NewsControl

Обстоятельства не складываются сами — их создают люди. Вы создали условия, в которых выбросили живое существо на улицу. А теперь хотите их изменить, когда вам удобно. Олег возвращался домой с работы: обычный зимний вечер, когда всё вокруг — будто накрыто пеленой скуки. Проходя мимо продуктового магазина, он увидел дворовую собаку — рыжую, лохматую, с глазами потерявшегося ребёнка. — Чего тебе тут надо? — буркнул Олег, но остановился. Собака подняла морду, посмотрела на него. Не просила ничего — просто смотрела. «Наверное, хозяев ждёт», — подумал он и пошёл дальше. Но на следующий день — та же картина. И через день — снова. Собака словно приросла к этому месту. Олег начал замечать: люди проходят мимо, кто-то бросает кусок булки, кто-то — сосиску. — Ну, чего ты тут сидишь? — спросил он однажды, присев рядом. — Хозяева где? Собака осторожно подползла и, аккуратно, прижалась мордой к его ноге. Олег замер. Когда он последний раз кого-то гладил? После развода прошло три года. Квартира — пустая. Только работа, телевизор, холодильник. — Ладушка ты моя, — прошептал он, сам не зная, почему назвал её этим именем. На следующий день принёс сосиски. Через неделю — разместил объявление в интернете: «Найдена собака. Ищем хозяев». Никто не позвонил. А через месяц, возвращаясь после ночного дежурства — Олег работал инженером, часто сидел на объекте сутками — увидел толпу у магазина. — Что случилось? — спросил он у соседки. — Собаку сбили. Та, которая тут месяц сидела. Сердце ушло в пятки. — Где она? — В ветклинику отвезли на проспекте Леси Украинки. Но там денег требуют бешеных… А кому она нужна, бездомная? Олег ничего не сказал. Развернулся и побежал. В клинике ветеринар покачал головой: — Переломы, внутреннее кровотечение. Лечение дорогое, да и не факт, что выживет. — Лечите, — сказал Олег. — Сколько надо — заплачу. Когда её выписали, забрал домой. Впервые за три года его квартира наполнилась жизнью. Жизнь изменилась. Коренным образом. Олег просыпался не от будильника — а от того, что Лада тихонько касалась носом его руки. Как бы напоминая: «Пора вставать, хозяин». И он вставал — с улыбкой. Если раньше утро начиналось с кофе и новостей, теперь — с прогулки в парке. — Ну что, девочка, идём гулять? — говорил он, и Лада радостно виляла хвостом. В ветклинике оформили все документы. Паспорт, прививки. Теперь она официально была его собакой. Олег даже фотографировал каждую справку — на всякий случай. Коллеги удивлялись: — Олег, ты что, помолодел? Такой бодрый стал. И правда — впервые за много лет он почувствовал себя нужным. Лада оказалась умной — невероятно! С пониманием реагировала на полуслова. Если он задерживался на работе — встречала у двери с тёплым взглядом: «Я волновалась». Вечерами гуляли в парке. Долго. Олег рассказывал ей о работе, о жизни. Забавно? Может быть. Но ей нравилось слушать. Она смотрела внимательно, иногда тихо поскуливала в ответ. — Понимаешь, Ладушка, раньше я думал, что одному проще. Никто не мешает, никто не достаёт. А оказывается… — он гладил её по голове. — Оказывается, просто страшно было снова кого-то полюбить. Соседи привыкли к ним. Тётя Вера из соседнего подъезда всегда прихватывала косточку. — Хорошая собачка, — говорила она. — Видно, что любимая. Месяц прошёл. Второй. Олег даже подумывал завести страницу в соцсетях — выкладывать фото Лады. Она была фотогенична — рыжая шерсть на солнце переливалась золотом. Но произошёл неожиданный поворот. Обычная прогулка в парке. Лада обнюхивала кусты, Олег сидел на лавочке, читал с телефона. — Герда! Герда! Олег поднял голову. К ним шла женщина, лет тридцати пяти, в дорогом спортивном костюме, блондинка, накрашенная. Лада насторожилась, прижала уши. — Простите, — сказал Олег. — Вы ошиблись. Это моя собака. Женщина остановилась, руки в боки. — Как это ваша? Я не слепая, вижу — это моя Герда! Я её полгода назад потеряла! — Простите? — Именно так! Она убежала у подъезда, я всюду её искала! А вы её украли! Олега будто по ногам ударили. — Подождите, как потеряли? Я её подобрал у магазина. Она там месяц сидела, бездомная. — А почему сидела? — женщина сделала шаг ближе. — Потому что потерялась! Я её обожала! Мы с мужем специально породистую покупали! — Породистую? — Олег посмотрел на Ладу. — Это же дворняжка. — Она метис! Очень дорогая! Олег встал, Лада прижалась к его ногам. — Хорошо. Если это ваша собака — покажите документы. — Какие документы? — Ветпаспорт, справки о прививках. Что угодно. Женщина замялась: — Все дома! Но я и так её узнала! Герда, ко мне! Лада не шевельнулась. — Герда! Иди сюда! Живо! Собака ещё сильнее прижалась к Олегу. — Видите? — тихо сказал он. — Она вас не знает. — Просто обиделась, что я её потеряла! — женщина повысила голос. — Но она моя! И я требую её вернуть! — У меня есть документы, — спокойно ответил Олег. — Справка из клиники после аварии, паспорт, чеки за корм и игрушки. — Мне плевать на ваши документы! Это кража! Пассажи́ры начали оборачиваться. — Знаете что? — Олег достал телефон. — Давайте решать по закону. Вызову полицию. — Вызывайте! — фыркнула женщина. — Я докажу, что это моя собака! У меня