NewsControl

«— Мишенька, мы уже пять лет ждали. Пять лет! Врачи говорят, детей у нас не будет. А тут вдруг… — Мишенька, посмотри! — я замерла у калитки, не веря глазам. Муж неуклюже переступил порог, согнувшись под тяжестью ведра с рыбой. Июльская утренняя прохлада пробирала до костей, но то, что я увидела на лавке у забора, заставило забыть о холоде. — Что там? — Михаил поставил ведро и подошёл ближе. На старой лавке лежала плетёная корзина, в которой, завернутый в выцветшую пелёнку, спал ребёнок. Его огромные карие глаза смотрели на меня прямо — без страха, без интереса, просто смотрели. — Господи, — выдохнул Михаил, — откуда он взялся? Я аккуратно провела пальцем по его тёмным волосам. Малыш не пошевелился, не заплакал — только моргнул. В его крошечном кулачке зажат был листочек бумаги. Я осторожно разжала пальчики и прочла записку: «Пожалуйста, помогите ему. Я не могу. Простите». — Надо звонить в полицию, — нахмурился Михаил, почесал затылок. — И в сельсовет сообщить. Но я уже взяла малыша на руки, прижала к себе. От него пахло дорожной пылью и немытыми волосами. Комбинезон был потрёпанный, но чистый. — Анна, — Мишенька тревожно глянул на меня, — мы не можем просто так его взять. — Можем, — я встретилась с ним взглядом. — Мишенька, мы пять лет ждали. Пять. Врачи говорят, детей не будет. А тут… — Но законы, документы… Родители могут объявиться, — возразил он. Я покачала головой: Не появятся. Я чувствую это. Мальчик вдруг широко мне улыбнулся, будто понимал наш разговор. Этого было достаточно. Через знакомых мы оформили официальную опеку и документы. 1993 год был непростым. Через неделю мы заметили странное: малыш, которого я назвала Ильёй, не реагировал на звуки. Сначала думали — просто задумчивый. Но когда соседский трактор прогрохотал под окнами, а Илья даже не вздрогнул, сердце сжалось. — Мишенька, он не слышит, — прошептала я вечером, укладывая ребёнка спать в старую колыбель, доставшуюся от племянника. Муж долго смотрел на огонь в печи, потом вздохнул: Поедем к врачу в Заречье. К Николаю Петровичу. Врач осмотрел Илью и развёл руками: Глухота врождённая, полная. Операция — бессмысленна. Я рыдала всю дорогу домой. Михаил молчал, стискивая руль так, что костяшки побелели. Вечером, когда Илья уснул, он достал из шкафа бутылку. — Мишенька, может, не надо… — Нет, — он налил полстакана и выпил залпом. — Не отдадим. — Кого? — Его. Никому не отдадим, — твёрдо сказал он. — Сами справимся. — Но как? Как его учить? Как?.. Михаил перебил меня жестом: — Если надо — ты научишься. Ты ведь учительница. Придумаешь. Этой ночью я не сомкнула глаз. Лежала, глядя в потолок, и думала: “Как учить ребёнка, который не слышит? Как дать ему всё нужное?” На рассвете пришло понимание: у него есть глаза, руки, сердце. Значит, есть всё необходимое. На следующий день я взяла тетрадь и стала составлять план. Искать литературу. Придумывать, как учить без звуков. С этого момента жизнь изменилась навсегда. Осенью Илье исполнилось десять. Он сидел у окна и рисовал подсолнухи. В его альбоме они были не просто цветами — они танцевали, кружились в особом танце. — Мишенька, посмотри, — я позвала мужа, заходя в комнату. — Опять жёлтый. Сегодня он счастлив. За эти годы мы с Ильёй научились понимать друг друга. Я освоила дактилологию — пальцевую азбуку, потом жестовый язык. Михаил учился медленнее, но самые главные слова — «сын», «люблю», «горжусь» — давно помнил. Школы для таких детей у нас не было, и я занималась с ним сама. Читать он научился быстро: алфавит, слоги, слова. Считать — ещё быстрее. Но главное — он рисовал. Всегда и везде. Сначала пальцем на запотевшем окне. Потом — на доске, которую Михаил сколотил специально для него. Позже — красками на бумаге и полотне. Краски я заказывала из города по почте, экономя на себе, чтобы у сына были хорошие материалы. — Опять твой немой что-то черкает? — фыркнул сосед Семён, заглядывая через забор. — Какой от него толк? Михаил поднял голову от грядки: — А ты, Семён, чем полезным занимаешься? Кроме как язык распускать? С сельчанами было непросто. Они нас не понимали. Дразнили Илью, обзывали. Особенно дети. Однажды он пришёл с разорванной рубашкой и царапиной на щеке. Молча показал, кто это сделал — Колька, сын самого главного в селе. Я плакала, обрабатывая рану. Илья вытирал мои слёзы пальцами и улыбался: мол, не переживай, всё хорошо. Вечером Михаил ушёл. Вернулся поздно, ничего не сказал, но под глазом был синяк. После этого случая Илью больше никто не трогал. К подростковому возрасту рисунки изменились. Появился собственный стиль — словно из другого мира пришедший. Он рисовал мир без звуков, но в этих работах была такая глубина, что захватывало дух. Все стены дома были увешаны его