Слава тебе, Господи, дождалась, наконец-то, выдохнула бабушка, пытаясь улыбнуться своим внуком-счастьем, хотя дышать ей было нелегко. Ладони её, шершавые, но родные, скользнули по Юркиному лицу, потом без сил опустились на клетчатое одеяло.
Бабулечка, ну ты полежи спокойно, настаивал Юрка. Завтра целый день впереди, наобщаемся только держись!
Нет, Юраша, покачала головой бабулька, улыбаясь с какой-то грустью. Только об этом Бога и просила: тебя дождаться. Теперь мне бы только обнять и хватит. Сейчас отдохну чуть-чуть, а потом все тебе скажу, она сомкнула глаза, прерывая разговор. Наталья Иванычна, покорми мальца, пусть поест с дороги.
Бабушке, прямо скажем, было невесело: старость, болезни, усталость всё навалилось разом. Юра для неё был единственным родственником как, впрочем, и наоборот. Родители Юры постепенно исчезли с горизонта жизни, пустив свою судьбу под уклон: сначала ушла в ломбард техника, потом пропала мебель, вещи, и, наконец, квартира, а последними растворились и они сами. Бабушка кое-как вырвала из этой дырки хоть Юрку, воспитала да образованию научила, выпросила получить права и легковушки, и грузовика, в армию отправила как положено. Ждала парня как геройства, но вот встретила, как получилось.
Пока на кухне соседка Наталья Иванычна кормила Юрца борщом и варениками, бабушка, прикрыв глаза, перетирала мысленно те слова, что ему передать желательно. Только память уже шалить начинала. Рядом грелась кошка серая полосатая красавица Масяня, последнюю неделю не отходившая от хозяйки: кошки беду чуют. И тут позвала:
Юраша, иди-ка сюда, едва слышно прошептала. Когда он сел рядом, бабушка заговорила: Я, внучек, так хотела бы понянчить твоих детишек видно, не получится. Один останешься. Трудно одному. Только если встретишь хорошую девчонку держись, сразу не пугай: жизнь тяжелая штука, но только вдвоём проще. Веселья беспричинного гони, вино сторонись, сколько нас уже по нему пропало Один засядет за стакан, а вся семья расползается. Дорог много, Юра, но правильную выбирай.
На миг бабушка замолчала, словно ныряла в память, где жили родители Юры. Затем собралась с силами:
Квартиру оформила на тебя будет куда жену привести. На похороны отложила, Наталья Иванычна покажет. Остальное на карту тебе перевела, на первое время вполне хватит. Масю береги: умная, как люди, только без слов. Ты сам ведь её подобрал Вот и всё вроде. Ладно, отдыхай, и я тоже покемарю, устала слушать-то некому больше
Утром бабушка не проснулась.
Юра устроился на работу монтажником сетей крутил интернет таким образом, чтобы «Инстаграм» не тормозил у старушек. В бригаде народу шесть, главным делом прокладка кабеля по всему району, подключение домов. К концу каждой смены Юра ложился усталый до крайности, но зарплата приличная, да и кайф рабочий: сделал молодец. Дома его ждал никто иной как Масяня. Серая, немножко морда в полосках, с урчащим мотором, она раньше весело встречала хозяина, теперь же после смерти бабушки отказывалась есть, все дни просиживала на старом бабушкином кресле и смотрела на дверь как будто ждёт.
Юра её и так, и эдак: клал на колени, рассказывал, как монтажи шли, гладил, всё вкусности предлагал Всё впустую до зарплаты.
Получив первую получку, Юра собрался по традиции в кафешку. Коллеги настаивали: если не отметишь человеком не считают. Угостил всех, сам тоже не пропустил вернулся домой под вечер, слегка на веселе. На пороге его встретила Масяня с глазами строгими, хоть и зелёными. Юра вины почувствовал: не то что перед кошкой словно перед бабушкой.