есть свидетели! — Какие свидетели? — Соседи видели, как она убежала! Олег набрал номер. Сердце колотилось. А вдруг она права? Вдруг Лада действительно убежала от неё? Но зачем тогда месяц сидела у магазина, не искала дорогу домой? И главное — почему сейчас прячется за него? — Алло, полиция? Тут спор по поводу собаки… Женщина язвительно улыбнулась: — Посмотрим. Справедливость восторжествует. Верните мою собаку! А Лада всё теснее жалась к Олегу. И тут он понял — будет бороться за неё. До конца. Потому что за эти месяцы Лада стала не просто собакой. Она стала семьёй. Участковый приехал через полчаса. Сержант Михайличенко — человек основательный, Олег его знал по работам в управляющей компании. — Ну, рассказывайте, — сказал он, открывая блокнот. Женщина заговорила первой — быстро, сбивчиво: — Это моя собака, Герда! Купили за десять тысяч! Полгода назад убежала, я её искала! Этот человек украл! — Не украл, а подобрал, — спокойно возразил Олег. — У магазина. Месяц сидела голодная. — Сидела потому, что потерялась! Михайличенко внимательно посмотрел на Ладу, та жалась к Олегу. — Документы есть? — У меня, — Олег достал папку. К счастью, все бумаги были с собой. — Справка из ветклиники, лечил после аварии. Паспорт, прививки. Участковый просмотрел документы. — А у вас что? — обратился к женщине. — Всё дома! Но это моя Герда! — Расскажите подробнее, как потеряли собаку? — Гуляли, она сорвалась с поводка и убежала. Я искала, объявления развешивала. — Где вы гуляли? — В парке. Здесь рядом. — Где живёте? — На проспекте Леси Украинки. Олег вздрогнул: — Подождите. Это два километра от магазина, где я её нашёл. Если потерялась в парке, как оказалась там? — Ну, заблудилась, наверное. — Собаки обычно находят дорогу домой. Женщина покраснела: — А вы что понимаете в собаках!? — Понимаю, — тихо сказал Олег. — Любимая собака не сидит месяц голодная на одном месте. Она ищет хозяев. — Можно вопрос? — подключился участковый. — Вы сказали — искали собаку, развешивали объявления. А почему в полицию не обращались? — В полицию? Не додумалась. — Полгода прошло. Собаку за десять тысяч потеряли — и не пошли? — Думала, сама найдётся. Михайличенко нахмурился: — Женщина, дайте паспорт, уточню адрес. Руки дрожали, она достала. — Вот паспорт. — Прописка на проспекте Леси Украинки, дом пятнадцать. Квартира какая? — Двадцать третья. — Понятно. Скажите, когда потеряли собаку? — Около двадцатого января. — Я подобрал её двадцать третьего, — сказал Олег. — А она уже почти месяц до этого там сидела. Значит, потерялась раньше? — Может, ошиблась с датой, — женщина занервничала. Вдруг она сломалась: — Ладно, пусть будет ваша! Но я её действительно любила. Тишина. — Как так получилось? — тихо спросил Олег. — Муж настаивал — переезжаем, с собакой не пустят в арендуемую квартиру. Продать не удалось — не породистая. Оставила у магазина, думала, кто-нибудь заберёт. У Олега внутри всё перевернулось. — Вы её выбросили? — Ну, оставила… Не выбросила! Думала, кто-то хороший найдёт. — Почему теперь хотите забрать? Женщина всхлипнула: — С мужем развелись. Он уехал, я осталась одна. Так одиноко… Захотелось вернуть Герду — я же её любила! Олег смотрел и не верил. — Любили? — медленно повторил он. — Любимых на улицу не выкидывают. Михайличенко закрыл блокнот. — Всё понятно. Документально собака принадлежит гражданину… — взглянул в паспорт — Вороненко. Он лечил, оформлял, содержит. С юридической точки зрения вопросов нет. Женщина плакала: — Но я ведь передумала! Хочу вернуть! — Поздно, — сухо ответил участковый. — Оставили — значит, оставили. Олег присел рядом с Ладой, обнял её: — Всё, девочка, всё хорошо. — Можно хоть погладить? — тихо попросила женщина. — Последний раз? Олег посмотрел на Ладу. Она прижала уши, забилась под руку. — Видите? Она боится вас. — Я же не специально. Обстоятельства так сложились… — Знаете что? — Олег встал. — Обстоятельства не складываются — их создают люди. Вы создали условия, чтобы выбросить живое существо, а теперь хотите поменять их, когда вам удобно. Женщина расплакалась: — Я понимаю… Мне просто очень тяжело быть одной. — А ей было хорошо сидеть месяц там, ждать вас? Тишина. — Герда… — негромко позвала женщина. Собака не шелохнулась. Женщина развернулась и быстро ушла. Михайличенко хлопнул Олега по плечу: — Верное решение. Видно, она к вам привязалась. — Спасибо. Что поняли. — Да что там… Сам собачник, знаю, как это. Когда участковый уехал, Олег остался с Ладой один. — Ну что, — сказал он, гладя её по голове, — больше никто не сможет нас разлучить. Обещаю. Лада посмотрела на него. И Олег увидел в её глазах даже не благодарность, а безграничную собачью любовь. Любовь. — Пойдём домой? Она весело тявкнула и пошла рядом. По дороге Олег думал: женщина в одном была права. Обстоятельства могут быть разными — можно потерять работу, жильё, деньги. Но есть то, что нельзя потерять — ответственность, любовь, сочувствие. Дома Лада устроилась на любимом коврике, Олег заварил чай и сел рядом. — Знаешь, Ладушка, — задумчиво сказал он, — может, всё и к лучшему. Теперь точно знаем — мы нужны друг другу. Лада удовлетворённо вздохнула.

