Нет, мама, не уговаривай меня! Всё равно сделаю это посвоему!
Ксюша, ну объясни, зачем тебе это вообще надо?
А нужно мне это потому, что он заходит в класс ровно на минуту раньше меня! Потому что я не могу смотреть на себя в зеркало! Потому что никогда не смогу нормально устроить свою жизнь! Ни мужа, ни детей у меня не будет! Господи, мама, неужели тебе не понятно?! Ксюша расплакалась и метнула расчёску в зазевавшегося Байкала.
Кот, который в этот момент истово драл лапами подушку уже всю в затяжках был когдато аккуратно вышит Ксюшиными руками. Хотела бабушке подарить, да только старая семейная ссора развела родственников по разные углы, и подарок так и остался у хозяйки. Бархатный чехол, покрытый чудесными розами гладью, теперь служил Ксюше, а периодически страдал от набегов нахального представителя семейства Васильевых.
А завёлся этот кот благодаря ей же самой спасла его однажды от мальчишек во дворе, которые чуть не затюкали животное насмерть, решив, что раз бездомный значит, и жалеть некого. На робкое вмешательство девочки никто, конечно, внимания не обратил.
Про Ксюшу мальчишки просчитались! Она хоть и казалась снаружи нежной и застенчивой, как всё мамы мечтают, но папа растил из дочери бойца и потому у Ксюши в арсенале значился чёрный пояс по дзюдо и россыпь медалей на полке, от которых ее уже тошнило во время уборки. Пыль на «достижениях» нагоняла тоску, но убрать награды мамуля не разрешала: «Для самооценки нужно, Ксюша!»
Боевые навыки пригодились: дружная компания получила по заслугам, а Ксюша приютила тщедушного котёнка, который за год превратился в видного пушистого наглеца по имени Байкал и теперь считал хозяйку исключительно своей собственностью.
В тот день, когда Байкал стал частью семьи, Ксюша возвращалась из консерватории с нервами в клочья: на носу был конкурс, подготовки не шли, а пальцы, всегда ловкие, вдруг деревянели сразу, как только в репетиционный зал входил её однокурсник Антон.
Сколько она его знала… Со школы вместе, потом оба в Саратовское музыкальное училище. Но после летних каникул и Антоновых поездок всё изменилось: Ксюша впервые встретилась с ним и будто другой человек перед ней. Она по привычке позволила ему приобнять себя на ходу, но на этот раз просто оцепенела от какогото охватившего счастья, внутри всё затрепетало, и не хотелось вырываться никуда. Только стоять и чувствовать вот бы этот момент не кончался
Когда Антон, размахивая пачкой нот, убежал в аудиторию, Ксюша мысленно себя отругала: «Дурочка! Совсем голову себе набила!» Но это новое чувство возвращалось каждый раз, стоило ему появиться в поле зрения.
Мучительно и обворожительно одновременно Ксюше было и страшно объясниться, и страшно не объясниться. Даже мысли об их разговоре приводили к тому, что перед глазами темнело, а пальцы не слушались.
И поделиться этим не с кем маме? Она бы не поняла, да и Ксюше самой рассказывать не хотелось. С мамой у них отношения были сложные: любят друг друга безмерно, но обе характера не простого, обе вспыльчивы. Сдерживать себя не всегда получается вот и случаются в доме тишины после ссор. Не грохот, и не крики, просто каждая уходит в свою комнату и закрывает дверь.
«Культурное уничтожение», так говорила бабушка Аграфена до великой ссоры в семье. И добавляла: «Феноменальная глупость!»
Ксюша с ней была согласна да традицию сломать не выходило. Но после молчаливых затиший она всегда шла на примирение первой.
Маму Ксюша любила безусловно. Лидия Павловна жить без нее не могла вот только от любви этой у дочери делалось душно. Мама как будто хотела укутать Ксюшу в вату, уберечь от всего. Дом, занятия, редкие походы на дачу больше ничего.
Лагерей и больших компаний Ксюша не знала. Друзьями ее назначались дети маминых подруг: вот Лизка, которая всегда язвила и придумывала нелепые прозвища, вот Семён тот так и залез, оторвал голову плюшевому медведю со словами: «Так ему и надо!» А почему так и не объяснил. С тех пор Ксюша ревела при одном его появлении.
Жаль, что дети характерами не сошлись! качала головой мама Сёмы. А Ксюша понимала чужие эти ребята, и никогда друзьями не станут.
Прекрати пересиливать ребёнка, Лидия! бабушка Аграфена часто выговаривала матери. Дать ей право выбора надо! Не лишай этого, а то всю жизнь потом неполноценной себя чувствовать будет!
