«Стыдно взять тебя на банкет, — Денис даже не поднял глаз от телефона. — Там будут люди. Нормальные люди».
Двенадцать лет брака, двое детей, суета московских будней — а муж стыдится жены.
— Я надену то самое чёрное платье, что ты мне сам дарил.
— Дело не в платье, а в тебе: ты себя запустила… Там будет Вадим с женой, а она стилист. А ты…
Женщина, растворившаяся в заботах, вдруг понимает — муж стал стыдиться её.
— Значит, не поеду.
— Вот и умница. Я скажу, что ты заболела, — и никто слова не скажет.
Но подруга Ольга так не считает. Она напоминает Надежде о её таланте делать украшения, о том, какой она была раньше.
— Ты сама вспомни, кем была до детей! Ты же делала невероятные бусы…
И вот — новая причёска, обновлённые украшения из сине-фиолетового авантюрина, строгое платье, уверенный взгляд. Вечер в ресторане на набережной, взгляд мужа, полный растерянности, новый знакомый, разговоры о женском достоинстве и таланте…
— Ты забыла, как сиять — но ведь можешь снова, — говорит подруга.
Женщина встречает уважение, поддержку и, вскоре, любовь. Муж, видя перемены, пытается обидеть её, но слышит:
— Ты просто боишься сильных женщин.
Развод, своё дело, дети. Муж унижен, остался ни с чем, а она научилась снова быть собой, стала сильнее и счастливее.
История о том, как москвичка Надежда, когда мужу стало стыдно брать её в люди, заново нашла себя, свою женскую силу и настоящую любовь — и о том, что иногда потери становятся началом новой, красивой жизни. Мне неловко брать тебя на банкет, Сергей даже не оторвал взгляда от телефона. Там будут люди.
Самое трудное в жизни с щенком — совсем не то, что думают многие люди.
Это не прогулки под дождём, ни промозглая стужа, ни бессонные ночи и тревожное сердце.
Это не отказ от поездок или приглашений, где говорят: «Приходи, но без него».
Это не шерсть на простынях, на одежде и даже в еде.
Это не мытьё полов снова и снова, зная, что через полчаса всё повторится.
Это не счета у ветеринара и не страх что-то важное упустить.
Это не потеря кусочка свободы, ведь теперь свобода — это «мы».
И даже не то, что сердце уже не принадлежит только тебе…
Всё это — любовь.
Всё это — сама жизнь.
Всё это — твой осознанный выбор.
Самое трудное приходит медленно — как ноющая боль в костях на смену погоды, как столичный холод, что сначала не чувствуешь, а потом он проникает до глубины души.
Вдруг ты понимаешь:
он уже не может, как раньше.
Он старается… но уже не может.
Бежит к тебе, как всегда… но уже по-другому.
В глазах все та же верность, но появляется усталый свет:
«Я здесь, но с каждым днём мне становится тяжелее».
И ты вспоминаешь, каким он был.
И видишь, каким стал сейчас — всё целиком твой, доверившийся до самого конца.
Он всегда верил в тебя:
что ты будешь рядом,
что поможешь,
что спасёшь.
И ты спасал.
Но теперь ты не можешь спасти его от старости.
Самое болезненное — знать, что для тебя он был утешением…
а ты для него был ВСЕМ:
всем его миром,
всем его небом,
всей его надеждой.
А ты не готов.
Не готов отпустить.
Не готов смотреть, как уходит тот, кто научил тебя любить без меры.
Потом приходит тишина.
Густая тишина.
Пустое место на подушке.
Миска, которую больше никто не лижет.
И сердце раскалывается на тысячи осколков.
А потом ты снова выходишь на улицу.
Но уже без него.
И ловишь себя на том, что говоришь в пустоту:
«Пойдём, мой хороший…»
Но если бы можно было вернуть время назад…
ты бы выбрал всё снова.
Выбрал бы усталость, грусть, отдачу без остатка.
Потому что эта любовь — настоящая.
Завести собаку — значит впустить огонь в свою жизнь.
Огонь, который будет согревать тебя вечность,
даже когда его уже не будет рядом.
Ведь у собаки в этом мире только одна миссия:
подарить тебе своё сердце. Самое трудное в жизни с щенком совсем не то, что многие себе представляют. Это не прогулки под проливным
Сижу у окна в своей квартире в Москве, сжимаю стакан с коньяком так сильно, что пальцы белеют.
СУДЬБА НА БОЛЬНИЧНОЙ КОЙКЕ Девушка, забирайте этого и выхаживайте сами! Я даже подойти к нему боюсь
Мама, ну ты в своем уме? Какие еще санатории? Какой Кисловодск? У нас билеты в Сочи лежат, вылет через неделю!
Кодовое слово Ольга Андреевна стояла у кассы «Пятёрочки», с пакетом кефира и буханкой бородинского, когда
Дорогой дневник. Сегодня был один из тех дней, когда хочется спрятаться под одеялом и не вылезать до весны.
Предал и ставит условия Послушай, Наташа, у меня нет ни времени, ни желания выслушивать твои вечные претензии.
Мне 58 лет, и я приняла решение, которое оказалось тяжелее, чем большинство людей способны себе представить: я перестала финансово поддерживать свою дочь. И это не потому, что я её не люблю… И не потому, что стала «жадной».
Моя дочь вышла замуж за мужчину, который с самого начала показал, что не любит работать. Он постоянно менял работу — всегда находя новые оправдания: то начальник не тот, то график неудобный, то зарплата маленькая, то коллектив плохой… Всегда что-то было не так.
Она работала, но денег всё равно не хватало.
И каждый месяц он появлялся с одной и той же просьбой: на аренду, еду, долги, школу детям. И я… каждый раз в итоге помогала.
Сначала думала, это временно. Пройдёт период, он возьмётся за ум, проявит ответственность, станет мужчиной.
Но шли годы, а ничего не менялось.
Он сидел дома, спал до обеда, гулял с друзьями, обещал, что «вот-вот» что-то найдёт. А деньги, которые я отправляла дочери, по сути покрывали расходы, которые должен был оплачивать он… а иногда — ещё и его выпивку.
Он не искал работу, ведь знал: что бы ни случилось, я все решу.
Дочь тоже не предъявляла ему претензий. Ей проще было обращаться ко мне, чем требовать от него ответственности.
Так я платила чужие счета и тянула на себе брак, который ко мне не имел отношения.
День, когда я решила прекратить это, настал, когда дочь попросила деньги на «срочный случай»… и случайно обмолвилась, что они нужны, чтобы покрыть долг мужа, который он сделал, играя в бильярд с приятелями.
Я спросила:
— Почему он не работает?
А она ответила:
— Не хочу на него давить.
Тогда я прямо сказала:
Я буду поддерживать тебя морально, я всегда рядом с тобой и внуками. Но денег больше не дам, пока рядом с тобой мужчина, который ничего не делает и ни за что не отвечает.
Она плакала. Сердилась. Обвинила меня в том, что я её бросаю.
Это был один из самых тяжелых моментов в моей жизни как матери.
Скажите… я была не права? Мне 58 лет, и я приняла решение, давшееся мне дороже, чем, пожалуй, кто-либо способен представить: я