Обстоятельства не складываются сами собой. Их создают люди. Это вы устроили ситуацию, когда выбросили

Įdomybės

025

Счастливые всегда сияют улыбками

Я расскажу вам историю о Полине, женщине из Москвы, и её дочери Злате. Однажды, глядя в окно, где летний

Įdomybės

032

— Бабушка Алла! — закричал Матвей. — Кто вам разрешил держать волка в деревне? Алла Степановна горько расплакалась, увидев разрушенный забор. Она уже не первый раз подпирала его досками и чинила гнилые столбики, надеясь, что ограда простоит, пока она сможет собрать достаточно денег со своей маленькой пенсии. Но не судьба! Забор рухнул. Вот уже десять лет Алла управлялась с хозяйством одна, с тех пор как её любимый муж, Пётр Андреевич, ушёл в мир иной. У него были золотые руки. Пока он был жив, бабушка Алла ни о чём не переживала. Пётр был мастером на все руки — плотником и столяром. Он всё делал сам, и не нужно было звать мастеров. В селе его уважали за доброту и трудолюбие. Вместе они прожили счастливых 40 лет, лишь один день не дотянув до юбилея. Аккуратный дом, богатый урожай на огороде, ухоженный скот — это была заслуга их совместного труда. У супругов был единственный сын — Егор, их гордость и радость. С малых лет он привык работать, его не нужно было заставлять помогать. Когда мама возвращалась с фермы уставшая, сын уже успевал наколоть дров, принести воды, растопить печь и напоить скотину. Пётр, вернувшись с работы, умывался и выходил на крыльцо покурить, пока жена готовила ужин. Вечерами они всей семьёй ужинали вместе, рассказывая новости за день. Были счастливы. Время неумолимо шло, оставляя лишь воспоминания. Егор вырос и покинул родителей, уехал в большой город, получил образование, женился на городской девушке Людмиле. Супруги обосновались в столице. Сначала Егор приезжал к родителям в отпуск, но позже жена уговорила его отдыхать за границей, и так — каждый год. Пётр Андреевич сердился на сына, не понимая его выбор. — Где же наш Егорка так устал? Наверное, Люся ему голову морочит. Зачем ему эти путешествия? Отец грустил, мать тосковала. Но что им оставалось? Жить и ждать хоть весточки от сына. Однажды Пётр Андреевич заболел. Отказывался от еды, слабел на глазах. Врачи назначали лекарства, но в конце концов просто отправили домой доживать. Весной, когда пробуждалась природа и в лесу пели соловьи, Пётр ушёл. Егор приехал на похороны, горько плакал, упрекая себя, что не успел увидеть отца живым. Провёл неделю в родном доме, а потом вернулся в столицу. За последние десять лет он лишь трижды написал матери письмо. А Алла осталась одна. Она продала корову и овец соседям. Теперь зачем ей скот? Бурёнка долго стояла у двора бабушки Аллы, слушая, как старая хозяйка горько рыдает. Алла запиралась в самой дальней комнате, закрывала уши и плакала. Без мужских рук хозяйство приходило в упадок. То крыша протечёт, то гнилые доски на крыльце треснут, то погреб затопит вода… Бабушка Алла старалась делать всё, что могла. Из пенсии откладывала на мастеров, иногда справлялась сама — ведь выросла в деревне, всё знала. Так она жила, едва сводя концы с концами, когда приключилась новая беда. У Аллы Степановны резко ухудшилось зрение, хотя раньше таких проблем не было. Пошла в сельский магазин и едва разобрала цены на товары. А через пару месяцев почти не видела вывеску магазина. Медсестра приехала, посмотрела и настаивала на обследовании в больнице. — Алла Степановна, хотите ослепнуть? Вам сделают операцию, и зрение вернётся! Но бабушка боялась хирургии и отказалась ехать. За год почти полностью потеряла зрение. Но она особо не переживала. — Да зачем мне этот свет? Телевизор я не смотрю, только слушаю. Диктор читает новости — и так всё понятно. Дома всё делаю по памяти. Но иногда старушка беспокоилась. В деревне стало больше непорядочных людей. Часто приезжали воры, проникали в пустые дома, уносили всё, что видели. Бабушка Алла боялась — нет хорошей собаки, которая бы отпугивала незваных гостей лютым видом и грозным лаем. Она спросила охотника Семёна: — Не знаешь, у егеря щенят нет? Мне бы одного, хоть самого маленького. Я его вырасту… Семён, местный охотник, с интересом посмотрел на старушку: — Бабушка Алла, зачем тебе лайкины щенята? Они для леса. Могу привезти тебе хорошую породистую овчарку из города. — Овчарка, наверное, дорогая… — Не дороже денег, бабушка Алла. — Ну, тогда вези. Алла пересчитала свои сбережения и решила, что хватит на хорошую собаку. Но Семён — человек ненадёжный — всё откладывал обещание. Бабушка ругала его за пустые слова, но в глубине души жалела. Он был несчастным человеком — ни семьи, ни детей. Единственная подруга — стопка. Семён — ровесник её сына Егора — никуда не уезжал и остался в деревне. В городе ему было тесно. Главная страсть — охота. Мог исчезнуть в лесу на несколько дней. Когда сезон охоты заканчивался, Семён занимался всякой работой во дворах: копал огороды, чинил технику, работал плотником. Деньги, полученные от одиноких бабушек, сразу спускал на выпивку. После запоев Семён уходил в лес — опухший, больной и виноватый. А через пару дней возвращался с богатой добычей: грибами, ягодами, рыбой, кедровыми шишками. Продавал всё за копейки и снова тратил. Пьяница помогал бабушке Алле по хозяйству — за плату. И сейчас, когда забор рухнул, ей снова пришлось обратиться к нему. — Походу, с собакой придётся подождать, — вздохнула Алла Степановна. — Надо платить Семёну за забор, а денег немного. Семён пришёл не с пустыми руками. В его рюкзаке, кроме инструментов, что-то двигалось. Улыбнувшись, он позвал бабушку Аллу: — Смотрите, кого я вам привёз! — открыл