картинами. Однажды к нам приехала районная комиссия проверять, как я веду домашнее обучение. Строгая бабушка вошла и, увидев картины, застыла. — Кто это нарисовал? — спросила она шёпотом. — Мой сын, — с гордостью ответила я. — Вам надо показать это специалистам, — сняла очки. — У вашего мальчика — настоящий дар. Мы боялись. Мир за пределами села казался огромным и опасным для Ильи. Как он там без нас, без привычных жестов и знаков? — Поедем, — настояла я, собирая его вещи. — Это ярмарка художников в районе. Надо показать работы. Илье было уже семнадцать. Высокий, худой, с длинными пальцами и внимательным взглядом. Он нехотя кивнул — спорить со мной бессмысленно. На ярмарке его работы повесили в самом дальнем углу. Пять небольших картин — поля, птицы, руки, держащие солнце. Люди проходили мимо, смотрели, но не останавливались. А потом подошла она — седая женщина с прямой спиной и острым взглядом. Долго стояла, не двигаясь, перед картинами. Потом неожиданно повернулась ко мне: — Это ваши работы? — Моего сына, — я кивнула на Илью, стоявшего рядом с руками, скрещёнными на груди. — Он не слышит? — догадалась, заметив, как мы общаемся жестами. — Да, с рождения. Она кивнула: — Я Вера Сергеевна, из художественной галереи Москвы. Вот эта работа… — женщина задержала дыхание, любуясь самой маленькой картиной с закатом над полем. — В ней есть то, что многие художники ищут годами. Я хочу купить её. Илья замер, смотря на меня, пока я переводила её слова своими корявыми жестами. Его пальцы дрогнули, а в глазах мелькнуло недоверие. — Вы серьёзно не думали продавать? — в её голосе звучала профессиональная уверенность. — Мы… — я запнулась, чувствуя, как щеки краснеют. — Мы даже не думали о продаже. Это его душа на холсте. Она достала кожаный кошелёк и, не торгуясь, отсчитала сумму — такую, какую Михаил зарабатывал за полгода работы в столярной мастерской. Через неделю она пришла снова. Забрала вторую работу — ту, где руки держат утреннее солнце. А в середине осени почтальон принёс конверт. «В работах вашего сына — редкая искренность. Понимание глубины без слов. Именно это сейчас ищут настоящие ценители искусства». Столица встретила нас серыми улицами и холодными взглядами. Галерея оказалась скромным помещением в старом здании на окраине. Но каждый день приходили люди с внимательными лицами. Они рассматривали картины, обсуждали композиции, цвета. Илья стоял в сторонке, наблюдая за движением губ и жестами. Хотя слов он не слышал, выражения лиц говорили сами за себя: происходило нечто особенное. Потом начались гранты, стажировки, публикации в журналах. Его прозвали «Художник тишины». Его работы — словно немой крик души — находили отклик у каждого увидевшего. Прошло три года. Михаил не сдержал слёз, провожая сына на персональную выставку. Я старалась держаться, но внутри всё гудело. Сын — уже взрослый. Без нас. Но он вернулся. Однажды солнечным днём он появился на пороге с охапкой полевых цветов. Обнял нас и, взяв за руки, провёл через всё село, мимо любопытных взглядов, к далёкому полю. Там стоял Дом. Новый, белый, с балконом и огромными окнами. Давно все гадали, кто этот богатый человек, что строит здесь, но хозяина никто не знал. — Что это? — прошептала я, не веря глазам. Илья улыбнулся и вынул ключи. Внутри оказались просторные комнаты, мастерская, книжные полки, новая мебель. — Сынок, — Михаил растерянно оглядывался, — это… твой дом? Илья покачал головой и жестами показал: «Наш. Ваш и мой». Потом вывел нас во двор, где на стене дома висела огромная картина — корзина у калитки, женщина с сияющим лицом, держащая ребёнка, и надпись жестами: «Спасибо, мама». Я застыла, не в силах пошевелиться. Слёзы лились по щекам, но я их не вытирала. Мой всегда сдержанный Михаил вдруг шагнул вперёд и крепко обнял сына. Илья ответил ему тем же, потом протянул руку мне. И мы стояли так втроём посреди поля, возле нового дома. Теперь картины Ильи украшают лучшие галереи мира. Он открыл школу для глухих детей в областном центре, финансирует программы поддержки. Село гордится им — нашим Ильёй, который слышит сердцем. А мы с Михаилом живём здесь же, в белом доме. Каждое утро я выхожу на крыльцо с чашкой чая и смотрю на картину на стене. Иногда думаю — что было бы, если бы в тот июльский рассвет я не вышла тогда? Если бы не увидела его? Если бы испугалась? Илья теперь живёт в городе, в большой квартире, но каждые выходные приезжает домой. Обнимает меня — и все сомнения исчезают. Он никогда не услышит моего голоса. Но знает каждое слово. Он не услышит музыки, но создаёт свою — из красок и линий. И, глядя на его счастливую улыбку, я понимаю: самые главные моменты жизни происходят в полной тишине. Ставьте лайк и делитесь своими мыслями в комментариях!»

