Весть о том, что у него родилась дочь, застала Семёна Платонова в бухгалтерии Киевского депо, как раз в день зарплаты. Мужики уже рассосались по домам, гремя сумками, в которых звенели только монеты, а он всё стоял у окна, мнительно теребя в руках мятые гривны.
Вот так невезение, прошипел Семён, тяжело выдохнув и бросив взгляд через плечо. Просил жену мальчика родить. А мне вот девку подсунули
Желчь и обида распирали его изнутри, злость закипела даже домой идти не хотелось, в пустую двухкомнатную квартиру на столичном Дарнице, где теперь не услышишь ни голоса, ни уюта. Пока жена его, Марфа, с малышкой лежала в роддоме на улице Ломоносова, Семён наспех собрал пожитки в потёртый рюкзак, сунул туда смену белья и половину буханки хлеба и выехал к матери в село под Черниговом, в двадцати километрах от Киева.
Через две недели Марфа вернулась в полупустую квартиру. Оглядевся по сторонам, она увидела, что Семён перед уходом всё прибрал. Бережно положила в кроватку дочку, села рядом и молча уронила голову на руки. Слёзы текли по щекам. Дочка, пухлый комочек с тёмным пушком на голове, тихо спала, иногда причмокивая во сне маленькими губками. Марфа смотрела на неё и с тоской думала: «Кто мог знать, что ты, кровинка моя, станешь разладом в семье»
Семён мужчина волевой, с квадратной челюстью, строгий. В компании его звали «железным»: не спорил, всегда был прав по-своему. Для него было важно, чтобы у мужчины остался наследник сын. Сам он вырос младшим после двух сестёр и считал, что именно на нём держится их фамилия. И вот девочка. Лишний рот, бесполезная в хозяйстве.
Марфа не сдалась: занялась работой, устроилась на завод, параллельно следила за домом и малышкой. Надеясь заслужить прощение мужа, назвала дочь Маргаритой в честь деда, чтобы имя было сильное, «родовое». Рита росла на удивление покладистой и крепкой. В полгода уже хваталась за бортики кровати, а к году носилась по квартире, обожая деревянную лошадку, подаренную соседкой. Речь пришла рано, резво бабушка за ней не поспевала, ворчала с улыбкой: «Что за шустрая девочка!»
В ясли Рита сразу проявила характер: энергичная, быстрая, неугомонная. Мальчишки часто уступали ей лопатки, а она, вооружившись деревянной ложкой, гоняла чужих кошек со двора, защищая свой маленький «мир». Откуда взялась в ней эта сила?
Семён тем временем нашёл утешение недалеко от дома стал наведываться к разведенке Зинаиде Фёдоровне, у которой росло двое сыновей. Сначала ходил «просто поговорить», а потом остался совсем. Зинаида одобряла, не перечила, только восхищалась обещала, что родит ему сына. Семён кивнул, но на душе было пусто: сына как не было, так и нет, а чужие дети не родные.
Вскоре слухи дошли и до железнодорожной слободки: дескать, его дочка настоящая пацанка, и справедливая, и здоровая, и умная. Мать Семёна зачастила с разговорами: «Сынок, съезди к ребёнку, взгляни, кровь ведь не вода». Он бы, может, и не поехал, но нашёл как-то у Зинаиды в кладовой странные травы и корни стало не по себе. Прослышал, что Зинаида бегает к соседке-знахарке.
В тот же вечер скинул с плеч вещи, неслово молвил и ушёл обратно в Киев.
Впервые, спустя почти четыре года, Семён вернулся домой. Увидел дочь: тонкая, лохматая, в ситцевом платьице, стоит напротив и смотрит исподлобья чужая. К прянику, который он достал из кармана, даже не подошла.
Ты смотри, как смотрит, проворчал Семён, ощутив себя неуютно, тебя, видать, науськали
Марфа, радостная и растерянная, быстро ответила:
Да ты что, Семён! Всё тебя ждала и всегда по-доброму вспоминала!
Любила его жена, правда. Был он не только скуп на слова, но и на ласку. Недовольство свое выражал резким хлопком по столу или взглядом; а позднее вошёл во вкус прикладывался и к жене. Рита в пять лет уже многое понимала: когда отец гневался на маму, она комкалась в уголке, сжимая кулачки:
Вот сейчас дам! смешно угрожала.
Детский кулак в нём не было угрозы, но Семёна злило: видел в дочери упрямство, которого сам себе не позволял.
Ненадолго Семён смягчился, когда Марфа родила сына. Артём стал его гордостью, а все заботы легли на Риту она нянчила брата, помогала матери, убирала, училась. Семён радовался, но радость была сдержанная: требовательность его осталась прежней.
Марфа покорно сносила ругань, лишь бы руки не поднимал. Рита же, к семи годам став настоящей защитницей, могла в любой момент заявить:
Вот я тебя милиционеру сдам!