рюкзак. Старушка подошла и нащупала пушистую маленькую голову. — Семён, неужели щенка мне принёс? — удивилась она. — Самого лучшего. Полностью породистый овчар, бабушка. Щенок запищал, пытаясь выбраться из рюкзака. Алла Степановна запаниковала: — Но у меня не хватит денег! Только на забор! — Не назад же его нести, бабушка Алла! — возразил Семён. — Ты представляешь, сколько я за него заплатил? Что делать? Пришлось бабушке бежать в магазин, где продавщица дала ей пять бутылок спиртного в долг и записала фамилию в долговую книжку. К вечеру Семён закончил работу с забором. Бабушка Алла накормила его плотным обедом и налила стопку. Пьяница, радостный от любимого напитка, давал советы, указывая на щенка, свернувшегося у печи. — Его надо кормить дважды в день. И купи прочную цепь — вырастет здоровым и сильным. Я разбираюсь в собаках. Так в доме Аллы появился новый житель — Тузик. Старушка полюбила щенка, а тот отвечал ей преданностью. Каждый раз, когда Алла выходила во двор кормить Тузика, он радостно подпрыгивал, готовый облизать хозяйку. Только одно беспокоило — собака выросла огромной, как телёнок, но так и не научился лаять. Это огорчало Аллу Степановну. — Ох, Семён! Ох, аферист! Продал мне никчёмного пса. Но что теперь? Нельзя же выгнать такое доброе существо. Ему и не надо лаять. Соседские собаки даже не решались гавкать на Тузика, который за три месяца вырос почти до пояса хозяйки. Однажды в деревню заехал Матвей, местный охотник, купить продукты, соль и спички. Наступал зимний охотничий сезон, когда мужчины месяцами жили в лесу. Проходя мимо дома Аллы Степановны, он замер, увидев Тузика. — Бабушка Алла! — закричал Матвей. — Кто вам разрешил держать волка в деревне? Алла испуганно приложила руки к груди. — О, Господи! Какая же я глупая! Этот обманщик Семён меня провёл! Говорил, что это чистокровная овчарка… Матвей серьёзно посоветовал: — Бабушка, его надо выпустить в лес. Иначе может случиться беда. Глаза старушки наполнились слезами. Как жаль было расставаться с Тузиком! Добрый, ласковый зверь, хоть и волк. Но в последнее время он стал беспокойным, тянул цепь, рвался на волю. Люди в деревне смотрели на него с опаской. Выбора не оставалось. Матвей увёз волка в лес. Тузик помахал хвостом и скрылся среди деревьев. Больше его никто не видел. Алла тосковала по любимцу и кляла коварного Семёна. А тот сам жалел, что так вышло — ведь были добрые намерения. Когда-то, блуждая по лесу, он наткнулся на медвежьи следы. Вдали послышался жалобный писк. Семён уже собирался уходить — там, где медвежата, рядом и медведица. Но звук был не медвежий. Раздвинув кусты, охотник увидел нору. Рядом лежала мёртвая волчица, а вокруг — её загрызенные волчата. Видимо, медведь напал на логово. Только один малыш выжил, спрятавшись в норе. Семён пожалел сироту. Забрал его с собой, а потом решил подкинуть бабушке Алле, чтобы она позаботилась. Думал, что подрастёт — сам сбежит в лес. А он за это время найдёт бабушке настоящую собаку. Но всё испортил Матвей. Семён несколько дней ходил вокруг её хаты, не решаясь зайти. На дворе бушевала зима. Алла топила печь, чтобы не замёрзнуть ночью. Вдруг в дверь постучали. Старушка поспешила открыть. На пороге стоял мужчина. — Добрый вечер, бабушка. Пустите переночевать? Я шёл в соседнюю деревню, да заблудился. — А как тебя зовут, милый? Я плохо вижу. — Борис. Алла нахмурила брови. — Кажется, у нас в деревне Борисов нет… — Я не отсюда, бабушка. Недавно купил дом. Хотел посмотреть, но машина застряла. Пришлось идти пешком, а тут такая метель! — Так ты купил дом покойного Данилыча? Мужчина кивнул. — Именно так. Алла пригласила незнакомца в дом, поставила чайник. Не заметила, как он внимательно осматривал старенький сервант — обычно там сельчане хранят деньги и ценности. Пока бабушка хлопотала у плиты, гость начал рыться в серванте. Алла услышала скрип дверцы. — Что ты там делаешь, Борис? — Да реформа денежная была! Я вам помогаю избавиться от старых денег. Старушка нахмурилась. — Врёшь. Никакой реформы не было! Кто ты такой?! Мужчина схватил нож и приставил к её горлу. — Молчи, бабуля. Давай деньги, золото, еду! Аллу охватил страх. Перед ней преступник, скрывающийся от полиции. Сейчас её судьба решена… Но вдруг дверь распахнулась. В комнату влетел огромный волк и прыгнул на преступника. Тот закричал, но толстый шарф спас его от укусов. Грабитель выхватил нож и ударил волка в плечо. Тузик отскочил, а вор этим воспользовался и сбежал. В этот момент к дому подходил Семён, решив всё-таки извиниться. У калитки увидел, как какой-то мужчина с ножом убегает, ругаясь на всё. Семён бросился к Алле — там на полу лежал окровавленный Тузик. Всё понял и помчался к участковому. Грабителя поймали, он получил новый срок. А Тузик стал настоящим героем деревни. Люди приносили ему еду, здоровались. Волка больше не держали на цепи — он был свободным. Но всегда возвращался к бабушке Алле, приходя с Семёном после охотничьих походов. Однажды они увидели у дома чёрный внедорожник. На дворе кто-то колол дрова. Это был сын Аллы — Егор. Увидев старого знакомого, он раскрыл объятия. Вечером все сидели за столом, а Алла сияла от счастья. Егор уговорил её поехать в город на операцию — вернуть зрение. — Ну, раз надо… — вздохнула старушка. — Летом внук приедет, хочу его увидеть. Семён, присмотри за домом и Тузиком, хорошо? Семён кивнул. Тузик устроился у печки, довольный, положил голову на лапы. Его место было здесь, рядом с друзьями. Чтобы не пропустить новые интересные публикации, подписывайтесь на нашу страницу! Оставляйте свои мысли и эмоции в комментариях, поддержите лайками.