Аграфена Матвеевна, не надо! Ребёнок маленький что тут выбирать? Пока я в ответе!
А Ксюша этот разговор навсегда врезала в память всякий раз, когда мама начинала давить, твердила ей: «Я не твоя собственность, мама!» Чем злила Лидию Павловну донельзя.
После «большой семейной драмы» общаться с бабушкой пришлось прекратить: та уехала в Ярославль, чтобы «всем было спокойней». Ксюша тосковала, но перечить маме не смела Лидия проливала слёзы по другому, так и не родившемуся ребёнку, а в Ксюшу вцепилась, будто в последний шанс.
Мама, а почему вы ещё не попытались? Ты ведь так хотела сына
Но ответа никогда не получила. С тех пор тема была табу.
Бабушку она вспоминала каждый день. Фото Аграфены Матвеевны хранилось в любимом томике «Войны и мира» доставать его просто так нельзя было, чтобы не заметила мама, но порой, когда была одна, Ксюша смотрела и неизменно начинала плакать. Это был род и главное фамильное сокровище Васильевых: нос. Большой, прямой, «выдающийся и скандально прекрасный», как говорила бабушка. Но Ксюша из этой формулировки оставляла себе одно слово: «выдающийся». Ничего прекрасного в том не видела.
Ух, какой! воскликнула Лизка на недавней встрече, спустя десять лет разлуки. Прости, но это правда! Не мешает тебе целоваться? Ой, Ксюша, неужели и вправду никогда? Ты уникум, честно! В твои годы и без парня! Ужас
Ксюша даже не понимала, как удержалась, чтобы не вцепиться в эти роскошные заграничные локоны. Да кто она вообще подруга? Нет, так, приятельница детства, которая столько лет живёт теперь во Франции, мама организовала их встречу просто ради галочки перед отъездом Лизки.
Доченька, вы столько не виделись! Нельзя!
И прекрасно бы ещё лет двадцать не видеть!
Но мама настояла. А Ксюша мысленно благодарила, но не особо цензурно за эту встречу: именно после неё она впервые твёрдо решила:
Я сделаю ринопластику!
Нет! в ужасе воскликнула Лидия Павловна. Я не позволю! Зачем?
Не отговаривай. Всё равно решилась. Папа своё согласие дал!
Ты не посмеешь выдохнула мать чуть слышно.
Дальше разговор не заладился: обе рыдали, потом разошлись по углам.
Ближе к ночи Лидии неожиданно пришло решение она метнулась к мужу, выпросила у него телефон Аграфены Матвеевны и позвонила.
На следующее утро Ксюша уже летела в Ярославль.
Мама отвезла её сама до вокзала, долго обнимала: Мы совершаем массу глупых поступков, доченька! Столько теряем, когда можно найти… Не повторяй моих ошибок! Я жду тебя и люблю больше жизни, Ксюша! Запомни это, даже когда кажется всё наоборот
Ксюша просто кивнула, обняла маму, села в поезд. Там ее ждала бабушка.
Аграфена Матвеевна встретила внучку горячо, разговор у них случился только через пару дней когда обе остыли.
Ксюша, что такого, что твоя мать вдруг прозрела и перестала быть мученицей?
Не знаю. Наверное, дело в том, что я решила себе нос отпилить…
Глупости! Красивая ты у меня, просто тебе немного макияжа не повредит, а это такие мелочи.
Бабушка! Довольно уже! Я как Буратино!
Да кто тебе такое наплёл? бабушка выгнула бровь.
Нашлись люди…
И воспоминания о светской, утончённой Лизке только раззадоривали злость Ксюши у той, понятно, кавалеров хоть отбавляй.
Люди, которые вслух хают чужую внешность, просто недоразумения. Нет идеальных женщин если кто доволен собой полностью, то его и в книгу рекордов Гиннесса принимать не надо! рассмеялась бабушка.
Может, мне подать заявку на самый выдающийся нос? Я ж абсолютный чемпион!
Погоди! Аграфена Матвеевна встала, исчезла в соседней комнате и принесла тяжёлый альбом в синем бархате.
Вот, смотри.
Это что?
Род Васильевых. Вот твои прабабки, тут нет только тех, кто пропал в забвении в Ленинграде во время войны. Одна прабабка спасла дочку, спрятала у знакомых всё, что имела, та выжила и врачом стала. Помнишь Фаину Николаевну? Огромный талант! Её лицевая маска специально “по её носу” делали Смотри!
На фото: высокая женщина в шляпе и купальнике, рядом ослепительный мужчина.