Мишенька, мы ведь уже пять лет ждём. Пять лет. Врачи сказали детей у нас не будет. А вдруг Мишенька, смотри!

Įdomybės

012

А это баночка зачем, солнышко? — спросила мама. Мальчик даже не поднял глаз: — Чтобы купить дедушке торт… У него ведь никогда не было своего. Слова эти прозвучали так искренне и по-настоящему, что у матери в горле встал ком, еще до того, как она успела понять, что слышит. На столе была лишь горстка монет, которые он складывал, будто они сокровище. Тронула маму не сумма — а сердце этого ребёнка, который ещё не знал цену деньгам, но хорошо знал, что такое благодарность. До дедушкиного дня рождения оставалась неделя. Человек с натруженными руками, молчаливый, привыкший заботиться о других и ничего не просить взамен… Однажды, почти в шутку, сказал: — Мне никогда не дарили торт только для меня… Взрослый забудет такие слова, а для ребёнка — это стало делом жизни. С тех пор: — копил мелочь, не тратил на сладости; — не покупал себе ничего после школы; — даже продал две свои рисуночки; — и каждый вечер клал в банку ещё одну монетку — под звон надежды. Наступило воскресенье, день рождения. На столе — простая покупная торта, одна криво воткнутая свеча, ребёнок, трепещущий от волнения, и дедушка, которого что-то сломило прямо в этот миг. Слёзы были не от вкуса. И не из-за размера. И не из-за цены. Он заплакал, потому что впервые в жизни… кто-то подумал именно о нём. С любовью — маленькой на вид, но бескрайней внутри. Ведь иногда самый большой поступок умещается в самой простой баночке, а настоящая любовь приходит от того, у кого меньше всего… но кто умеет чувствовать сильнее всех.

А это баночка зачем, милый? Дочка даже не подняла глаз сидит, ковыряется в своих монетках. Я хочу купить