Бабушка Алла! воскликнул Матвей, остановившись перед домом. Кто разрешил вам держать волка в деревне?

Įdomybės

Самое болезненное, что произошло со мной в 2025 году, — это узнать, что мой муж мне изменяет… и что мой брат, двоюродный брат и отец всё это время знали правду. Мы были женаты одиннадцать лет. Женщина, с которой у мужа был роман, работала секретаршей в фирме, где работает мой брат. Их знакомство состоялось не случайно: брат сам познакомил её с моим мужем. Они встречались на работе, переговорах, деловых мероприятиях и светских вечерах, куда мой муж часто ходил. Мой двоюродный брат тоже бывал на этих встречах. Все друг друга знали, все регулярно пересекались. Месяцами мой муж продолжал жить со мной, словно ничего не произошло. Я приходила на семейные ужины, спокойно общалась с братом, двоюродным братом и отцом, не подозревая, что все трое знают о его измене. Никто меня не предупредил и не подсказал ни словом, ни намёком. Никто даже не попробовал подготовить к тому, что происходит у меня за спиной. Когда я узнала об измене в октябре, то сначала поговорила с мужем, и он всё подтвердил. Потом я спросила брата напрямую — знал ли он? Ответ — «да». Сколько времени — «уже несколько месяцев». Почему не сказал ничего? «Это не моё дело, это происходит между мужем и женой; такие вопросы между мужчинами не обсуждаются». То же самое повторилось с двоюродным братом. Он знал, видел поведение и сообщения, которые всё выдавали. Я спросила, почему не предупредил? Ответил, что не хотел лезть в чужие отношения и наживать себе неприятности. Наконец, я поговорила с отцом. Он тоже признался, что знал уже давно. Почему молчал? Ответил, что не хотел конфликтов, «это муж и жена должны сами решать, я не вмешиваюсь». По сути, все трое сказали одно и то же. Я собрала вещи и ушла из дома — теперь его продают. Скандалов и сцен не было: я не позволю себе опуститься до такого уровня ни ради кого. Любовница до сих пор работает в фирме брата, а мой брат, двоюродный брат и отец сохранили хорошие отношения и с ней, и с мужем. На Новый год и Рождество мама пригласила меня к себе, где собралась вся мужская часть семьи. Я отказалась. Объяснила, что не смогу сидеть за одним столом с людьми, которые знали об измене и выбрали молчание. Они праздновали вместе без меня. С октября я не вступала в контакт ни с одним из них, и не думаю, что когда-нибудь смогу их простить.

Самое болезненное, что происходит со мной в этом году узнать, что мой муж изменяет мне и что мой брат

