После приема врач будто бы невзначай сунул мне в карман записку: «Бегите от своей семьи!» В тот же вечер я осознал, что он только что спас мне жизнь… Но все, что произошло дальше, потрясло всех. Такого не представить
После очередного визита к своему терапевту, Аркадию Борисовичу, с которым я был знаком долгие годы, он, прощаясь, ничем не выдав себя, вложил мне в карман свернутую записку. Я удивленно посмотрел на него, а он только приложил палец к губам и грустно кивнул. Уже выйдя в коридор поликлиники, я развернул бумажку меня пронзил холодок. На клочке карандашом было торопливо выведено всего четыре слова: «Уходите от своей семьи».
Сперва я только усмехнулся, решив, что это нелепая шутка. Но уже вечером понял: возможно, эта записка действительно спасла мне жизнь. Дорога домой пролетела в раздумьях о странном поведении Аркадия Борисовича. Он следил за моим здоровьем еще со времен покойной жены. Всегда был внимательным, рассудительным врачом. А тут такое Может, старость? Отмахнувшись, я помял бумажку и закинул ее в карман пальто.
Жизнь казалась мне устоявшейся и предсказуемой. После смерти супруги главным моим утешением был сын Игорь. Год назад он привел в дом невесту, Татьяну, и я всей душой принял ее. Молодые обвенчались, остались жить со мной в трехкомнатной квартире в Харькове. «Папа, как мы можем оставить тебя одного? Ты для нас всё», говорил Игорь, крепко обнимая меня. На душе становилось тепло от такого сыновнего внимания.
Я открыл дверь ключом и сразу ощутил приятный аромат из кухни тянуло свежей выпечкой. Танечка, моя невестка, вероятно, испекла мой любимый пирог с яблоками. Папа, вы вернулись! она выглянула из кухни. Ну что, врач сказал, всё нормально? В ее глазах отражалась такая искренняя забота, что я окончательно забыл о записке. Всё как обычно, Танечка. Давление шалит, выписал новые таблетки, солгал я.
Вот и славно, а мы с Игорем заварили вам травяной чай для сердца. Она взяла меня под руку и проводила в гостиную. Навстречу вышел Игорь. Пап, привет! Как самочувствие? Он подошел, обнял и поцеловал меня в щеку. Мы тут решили тебя побаловать. Татьяна раздобыла для тебя витамины фармацевт знакомый очень советовал. Будешь принимать с чаем каждый вечер. Он протянул мне красивую баночку. Спасибо, дети, прошептал я, растроганный. Вам бы золотые медали за заботу.
Их внимание бывало настолько навязчивым, что временами мне делалось не по себе. Я списывал это на чрезмерную любовь. Вечер прошел обычно дети подливали чай, подкладывали самые вкусные кусочки пирога.
Ближе к ночи я почувствовал усталость и ушел к себе. Уже почти задремал, когда дверь тихонько скрипнула вплыла Татьяна. В руках у нее были блюдце с большой белой таблеткой без опознавательных знаков и чашка дымящегося травяного отвара. Папа, вот, примите витаминку и чай спать будете крепко, прошептала она ласково.
Свою пилюлю она сразу положила на тумбочку и выжидающе посмотрела на меня. Я сел на кровать. В это мгновение меня вдруг бросило в дрожь от этой их заботы… но не хотелось обижать Танечку. Я взял таблетку, поднес ко рту, сделал вид что проглотил, а на самом деле зажал в руке. Потом отпил совсем чуть-чуть чая и поставил чашку на место. Спасибо, дочка, спокойной ночи.
С облегчением перевел дух. Разжал кулак таблетка как мел, большая, без вкусa. «Завтра выкину», подумал я и выпустил ее на пол: она катилась под старинный резной комод. «Да пусть там лежит», махнул я рукой и лег спать.
Я еще не знал, что именно эта мелочь спасет меня. Поздней ночью меня разбудил странный звук тихий, скребущийся, жалобный писк. Он шел из-под комода. Я включил ночник, спустил ноги на пол, прислушался. Писк повторился. Сердце сжалось от дурного предчувствия… Я опустился на колени и заглянул под комод и едва не лишился дара речи.
Под мебелью, притихший, лежал наш хомяк маленький пушистый Тимофей. Обычно он скакал по дому в пластиковой шаре, а сейчас, вялый, лежал, еле шевеля лапками и еле слышно пищал. Глаза полузакрыты, дыхание сбивчивое.
Я зажал рот рукой, чтобы не разбудить Игоря или Татьяну, осторожно подхватил Тимофея, прижал к груди. Он был горячий, шерстка сбилась в колтуны… Что ж с тобой, малыш?.. прошептал я. И тут взгляд упал на таблетку, которую я выронил вечером… Она лежала возле комода, чуть поодаль от места, где затих мой Тимофей. Молнией сверкнула догадка: эта белая таблетка, этот «витамин», который так рьяно предлагали мне…
Дрожа, я поднял таблетку никакой маркировки, просто белый безликий овал. Теперь я точно понял: это не витамины. Это яд. Если бы выпил ее Тимофей в последний раз дернулся и затих. Я опустил голову, чувствуя, как слезы катятся по щекам. Нашла беднягу чужая отрава…
Я вспомнил записку Аркадия Борисовича: «Уходите от своей семьи». Врач не шутил… Он знал, что со мной происходит неладное, знал, что я в опасности, и рискнул всем, чтобы предупредить.
Сердце стучало, норовя вырваться из груди. Я окинул комнату взглядом все по-прежнему, но теперь каждый предмет словно угрожал. Нужно действовать быстро, но бесшумно.