Отец бросался за ремнём, но Рита не боялась: раз засмеётся, а раз и к участковому приведёт. После такого случая Семён стал осторожней; порой бросал вслед раздражённо:
Вот ведь, зверёныш
Когда в семье появилась младшая Оля, Семён был безразличен: её судьба и воспитание снова оказались на плечах старшей.
Рита, едва возвращаясь из школы, делала уроки, помогала по дому, занималась с братом и сестрёнкой. Марфа изо всех сил старалась уберечь детей, а Семён привык: старшая дочка главная помощница.
Вышла Рита в восьмой класс и сказала, что будет поступать учиться в Харьков. Семён вспыхнул:
Ты как там будешь жить? Денег у нас нет! гаркнул он.
Не просила и не прошу, твёрдо ответила Рита. Сама решу свою судьбу.
Схватился за ремень, а Рита схватила ухват страх был, но не меньше решимости. Семён почувствовал: с такой лучше не связываться и отступил, выматерившись.
Марфа тайком собрала дочке еду, несколько сотен гривен и благословила: «Езжай, дочка. Справишься»
Рита поступила в техникум на машиностроительный факультет, сняла койко-место в общежитии, устроилась вечером убирать подъезды. Денег хватало впритык; помощи от отца не ждала, мать лишь иногда присылала посылки.
Подругой в общежитии стала весёлая, огневолосая Нина из Днепра, всегда настроенная на поиск женихов. Но Риту интересовала учёба и подработка ей некогда было влюбляться.
Особенно Риту зацепил молодой преподаватель инженерии Александр Васильевич. Тихий, умный, серьёзный, он стал первым, кого она в молодости невольно выделила и уважала.
На одной из лекций Рита не выдержала издевательств однокурсников и рявкнула, чтобы те ушли из аудитории. Слова её подействовали: в группе знали связываться с Платоновой себе дороже. И Александр Васильевич с удивлением и благодарностью посмотрел на неё так зародилось молчаливое уважение.
Домой Рита приезжала только по праздникам. Отец её не приветствовал приезжала будто в гостиницу. Младшие подросли, тянулись скорее к родителям, чем к сестре. Старшая теперь гостья.
Через пару лет Рита познакомилась в общежитии с Сергеем Коваленко: высокий, тихий, работящий парень. Начали встречаться. Он не пил и не требовал от девушки невозможного, предложил пожениться. Сыграли свадьбу на троих Марфа тихо радовалась, отец не приехал.
Родилась дочка Вера. Сергей первое время был заботлив, но вскоре остыл всё больше пропадал на работе, стал задерживаться в компании. Деньги шли впритык, заботы легли на плечи Риты. Однажды, когда Сергей пришёл пьяный и нагрубил жене, она молча собрала вещи, забрала дочку и ушла.
Как ты будешь одна? всполошилась Нина.
А иначе нельзя. Одной лучше, чем терпеть унижение, ответила Рита.
Вскоре устроилась на завод, поднялась по карьерной лестнице теперь была мастером участка. Поддерживала мать, помогала младшим и ещё умудрялась копить понемногу.
Однажды, когда на душе скопилась усталость, а в почтовом ящике лежала открытка с приглашением на встречу выпускников, Рита вдруг вспомнила Александра Васильевича. Мелькнула мысль а где он теперь?
Встреча произошла неожиданно: в супермаркете у метро. Узнали друг друга сразу. Посмеялись, поговорили оказалось, оба одиноки. Он предложил встретиться за чаем, она согласилась.
За чаем разговорились. Оказалось, что у обоих в жизни были и трудности, и разочарования, но оба не сдались. Оба научились быть сильными сами для себя.
Слово за слово и Александр Васильевич предложил:
Давайте попробуем быть семьёй. Я уважаю вас и вашу дочь. Вместе мы сможем быть счастливыми.
Долго Рита не отвечала, а потом сказала:
Попробуем. Только я своих не брошу. Семья это когда все вместе, и никто не лишний.
Так началась их новая жизнь. Дом маленький, но любви и заботы через край.
Семён, узнав, что дочь не только самостоятельно добилась всего, но теперь и стала заботиться о матери, брате и сестре, впервые задумался: может, не сын важен для рода, а то, какой человек вырастет из твоего ребёнка? В старости только Рита помогала отцу, приезжала ухаживать, не бросила в беде.
А когда он оказался на больничной койке, понял именно «ненужная» дочка стала его единственной опорой. Глядя ей в глаза, промолвил:
Прости меня, дочка. Ты сильнее, чем я когда-либо мечтал.
А Рита улыбнулась без злости, с любовью.
Не стоит, пап. Главное понять вовремя, что главное в жизни не то, кто наследует твою фамилию, а кто не бросает тебя в беде.
И так в доме Платоновых зазвучали снова и голоса, и смех, и самое главное уважение. Все наконец поняли: неважно, кто ты мальчик или девочка. Важно каким человеком ты стал.
В жизни оценят не силу, а доброту, не громкие обещания, а тихую верность. Только уважая себя и других, можно научиться по-настоящему любить и быть счастливыми.