Įdomybės

Максим хранил в душе обиду, что поторопился с разводом. Умные мужчины превращают любовниц в праздник, а он – в жену Бодрое настроение Максима Петровича исчезло, стоило ему припарковать машину и войти в подъезд. Дома его встречала стабильность: тапочки – надел не глядя, аппетитный запах ужина, чистота, свежие цветы. Не тронуло: жена дома, чем ещё заниматься пожилой женщине весь день? Пироги печь да носки вязать. Про носки — преувеличил, конечно, но суть ясна. Марина привычно вышла мужу навстречу с улыбкой: – Устал? Я пирогов напекла – с капустой, с яблоками, как ты любишь… И замолчала под тяжёлым взглядом Максима. Стояла в брюках, в домашнем костюме, волосы собраны под косынкой – всегда так готовила. Профессиональная привычка убирать волосы: всю жизнь работала поваром. Глаза слегка подведены, на губах блеск – тоже привычка, которая сейчас показалась Максиму вульгарной. Что за манера красить старость! Может, не следовало так резко, но выпалил: – Косметика тебе не к лицу в таком возрасте – нелепо выглядит. Маринины губы дрогнули, она промолчала и даже накрывать мужу на стол не пошла. Может, и к лучшему. Пироги под полотенцем, чай заварен — сам справится. После душа и ужина доброта к ней начала возвращаться, как и воспоминания о прошедшем дне. Максим, в любимом махровом халате, развалился в кресле, которое как будто только его и ждало, сделал вид, что читает. Что там сказала новая сотрудница: – Вы очень привлекательный мужчина, и, к тому же, интересный. Максиму было 56, он возглавлял юридический отдел крупной компании. В подчинении у него — вчерашний выпускник ВУЗа и три дамы за сорок. Одна ушла в декрет; на её место и взяли Асю. Во время оформления Максим был в командировке, а сегодня увидел женщину впервые. Позвал её в кабинет — познакомиться. Вместе с ней вошёл аромат утончённых духов и ощущение юной свежести. Овал нежного лица был обрамлён светлыми локонами, синие глаза — уверенные. Сочные губы, родинка на щеке… Неужели ей 30? Максим бы и 25 не дал. Расторженка, мама восьмилетнего сына. Сам не понял, почему подумал: “Хорошо!” Поговорив с новичкой, слегка пококетничал, что теперь у неё вот такой старый начальник. Ася хлопнула длинными ресницами и ответила словами, которые его взволновали, и теперь вспоминал. Жена, отойдя от обиды, появилась возле кресла с традиционным вечерним отваром ромашки. Он только нахмурился: “Вечно не кстати…” Однако выпил с удовольствием. Вдруг подумал, а что сейчас делает молодая, красивая женщина – Ася? И сердце укололо давно забытое чувство – ревность. **** Ася после работы зашла в супермаркет: сыр, батон, себе – кефир на ужин. Дома — спокойная, но без улыбки. Почти машинально, без нежности, обняла сына Василия, который выбежал навстречу. Отец возился на лоджии, где у него мастерская, мама хлопотала с ужином. Выгрузив покупки, сразу объявила, что болит голова и её не трогать. На самом деле было тоскливо. Ася, с тех пор как развелась несколько лет назад с отцом Василия, так и не перестала пытаться стать для кого-то достойной главной женщиной в жизни. Все достойные оказывались прочно женаты и искали легких отношений. Вот и последний, коллега, казался влюблённым до безумия. Два страстных года. Даже квартиру ей снимал (скорее для себя), а когда запахло жареным, заявил, что им нужно расставаться и ей — непременно уволиться. Ещё и место нашёл. Так Ася снова живёт с родителями и сыном. Мама по-женски жалела, отец считал, ребёнок должен расти с матерью, а не только с дедом и бабушкой. Марина, жена Максима, давно замечала, что муж переживает возрастной кризис. Кажется, всё есть, а чего-то главного не хватает. Боялась предположить, что именно может стать главным для него. Старалась смягчить ситуацию. Готовила любимое, всегда выглядела ухоженно, не лезла в душевные разговоры, хоть ей самой этого очень не хватало. Пыталась увлечь внуком, дачей. Но Максим скучал, хмурился. Видимо, потому, что оба стремились к переменам, роман Максима и Аси закрутился быстро. Через две недели после её появления в компании, пригласил её пообедать и с работы подвёз домой. Коснулся руки, она обернулась к нему румяным личиком. – Не хочу расставаться. Поехали ко мне на дачу? — глухо сказал Максим. Ася кивнула, и машина срывается с места. По пятницам муж заканчивал раньше, но только к девяти вечера обеспокоенная жена получила смс: “Завтра поговорим”. Максим и не подозревал, насколько метко выразил суть грядущего и, по сути, ненужного разговора. Марина понимала: невозможно гореть огнём после 32-х лет брака. Но муж был настолько родным, что потерять его — словно потерять часть себя. Пусть хмурится, ворчит и даже дурит по-мужски, но остаётся вот в этом любимом кресле, ужинает, дышит рядом. Жена, в поисках слов, способных остановить разрушение жизни (скорее только её), не спала до утра. В отчаянии достала свадебный альбом, где молодые и всё впереди. Как же она была красивой! Многие мечтали назвать её своей. Муж должен это вспомнить. Казалось, вот он придёт, увидит (хотя бы фрагменты) их счастья и поймёт, что не всё подлежит утилизации. Но он вернулся лишь в воскресенье, и она поняла: всё кончено. Перед ней был другой Максим. Кажется, адреналин переполнял его. Не было ни смущения, ни стыда. В отличие от жены, боявшейся перемен, он жаждал их и принял с готовностью. Уже всё продумал. Говорил тоном, не терпящим возражений. С этого момента Марина может считать себя свободной. На развод подаст завтра. Сам. Сын с семьёй должен переехать к Марине. Всё по закону. Действительно, двухкомнатная квартира, где жила семья сына, по документам принадлежала Максиму — досталась по наследству. Семейные игры Переезд в трёхкомнатную, к матери, условия жизни молодой семьи не ухудшит, да и ей будет кого опекать. Машина, понятно, ему. Насчёт дачи — оставляет за собой право там отдыхать. Марина осознавала, выглядит жалко и не привлекательно, но не смогла сдержать слёз. Они мешали говорить, получалось путано. Просила остановиться, обратиться к памяти, подумать о здоровье, хотя бы своём… Последнее вызвало в нём злость. Подошёл вплотную, почти прошептал, как крикнул: – Не тяни меня в свою старость! … Было бы глупо утверждать, что Ася полюбила Максима и потому согласилась на его предложение руки и сердца в первую же ночь на даче. Статус замужней грел её, а ещё радовала месть бывшему. Надоело жить в квартире, где властвует отец с его строгими взглядами. Хотелось стабильности. Всё это давал Максим. Не худший вариант — признавалась она. Несмотря