Įdomybės

010

Найдёшь свою судьбу. Не стоит торопиться — всему своё время У Полины была давняя, немного странная традиция: каждый год, накануне Нового года, она отправлялась к гадалке. В Москве найти новую гадалку было совсем не сложно. Полина чувствовала себя одинокой — сколько ни пыталась познакомиться с достойным молодым человеком, всё безуспешно. Казалось, всех приличных парней давно разобрали… — В этом году встретишь свою судьбу! — торжественно объявила темноглазая гадалка, глядя на блестящий кристалл. — А где? Где я его встречу? — нетерпеливо спросила Поля. — Каждый год мне говорят одно и то же, а годы идут, а судьбу я так и не нашла. Мне вас рекомендовали как самую сильную гадалку. Я требую, чтобы вы назвали точное место! Иначе такой антирекламы устрою… — пригрозила девушка. Гадалка закатила глаза. Понимая, что имеет дело с невозможной клиенткой, так просто она от неё не отвяжется. Если не соврёт сейчас, будет сидеть до вечера, задерживая очередь желающих узнать свою судьбу. — В поезде встретишь! — выговорила с закрытыми глазами. — Вот прямо вижу… высокий блондин, очень красивый. Настоящий принц… — Вот это да! — обрадовалась девушка. — А в каком поезде и когда именно? — Перед Новым годом! — весело поддержала гадалка. — Езжай на вокзал, сердце само подскажет, куда взять билет… — Спасибо! — счастливо улыбнулась девушка. Полина вышла из подъезда гадалки, поймала такси и помчалась на вокзал. У кассы её энтузиазм немного поугас: она растерянно глядела на расписание, не понимая, куда брать билет… — Говорите! — раздражённо бросила кассирша. — Нижний Новгород… На тридцатое декабря. Купейный вагон, — пробормотала Поля. Она уже представляла, как сидит в уютном купе, пьёт чай, как вдруг открывается дверь и входит… тот самый принц. Дома она быстро собрала необходимые вещи — вечером уже отправление поезда… О последствиях поездки и о том, что будет делать в новогоднюю ночь в чужом городе, девушка не думала — ей хотелось одного: чтобы предсказание гадалки наконец сбылось. Ведь так грустно быть никому не нужной, особенно в праздничные дни, когда все семьями закупаются к новогоднему столу, выбирают подарки… все, кроме неё. Через несколько часов Полина уже сидела в купе с стаканом чая, как и мечтала. Осталось дождаться, когда войдёт её принц… — Здравствуйте, доченька! — приветствовала пожилая женщина, кидая огромный чемодан на полку. — Где моё место? — Вот… — растерянно заморгала Полина, показывая на полку напротив. — А вы не ошиблись? — Нет, дорогая, не ошиблась, — улыбнулась бабушка и уселась на свободную полку. — Извините, я передумала ехать! — неожиданно сказала Полина. — Потерпи минутку, сумку припрячу, — ответила женщина. — Всё… Поезд поехал, — тяжело вздохнула Полина. — Что теперь? — Почему выйти захотела? Забыла что-то? — спросила попутчица. Полина, опустив глаза, отвернулась к окну. А тем временем Светлана Александровна достала из сумки домашние пирожки и угостила соседку. — К дочери в гости ездила, сейчас домой спешу: сын с невестой приедут, вместе Новый год встречать будем. — Вам повезло… А я, наверное, Новый год на вокзале встречу, — сказала Поля с грустью. За разговором девушка решилась рассказать всю свою историю. — Эх ты, глупышка! — сказала бабушка. — Найдёшь свою судьбу. Не стоит торопиться. Всему своё время… Следующим утром Полина вышла на перрон города, который впервые видела. Помогла попутчице сойти, остановилась, не зная, куда идти дальше. — Спасибо, Полина! С наступающим! — поблагодарила Светлана Александровна. — И вас! — грустно улыбнулась девушка. Женщина посмотрела на Полину и вдруг предложила: — Поехали ко мне! Ёлку нарядим, праздничный стол накроем… — Это неудобно… — замялась Полина. — А на вокзале удобно? Поехали, не обсуждается! — решительно ответила женщина. Полина всё же согласилась. Светлана Александровна была права — снаружи бушевала метель. — Сашенька с Лизой уже дома, — улыбнулась женщина. Саша встретил маму у лифта, забрав тяжёлую сумку. — Саш, привет! А я с гостьей. Это дочь моей давней подруги, Полиночка, — женщина заговорщически подмигнула девушке. — Замечательно! Проходите, Полина. Девушка взглянула на высокого светловолосого парня и покраснела — именно такого она представляла себе в поезде… — А где Лиза? — спросила мама. — Мам, Лизы нет и не будет. Не хочу обсуждать, — нахмурился Саша. — Ладно… — растерялась женщина. Вечером все вместе провожали старый год. — Полина, вы надолго к нам? — улыбнулся Саша, положив ей в тарелку салат. — Нет, утром уеду, — сказала девушка. Уезжать ей не хотелось — в этом доме было уютно, и казалось, что она знает Светлану Александровну и Сашу всю жизнь. — Куда торопиться? — недоумевала бабушка. — Останься, Полина, в гостях! — Правильно, оставайся! У нас отличная каток, завтра вечера сходим. Не уезжай! — сказал Саша. — Уговорили, — улыбнулась Полина. — С радостью останусь. Следующий Новый год они встречали вчетвером: Светлана Александровна, Саша, Полина и маленький Артём… А вы верите в новогодние чудеса?