Это дядя Юра, да?
Он самый. Красивая пара были, хоть всегда было непросто А Фаина с работы ушла, когда он заболел, всё время с ним проводила.
Бабушка, но ведь он
Да, сильно болел, лежал два года. А она всё равно была счастлива: кормила, ухаживала, не сдавала. Ушла за ним через полгода после его смерти. Любовь была вот главный итог.
Какая у неё судьба!..
И таких у нас немало. Никто фамилию не менял, чтоб память сохранить, а уж женской участи жаловаться не было повода. Всех любили, были дети, внуки, ктото даже правнуки уже.
Бабушка встала, достала с полки старую резную шкатулку и подала Ксюше.
Вот. Пришло время, видно. Эти серьги твои теперь. Их на заказ сделал твой предок-кудесник ювелир, кто умел находить красоту везде. Которые в памяти о Лилии, его жене, теперь тебе как память.
Ксюша покрутила в руках серьги-колокольчики, усыпанные блёстками, сердце остановилось: как в первый раз, когда увидела Антона
Бабушка, это же настоящая фамильная драгоценность!
Как и твой нос, Ксюша! И что взять, отнести на переплавку, чтоб модно стало, без души, без родовой памяти?
Сжимая в кулаке новые серьги, Ксюша качала головой:
Это неправильно
Вот и не три Бога, не рассказывай Ему, что Он ошибся. Всё в тебе как надо! А теперь колись: что за парень так тебя выбил из колеи? Откуда, кто, чем живёт?
Бабушка!.. Ксюша густо покраснела.
Ой, удивила! смеясь, хлопнула её по коленке бабушка. Думаешь, сама молодой не была?
Разговор у них длился до ночи, но Ксюша впервые за долгое время могла выдохнуть теперь она знала: страх отступил, можно вновь жить, мечтать, готовиться к конкурсу, а главное, есть с кем делиться самым личным.
Утром Ксюша в коридоре увидела бабушку с чемоданом.
Ты куда?
Время собирать камни, дочка. Я много ошибалась, но не всё поздно исправлять. Пора поговорить с твоей мамой.
С таким настроем Ксюша даже возражать не стала: пошла и вызвала такси до аэропорта.
А дома потом, сидя с Байкалом на руках, Ксюша прислушивалась к тихим голосам с кухни. Очень хотелось пойти, сесть с ними, взять маму за руку… Но нельзя было мешать. Пусть до полного мира ещё далеко, но начало есть: теперь главная задача не спугнуть счастье, так хрупкое, почти невидимое. Ювелирная работа точная, деликатная.
Год спустя Лидия, придерживая округлившийся живот, встанет с кресла, когда стилист закончит свою работу, легонько поправит на дочке фату, мягко тронет серьгу с лилией и спросит:
Ну что, готова?
Почти… Сейчас только припудрю фамильную драгоценность! Ксюша повернётся к зеркалу.
Улыбнётся, вспомнит, как впервые спросила у Антона, всё ли его устраивает…
Ты идеальна, Ксюша! будет твёрд в ответе её жених.
И Ксюша, едва сдерживая слёзы счастья, обовьёт руками шею своего кудрявого музыканта, победителя конкурса в Москве.
Просто так, любимый. Просто такИз-за двери донёсся тихий смех и вдруг голос бабушки:
Ну что ты стоишь, Ксюша? Пора!
Она вздохнула, медленно открыла дверь и вошла к двум самым дорогим женщинам на свете. Бабушка держала маму за плечи, а та серьёзная и счастливая встряхнула хвостиком гладких волос и впервые после долгих лет сказала:
Я горжусь тобой, доченька.
Ксюша подошла, а Байкал, улёгшийся на её подол, мяукнул, словно давая своё ласковое благословение. Лёгкий звон колечек в ушах, запах духов, объятия такие настоящие, что слёзы скользнули по щекам, но теперь за ними было только счастье.
Когда Ксюша вышла навстречу своим гостям, солнце вспыхнуло в окне, рассылая блики по всему залу. Антон встречал её с букетом сиреней, и в этот миг она вдруг ясно поняла: судьба бывает разной, но её никогда не нужно отрезать или затирать. Надо лишь принять и полюбить такую, какая есть, со всеми её несовершенствами и сиянием.
Ксюша улыбнулась самой себе в зеркале с этим «выдающимся и скандально прекрасным» носом, серьгами-колокольчиками и огромной нежностью в сердце. Её путь только начинался прямо отсюда, с нежного шёпота родных, под звучание бесконечно дорогой музыки любви.