на шестой десяток, дедушкой он не выглядел. Подтянутый, моложавый. Начальник отдела. Умён и приятен в общении. В постели — внимателен, не эгоист. Привлекало, что не будет съёмной квартиры, безденежья, проколов. Одни плюсы? Ну, были сомнения из-за возраста. Через год Ася начала разочаровываться. Она считала себя вполне девушкой, хотелось впечатлений от жизни — регулярных, а не раз в год и не “солидных”. Влекли концерты, аквапарк, пляж в дерзком купальнике, посиделки с подругами. По молодости и темпераменту, всё это совмещала и с бытом, и с семьёй. Даже сын, который теперь жил с ней, не мешал жить активно. А вот Максим явно сдавал. Опытный юрист-руководитель, он быстро ориентировался, решал множество вопросов в течение дня, но дома она имела усталого человека, которому хочется тишины, уважения к привычкам. Гости, театр, пляж — дозированно. Не возражал против близости, но после — сразу спать, хоть в девять вечера. Ещё приходилось учитывать его слабый желудок, не терпящий жареного, колбасы, полуфабрикатов. Бывшая жена разбаловала. Иногда даже ностальгировал по её паровым блюдам. Ася готовила, ориентируясь на сына, не понимала, что от котлет со свининой может болеть бок. Список необходимых таблеток не держала в голове, считая, взрослый мужчина сам купит и выпьет. Так часть её жизни стала проходить без него. Брала в спутники сына, учитывала его интересы, объединялась с подругами. Странно, но возраст мужа будто подстёгивал её спешить жить. Вместе они уже не работали — руководство решило, это неэтично, и Ася перешла в нотариальную контору. Даже вздохнула с облегчением: не надо весь день быть на глазах у мужа, напоминающего ей отца. Уважение — вот что Ася чувствовала к Максиму. Хватит этого или мало — неизвестно для счастья пары. Приближалось 60-летие Максима, и ей хотелось грандиозного праздника. Но муж заказал столик в небольшом, любимом ресторане, где бывал не раз. Кажется, он скучал, но это естественно в его возрасте. Ася не переживала. Поздравляли коллеги. Те семейные пары, с которыми раньше общался с Мариной, приглашать было неудобно. Семья далеко, да и не поняли его, женившись на молодой. Сына практически не стало. Отрёкся. Но разве отец не вправе распорядиться жизнью?! Правда, женясь, думал, “распоряжение” будет иным. Первый год с Асей казался медовым месяцем. Он любил бывать с ней в людных местах, поощрял траты (не слишком расточительные), занятия фитнесом, подруг. Вполне выдерживал шумные концерты и безумные фильмы. На этой волне Максим сделал Асю и её сына полноправными хозяевами своей квартиры. Со временем оформил дарственную на свою часть дачи, и вскоре Ася, за его спиной, уговорила Марину уступить свою половину, грозила продать её аферистам. Выкупив, понятно, на деньги Максима, оформила дачу на себя. Обосновала: река, лес, хорошо для ребёнка. Теперь всё лето на даче жили родители Аси с внуком. И вообще, это шло на пользу: Максим не особо любил шумного сына жены. Женился по любви, а не из желания воспитывать чужого ребёнка. Бывшая семья обиделась, получив деньги, продали свою трёхкомнатную квартиру и почему-то разъехались. Сын с семьёй купили “двушку”, а Марина, бывшая, перебралась в студию. Как живут — Максим не интересовался. Семейные игры И вот день шестьдесятилетия. Столько людей желают ему здоровья, счастья, любви. А он не чувствует драйва. Давно. С каждым годом росло знакомое недовольство. Молодую жену, несомненно, любил. Не поспевал за ней. А и приручить, подчинить не удавалось. Улыбается и живёт по-своему. Ничего лишнего не позволяет — он чувствовал, и это раздражало. Эх, вложить бы в неё душу бывшей жены! Чтобы подходила к креслу с ромашковым чаем, укрывала пледом, если задремал. Максим с удовольствием гулял бы с ней по парку. И шептался бы вечерами на кухне, но Ася не выдерживала его долгих тем. И, кажется, начала скучать в постели. Он нервничал — и это мешало. Максим хранил в душе сожаление, что поторопился с разводом. Умные мужчины превращают любовниц в праздник, а он — в жену! Ася, с её темпераментом, минимум лет десять будет игривой лошадкой. Но даже за сорок останется заметно моложе. Это — пропасть, которая будет только расти. Если повезёт, он уйдёт из жизни мгновенно. А если нет?.. Эти “неюбилейные” мысли застучали в висках тупой болью, разогнали пульс. Искал взглядом Асю — та была среди танцующих. Красивая, с блестящими глазами. Счастье, конечно, просыпаться и видеть её рядом… Подарочные корзины Воспользовавшись моментом, вышел из ресторана. Хотел вздохнуть, проветрить грусть. Но к нему подошли коллеги-гости. Не зная, что делать с нарастающей внутри невыносимостью, кинулся к стоящему у тротуара такси. Попросил ехать поскорее. Маршрут определит позже. Хотелось туда, где важен только он. Где, стоит войти, его уже ждут. Где ценят время, проведённое с ним, можно расслабиться, не боясь показаться слабым или, не дай Бог, пожилым. Позвонил сыну и, почти умоляя, спросил новый адрес бывшей жены. Выслушал заслуженно-обидные упрёки, но настаивал, повторяя, что это вопрос жизни и см…ти. Обмолвился, что у него сегодня всё-таки юбилей. Сын немного смягчился и сказал, что мама, возможно, не одна. Нет никакого мужчины, просто друг. – Мама сказала, что они когда-то учились вместе. Фамилия смешная… Булкович, кажется. – Булкевич, — поправил Максим, почувствовав ревность. Да, он тогда был в неё влюблён. Она многим нравилась. Красивая, дерзкая. Собиралась замуж за Булкевича, а он, Макс, отбил её. Давно это было, но настолько “вчера”, что вспоминается реальнее, чем жизнь с Асей. Сын спросил: – Зачем тебе это, пап? Максим вздрогнул от забытого обращения, понял, что ужасно по ним скучает. На вопрос ответил честно: – Не знаю, сынок. Сын продиктовал адрес. Водитель, по просьбе, остановил. Максим вышел — не хотел говорить с Мариной при свидетелях. Взглянул на часы — почти девять, но она, как сова, совмещала для него и жаворонка. Набрал домофон. Но ответила не бывшая жена, а чей-то глухой мужской голос. Сказал – Марина занята. – Что с ней?! Она здорова? — всполошился Максим. Голос потребовал назвать себя. – Я муж, если что! А ты, наверное, господин Булкевич, — выкрикнул Максим. “Господин” нахально поправил: муж он — бывший, и прав беспокоить Марину не имеет. Объяснять, что подруга принимает ванну, не счёл нужным. – Что, старая любовь не ржавеет? — с ревнивым сарказмом спросил Максим, приготовившись к перепалке с Булкевичем. Но тот коротко ответил: – Нет, она становится серебряной. Дверь так и не открыли…