Судьба найдётся сама. Не стоит торопиться. У всему свой час. У Полины была давняя, немного странная традиция

Įdomybės

011

Мне 38 лет, и всего два дня назад моя жена решилась простить мне измену, которая длилась несколько месяцев: история о том, как служебный роман чуть не разрушил мою семью, что мы пережили после раскрытия, и почему шанс всё построить заново — это не подарок судьбы, а тяжелейшая ответственность

Мне тридцать восемь лет, и буквально два дня назад моя жена решила простить мне измену, которая длилась

Įdomybės

0264

Муж решил сравнить меня с бывшей супругой, и я пригласила его вернуться к ней

А вот Лариса всегда щепотку сахара в борщ бросала. Чутьчуть, как будто ножом царапала, и вкус получался

Įdomybės

016

Муж стал каждый день возвращаться домой всё позже: сначала на полчаса, потом на час-два. Говорил – задержался на работе, был в пробке, появились срочные дела. Телефон выключен, ест мало, сразу идёт в душ и молчит. Я стала отмечать себе часы его возвращения – не из ревности, а потому что за 15 лет брака такого не было. Раньше всегда писал, когда выезжал из офиса. Теперь – нет. Звонишь – не берёт или перезванивает позже. Глаза красные, одежда пахнет сигаретным дымом, хотя он не курит, выглядит уставшим сильнее, чем позволяет работа. Однажды я спросила: «У тебя кто-то есть?» Он ответил – «Нет, просто устал» – и сразу сменил тему. Всё повторялось снова и снова. В один день я ушла с работы пораньше и поехала к его офису. Он вышел в обычное время, сел в машину и поехал, но не домой. Я осторожно последовала за ним. Он свернул с проспекта на тихую улицу, которую я отлично знала. Он приехал… на кладбище. Припарковался, достал из машины пакет и медленно пошёл к одной из могил. Долгое время стоял на коленях, убирал надгробие, доставал цветы, разговаривал сам с собой. Это была могила его мамы. Она умерла три месяца назад. Я знала, что он приходит сюда — но думала, что время от времени, а не каждый день. Я увидела его слёзы и боль, которой он не показывает дома. Он долго ещё возвращался поздно, всегда на одно место. Я стала замечать упаковки от цветов, чеки из ближайшего цветочного… Подозрительных сообщений не было, других женщин тоже. Через неделю я призналась ему, что следила. Он не рассердился и без крика рассказал — с тех пор, как умерла мать, не может не прийти к ней, не поговорить, не попросить прощения за всё недосказанное. Так он борется с пустотой и мольбой о прощении, так пытается справиться с утратой. С тех пор, если опаздывает, всегда говорит, где он. Иногда мы идём вместе, иногда он ходит один. Это была не измена. Это была не двойная жизнь. Это была тишина и боль, которую он переживал наедине. А я это увидела, когда сама решила искать совсем другое.

Муж начал задерживаться на работе каждый день. Сначала приходил позже минут на тридцать, потом на час

Įdomybės

026

Пять лет назад муж ушёл к другой женщине и стал отцом её сына, а теперь просит меня стать мальчику матерью — мой решительный ответ потряс его и всю нашу семью

6 марта, среда. Сегодня странный день. Поставила кружку с чаем на подоконник и услышала настойчивый звонок

Įdomybės

026

— Бабушка Алла! — вдруг вскрикнул Матвей. — Кто вам позволил держать волка в деревне?

Бабушка Алла! удивленно крикнул Матвей. Кто вам разрешил держать волка в деревне? Алла Степановна разрыдалась

Įdomybės

035

Я устроила шикарный праздник на пятнадцатилетие своей приемной дочери, а её отец ушёл к бывшей жене – десять лет я была для ребёнка мамой, но в самый важный день мне велели уйти, пока она сама не выбрала, кто для неё настоящая семья

Оплачиваю праздник пятнадцатилетия своей падчерицы, а ее отец возвращается к бывшей жене. Десять лет.