо, виновато глядя в пол.
Ярослава взглянула на цветы спокойно: когда-то его ямочка на щеке казалась милой, теперь раздражала. Она увидела, что взгляд его усталый, под глазами круги, а улыбка вымученная.
Не надо, правда, сказала она. Я просила не приходить.
Я не могу без тебя…
Это не правда, спокойно перебила она. Мы прошлое.
В этот момент на пороге возникла Лидия Петровна:
Серёжа, ну проходи! Ярка, что ты? Бывший муж не чужой! И букет не выбрасывай, у меня вазы нет…
Он уже уходит! попыталась сдержанно сказать Ярослава, но внутри всё дрожало.
Перестань, дочка! мать цепко взяла Сергея под руку. Заходи, я пирог только достала, как раз с творогом.
Бессмысленно спорить. Ярослава пошла в свою комнату, а за дверью слышала, как мать шепчет: “Не сдавайся, она добрая, отойдёт оценивает, просто уперлась. Приходи ещё”
Девушка зажмурилась, закрыла руками уши, но слова всё равно лезли в сознание. Она схватила блокнот, судорожно выводила линии только это помогало найти покой среди хаоса. В её рисунках были шторм, камни, вихри всё её душевное состояние в этих кривых, острых узорах.
*************************
Прошло несколько месяцев. Ярослава наконец съехала в свою квартиру на Позняках, поближе к работе в агентстве. Появились новые подруги, они ходили вместе в кофейню “Львівська Майстерня Шоколаду”, пару раз была на групповой йоге занятия помогали почувствовать себя сильнее и свободнее.
После одного из таких занятий Ярослава разговорилась с тренером Артёмом. Он был старше её на несколько лет, всегда внимателен, говорил мало, но с какой-то внутренней силой. Они обменялись телефонами, встретились в кондитерской на Лукьяновке Потом ещё.
Он резко отличался от Сергея ничего не обещал, не осыпал пустыми словами, просто был рядом тогда, когда он действительно был нужен. С ним Ярослава впервые за долгие годы почувствовала, что ее принимают. Рядом с Артёмом можно было даже молчать и не бояться осуждения.
Когда однажды она упомянула Артёма матери, та сразу насторожилась:
Кто это такой? Где работает? Сколько зарабатывает? В своей квартире живёт?
Тренер по йоге, работает в студии возле площади Победы, квартиру снимает.
И всё?! Лидия Петровна скомкала лицо в недовольную гримасу. Опять бездомный артист! Собираешься сама его обеспечивать? Ты что жить в съёмной однушке и надеяться на “любовь”?
Мама, мне всё равно, сколько у него денег. Он меня уважает этого достаточно, Ярослава спокойно выдерживала её взгляд.
Уважает! Эка невидаль! фыркнула Лидия Петровна. Сергей тебя тоже уважал, просто ты не оценила. Всё сама себе утрудняешь!
Ярослава внутренне досчитала до десяти. Бесполезно переубеждать мать, для которой идеал муж с трёхкомнатной квартирой, иномаркой и статусом; жена образчик терпения, не перечит, умеет “стерпеть и понять”. Никакая логика не могла этого изменить.
Отношения с Артёмом развивались плавно, без пафоса как ранний весенний ручей: сначала робкие шаги, потом широкая река радости. Они много гуляли по Майдану, смотрели вместе кино, готовили рагу на её кухне. Артём не ждал идеалов принимал её с радостью и уязвимостью.
Через полгода Артём сделал предложение. На скамейке в Ботаническом саду, среди цветущей сирени, он нежно взял Ярославу за руку:
Ярослава, ты хочешь быть со мной всю жизнь?
Она посмотрела ему в глаза: спокойно, уверенно, открыто. На губах расцвела улыбка.
Да, сказала она, тихо и просто.
Она знала, что мать устроит новый скандал и так и вышло.
Ты что, с ума сошла? встречала Лидия Петровна в коридоре с перекрёстно сложёнными руками. Не дай Бог! Ты губишь свою жизнь! Проще ведь вернуться к Сергею он же тебя обеспечит, всё исправит. Этот твой Артём ни квартиры, ни будущего!
Мама, я давно приняла решение, у Ярославы уже не было страха в голосе, только сила. Я счастлива. Другого ничего не надо.
Ну-ну… холодно бросила мать, ты всегда упрямая, потом сама будешь плакать.
**********************
Свадьба была скромной и тёплой: только самые близкие, ничего лишнего, легкое белое платье, букет ромашек, Артём в тёмно-синем костюме. Когда ведущий ЗАГСа сказал: “Совет да любовь!”, Ярослава впервые на долгие годы почувствовала себя абсолютно на своем месте.
Мать не пришла на церемонию, вместо этого прислала похоронный букет лилий с траурной ленточкой “Опомнись, пока не поздно”. Ярослава долго смотрела на белые лилии, затем убрала их в сторону. Было больно, но успокаивалась мыслью теперь её жизнь принадлежит ей.