Я завернул Тимофея в носовой платок, убрал его на полку в шкафу потом похороню. Сейчас главное спасти себя. На цыпочках подошел к шкафу, достал запасную сумку, приготовленную на случай госпитализации. Бесшумно сложил туда документы, немного денег, одежды на смену. Руки дрожали, но я заставлял себя не торопиться.
Вспомнил о баночке с «витаминами» от Игоря. Взял ее с собой возможно, доказательство. Положил туда же заварку для их «гербал-чаю».
Осторожно приоткрыл дверь спальни по квартире стояла тишина, только часы тихо тикали в гостиной. Видимо, дети спят. Или делают вид, что спят. Я вышел в коридор, задержал дыхание, медленно повернул ключ замок щелкнул еле слышно. Выскользнул на лестничную клетку, прикрыл дверь и бегом вниз, стараясь не шуметь.
На улице было прохладно и безлюдно. Я оглянулся на окна своей квартиры нигде света. Значит, бегство пока не заметили.
Куда идти? В голову пришла только одна мысль: к Аркадию Борисовичу. Он единственный знает правду, только у него я в безопасности и смогу понять, что же делать дальше.
До его дома было недалеко он жил рядом, в соседнем районе. Я шел быстро, то и дело оглядываясь казалось, вот-вот появятся Игорь или Татьяна. Но улицы оставались пустыми.
Наконец я добрался до его подъезда, набрал номер на домофоне дрожащими пальцами.
Кто? услышал я голос Аркадия Борисовича.
Это я… пожалуйста, откройте, я все понял, прошептал я.
Секунда и замок щелкнул.
Поднимаясь по лестнице, я чувствовал, как в горле бьется сердце. Аркадий Борисович встретил меня, молча кивнул и впустил домой.
Я ждал, что вы придете, сказал он, закрывая дверь. Садитесь. Рассказывайте.
Я сел на стул, достал из сумки банку с «витаминами» и ту самую таблетку.
Вот что мне давали. А Тимофей съел одну, и
Аркадий Борисович внимательно изучил таблетку, вытащил из шкафа набор для быстрого анализа.
Я подозревал подобное, тихо произнес он, проводя тест. Вы давно жаловались на слабость, головокружения. Я думал возраст, но анализы показывали странные вещества, которых не должно быть. Я решил копать дальше.
Он посмотрел на результаты и помрачнел.
Это сильный нейролептик, устало проговорил он. В вашей ситуации такая доза смертельно опасна при регулярном приеме.
Я прикрыл глаза, осознавая… Мои дети. Мои любимые дети. Как такое возможно?
Но зачем? выдавил я из себя.
Аркадий Борисович тихо вздохнул.
Думаю, вы сами поймете скоро. Сейчас главное не возвращайтесь домой. Я помогу. Мы с этим разберемся. Но сперва позаботимся о вашей безопасности.
Я едва кивнул, чувствуя, как слезы снова наворачиваются. Но теперь это были не слезы страха, а злости. Я выжил. И я узнаю правду во что бы то ни стало.
Эпилог
Через полгода все встало на свои места, но какой ценой
Следствие длилось долго. Сначала Игорь и Татьяна все отрицали: уверяли, что «витамины» безобидная добавка, чай обычный сбор, а смерть Тимофея банальная случайность. Однако экспертиза не оставляла сомнений: в таблетках нашли высокую концентрацию нейролептика, в чае следы седативных препаратов. К тому же, за последние три месяца мои анализы обнаруживали накапливающиеся токсины, которых не могло быть при моих диагнозах.
Игорь не выдержал на втором допросе. Со слезами признался: затеяла все Татьяна. Она убедила, что так будет лучше для всех: мол, я стар, мне уже недолго, а квартира… им нужна для будущего. Она нашла через знакомых фармацевта, рассчитала дозу, следила, чтобы я принимал «витамины» ежедневно. Игорь клялся: не хотел убивать, просто «не смог ей противостоять» и теперь ненавидит себя за слабость.
Татьяна держалась до последнего. Утверждала, что я все выдумал, что «в старости у людей бредовые идеи», а мои слова плод больного воображения. Но доказательства говорят сами за себя. Ее осудили по статье о покушении на убийство, Игорю дали условный срок как соучастнику, проявившему раскаяние.
Сейчас я живу в другом городе. Аркадий Борисович помог мне переехать в Полтаву, устроил на диспансерное наблюдение к коллеге и нашел недорогую квартиру. По утрам я гуляю в парке, вяжу шарфы на продажу, иногда хожу в местный клуб пенсионеров там учат играть в преферанс. Жизнь размеренная, спокойная. Впервые за многие годы я сплю без тревоги.
Иногда вспоминаю сына. Сердце болит теперь не от страха, а от горечи. Помню его детское объятие, Пап, ты наше всё, его улыбку. И понимаю: того Игоря, которого я любил, больше нет остался только человек, впустивший зло в душу. Я не простил его, но и не ненавижу… Просто знаю: наша семья умерла задолго до той ночи.
Часто думаю о Тимофее. В новом доме у меня есть полочка на ней его фотография и игрушечный хомяк, которого я купил в его память. Каждый вечер кладу туда ягодку будто для него. Он меня спас. Даже не подозревая об этом.
Аркадий Борисович приезжает раз в месяц проверяет здоровье, приносит новости, всегда дарит книгу, которую, по его мнению, обязательно стоит прочитать. В последний раз он сказал:
Иногда думаю: может, главное в работе врача не только лечить, но и вовремя заметить, когда человеку угрожает что-то большее, чем просто болезнь.
Я кивнул. И улыбнулся. Потому что теперь знаю наверняка: жизнь продолжается. Даже после предательства. Даже когда кажется, что всё потеряно. Особенно когда, наконец, чувствуешь себя в безопасности.