Масянь, ну не мог отказать, объяснял и себе, и ей. Это они устроили меня на место Друзья, как-никак
На следующий день Масяня снова встретила его теперь с радостью, убедившись, что хозяин трезв и весел. Принялась мурчать, сверкая довольными глазами.
Всё понимаешь, шептал Юра, обнимая кошку. Не переживай, взрослый я. Если только одно плохое во взрослых если пьют без тормозов, а мне это передалось. Вот теперь думаю: работу пора менять, потому как у нас то баня, то пятница, поводы всегда найдутся да хоть к дню мяча для регби! Уже косо смотрят, что не пью Нет, пора искать новое дело. С детства хотел дальнобойщиком стать, да права маловаты: автопоезд не шутка, кто такого пьяного пустит в кабину?
Очередная пятница. Юра в кафе с товарищами: все веселятся, как на пельменном карнавале. Сам минералку пьёт, с тоской глядит на веселую, но весьма «поддатую» бригаду. Их столик обслуживала бережливая, по-детски хорошенькая официантка. Выпившие коллеги то и дело подзуживали простодушную девушку бригадир и вовсе схватил её за руку.
Отпусти, сказал Юра. Наступила громовая тишина: всерьёз на бригадира не кричат. От неожиданности тот ослабил хватку, девушка вырвалась и беспокойно бросила взгляд на Юру.
К счастью, конфликт погасил хозяин кафе Михаил Павлович, рослый, с прикрученными до локтя рукавами халата. Его появление остудило парней мгновенно вот уже и на улицу доползли, бросая на Юру косые взгляды.
Подожди, мальчик, задержал Михаил Юру. Дай им проветриться, авось поумнеют Ты-то с ними за компанию зачем? Ты ведь и не пьешь видел я. Для чего тебе такие дружки?
Работаем вместе вот и отдыхаем. Только как иначе? пожал плечами Юра.
Да какой это отдых, фыркнул Михаил, представившись. Чаю лучше попей. Юленька, дочка, завари на всех. Девушка принесла чай оказалось, это Юлина работа после учёбы.
Это ваша дочь? удивился Юра.
Моя родная. Занимается, учится помогает. Ты, парень, работу ищи завтра тебе такую жизнь устроят Уж лучше у меня в рейсах на «Газели» потренируешься, потом и на большегруз перейдёшь, категорию-то добьём.
Согласен! выдал Юра. Михаил Павлович явно ему по душе пришёлся, размером, как шкаф, а добрый как кот Матроскин под настроение. Да и дочка у него любо-дорого.
Юль, заканчивай, пора домой, говорит отец. А Юра тебя проводит. Вон, как щёки у обоих горят
* * *
Пять лет спустя. Зимняя трасса, «КамАЗ» ревет под носом, лёд на дороге, в салоне тепло. До родного города километров тридцать: дома ждёт жена Юлька, дочка Машенька, и, конечно, та же Масяня постарела, но с породистым достоинством.
У обочины мужик в ветровке, не по сезону
«Замёрзнет тут до Челябинска», думает Юра, останавливает фуру. И кто бы вы думали? Тот самый бригадир: глаза мутные, в руках бутылка мутнее.
Юрка был бригадир, да только команды нет все разбрелись. Один замёрз, другой да ну их Остался я. Глотнул так, что даже запахло жжёным.
Ну, держись, вздохнул Юра и высадил его в центре, проводив взглядом мало ли людей потерялось на перекрёстках жизни
Подходя к дому, бросил взгляд на окна. Свет в кухне горит, значит, Юлька не спит, ждёт. Может, Наталья Иванычна зашла в гости болтать и Машеньку убаюкивать. Скорей всего дочка уже заснула, рядом с фото бабушки в детской. Делится с нею заботами молча, но уверена: бабушкины глаза всё понимают, а доброе фото не врёт.
На подоконнике Масяня, высмотрела во тьме хозяина, поднялась, хвост вверх, и исчезла: встречать же надо!
Не один я больше, бабушка, улыбнулся Юра, глянул на родное окно. Все дома. Твоя дорога теперь и моя.