Максим Николаевич хранил в душе горькое сожаление о том, что поспешил с разводом. Умные мужчины делают

Įdomybės

021

Мудрая супруга: Секреты семейного счастья и гармонии

28 октября. Сегодня снова вертелась в голове та история, которая давно стала темным пятном в моём сознании.

Įdomybės

«Почему нельзя просто предупредить?! Я ведь ничего не готовила! Вы представляете, сколько стоит принимать гостей?! — кричала свекровь. Я всего лишь обычная работающая невестка без короны на голове. Мы с мужем живём в собственной квартире в городе, тянем ипотеку, платим за коммуналку, работаем с утра до вечера. Свекровь и золовка живут в деревне, и всё бы ничего, если бы они не решили, что наша квартира — это их курорт на выходные. Сначала это звучало мило: — Мы к вам в субботу заглянем. — Да совсем ненадолго. — Мы же родня. Вот это «ненадолго» — с ночёвкой, «заглянем» — с сумками, пустыми кастрюлями и глазами, ожидающими банкет. Каждые выходные одно и то же: я после работы мчусь по магазинам, готовлю, убираю, накрываю на стол, улыбаюсь, а потом ещё ночью мою посуду. Валентина Ивановна сидит и комментирует: — А почему в салате нет кукурузы? — Борщ я люблю погуще. — У нас в деревне так не делают. Золовка добавляет: — Ой, я так устала с дороги. — А десерта нет? И ни разу: «Спасибо», «Может, помочь?» В какой-то момент я не выдержала и сказала мужу: — Я не домработница и не хочу обслуживать твоих родственников каждые выходные. — Может, правда, пора что-то менять? И тогда мне пришла идея. В следующий раз свекровь звонит: — Мы в субботу к вам приедем. — Ой, у нас свои планы на выходные, — спокойно отвечаю. — Какие ещё планы? — Свои. И знаете что? Мы действительно поехали, только не по своим делам, а к Валентине Ивановне в деревню. Утром в субботу мы с мужем стоим у её двора. Свекровь открывает дверь — и зависает. — Это что такое?! — А мы к вам в гости. Ненадолго. — Надо предупредить! Я ничего не готовила! Вы знаете, сколько это стоит — принимать гостей?! Я смотрю на неё и спокойно говорю: — Вот видите, а я так каждые выходные живу. — То есть ты меня решила проучить?! Нахалка! Крика было столько, что соседи сбежались, и мы уехали домой. Самое интересное: с тех пор — ни одного визита без приглашения, никаких «мы заглянем» и выходных на моей кухне. Иногда, чтобы тебя услышали, нужно просто показать, каково это — побыть на твоём месте. Считаете, я поступила правильно? Как бы вы поступили в подобной ситуации?»

Надо же предупреждать заранее, я же ничего не готовила! Ты представляешь, сколько стоит гостей принимать?

Įdomybės

011

«Пять лет надежды и одна находка на пороге: Как тишина стала музыкой жизни для нашего сына-художника, покорившего мир»

Мишенька, мы уже пять лет ждали. Пять. Врачи говорят детей у нас не будет. А тут Миша, смотри!

Įdomybės

Мне 50 лет: я была школьницей, когда забеременела от своего парня — мы оба были учениками, никто из нас не работал. Семья отвернулась: сказали, что опозорила дом, выгнали меня с маленьким чемоданом. Только родители парня приняли нас, дали крышу, правила и заботу, оплатили всё во время беременности — единственное, чего ждали, чтобы мы закончили школу. Когда родился сын, свекровь была рядом: научила купать малыша, менять подгузники, ухаживала за ним, чтобы я могла отдохнуть. Свёкор купил кроватку и всё нужное. Потом сами они предложили заплатить мне за учёбу на медсестру, а сыну — за обучение в вузе. Мы оба учились, они покрывали расходы и поддерживали в трудные времена. Со временем мы оба устроились, поженились, начали жить отдельно и вырастили сына, наблюдавшего наш труд. С родителями своими поддерживаю редкий контакт — обид не держу, но и прежней близости нет. Если бы сегодня меня спросили, какая семья спасла мне жизнь, я бы назвала не свою родную, а семью мужа.

Мне сейчас пятьдесят лет, и всё это случилось, когда я училась в школе. Тогда я забеременела от своего