А дальше был сюрприз Лидия Петровна пригласила Сергея на свадьбу. Он стоял у чёрного “Лексуса”, когда молодые выходили из ЗАГСа. Сергей смотрел на Ярославу с каким-то странным выражением то ли обиды, то ли усталости.
Что ты тут делаешь? Ярослава остановилась.
Твоя мама настояла Сказала, что ты уже жалеешь и вот-вот попросишься обратно, пробормотал Сергей.
Артём мягко взял Ярославу за руку.
Ваша мама говорит много, улыбнулся он уверенно. Но не всегда стоит её слушать.
Сергей усмехнулся криво:
Звони, когда надоест жить в нищете. Я приму тебя обратно даже без условий.
И быстро отвернулся, растворяясь в суете двора. Все облегчённо выдохнули.
После свадьбы Артёму и Ярославе предложили работу в Харькове городе большом, живом, полном новых лиц и перспектив. Ярослава почти не сомневалась хотелось новой жизни, нового запуска без теней прошлого.
Перед отъездом она всё же зашла к матери. Лидия Петровна встретила её с ледяной спиной: стояла у окна, смотрела поверх крыш на холодный мартовский вечер.
Мы с Артёмом уезжаем. Через неделю. Далеко.
Бежишь от проблем? не оборачиваясь, буркнула мать.
Нет. Я бегу к счастью. Я хочу, чтобы ты была частью этого счастья, но только если научишься уважать мой выбор, мама.
Взгляд матери был тяжёлым, полным смешанных чувств. Глухой голос срывался на крик:
Ты уходишь к какому-то тренеру по йоге? Что он тебе даст, кроме бедности? Сергей мог бы всё, любая твоя прихоть! Это ошибка!
Ярослава уже не плакала. Она смотрела матери в глаза и впервые не чувствовала в себе ни страха, ни вины.
Артём надёжный человек. Он мне дал главное: ощущение покоя и уверенности. Там, где мне не надо вечно оглядываться и ждать предательства. Там, где можно просто быть собой, сказала она твёрдо.
И это ты называешь счастьем? с сарказмом спросила мать, морщась. Угробишь всё! Сергей бы купил тебе машину, сделал евроремонт, возил бы на курорты…
***************************
Ярослава не знала, что вечером мать позвонила Артёму. Голос Лидии Петровны звучал мягко, даже жалобно:
Артём, дорогой, переживаю за Ярославу Она сама не понимает, что делает. Этот переезд ошибка. Она потом поймёт, поймёт и пожалеет…
Артём слушал спокойно:
Ярослава теперь гораздо спокойнее, увереннее. Я знаю, что она по-настоящему счастлива рядом со мной, ответил он твёрдо. Решение её, но я всегда поддержу.
Посмотри себе под ноги, мальчик, холодно подытожила мать. Она ещё не раз всплакнёт по Сергею. Вернётся. Если ты любишь уступи ей, пусть подумать вернётся домой.
Артём спокойно попрощался и отключил телефон. В голове у него мелькала мысль только одна: “Как тяжело расти с такой матерью”
*************************
На следующий день Ярослава с коробкой домашних тортов и букетом ромашек пришла к матери проститься. Лидия Петровна металась по кухне, гладила скатерть, тут же сминала её в кулаке, из глаз текли слёзы то ли от тревоги, то ли от обиды.
Останься хотя бы на месяц! Может, передумаешь, отдышишься… голос матери дрожал.
Мама, всё уже устроено. Квартира, работа, знакомые коллеги Мы с Артёмом сами строим свою жизнь, устало сказала Ярослава.
Это он тебя тащит туда, чтобы ты без меня быстро забыла, жёстко встретила мать. Здесь бы ты быстро опомнилась. А там в его власти, ты для него как карточка из колоды.
Эти слова прозвучали как обвинение, которое забирает воздух. Ярослава перестала узнавать мать жёсткую, обвиняющую каждую минуту.
Ты всерьёз думаешь, что Артём такой? медленно спросила она.
Все они такие. Сергей хотя бы был честен. А этот прячется за приличиями!
Хватит, тихо, но резко оборвала Ярослава. Я больше не могу. Я не буду больше оправдываться за своё счастье!
Она пыталась уйти, но мать больно схватила её за запястье:
Я же желаю тебе только лучшего!
Лучшее я выбираю сама, освободила руку Ярослава. Я выбираю Артёма. Я выбираю своё право решать. Если нужна пауза пусть будет. Когда поймёшь возвращайся. Я всегда буду тебе рада, если сможешь принять меня настоящей.
Как знаешь выдохнула Лидия Петровна, отвернулась к окну.
Ярослава задержалась глядя на мать, на седые пряди у виска, на дрожащие плечи. Хотелось обнять Но сейчас это казалось невозможным. Тихо, на цыпочках, она вышла из квартиры. В тишине новой жизни только ей принадлежала свобода и свежий ветер над чужим вечерним городом.
