Мария Павловна вдруг поняла, что её муж встречается с соседкой по даче, когда пришла к ней просить соли для засола огурцов. Дверь открыл Олег. Её Олег. В семейных трусах и с вытянутой майкой.
Олег? только выдохнула она.
Он резко побледнел, затем налился краской, снова побледнел, подобно молоку, в которое бросили свежую малиновую ягоду.
Маш… сейчас всё объясню…
За его спиной появилась Валентина вдова, соседка по даче, с косынкой на растрёпанных волосах и халатом, прилипшим к полурасстегнутому телу. Лица у всех странно вытянулись, словно в кривом зеркале.
Олежек, кто там? спросила она и увидела Марию. Батюшки…
Трое стояли, словно пришельцы на остановке у табачного киоска в Ялте. Затем Мария повернулась и почти бегом понеслась к калитке, оставляя за собой следы будто от медных монет.
Маш! Постой! Олег выскочил за ней, забыв про свою одежду.
Вся улица дачного посёлка возле Киева вдруг рассыпалась смотреть, будто к ним приехал передвижной цирк: двенадцать своих соток и чужих ушастых собак. Олег Викторович уважаемый председатель, гонится по улице в майке и трусах за женой.
Клоунадой занялись, сказал сосед слева, Станислав.
Мария юркнула домой и, будто растаяв, закрылась изнутри. Олег стучал по двери так, что в ушах всё становилось ватным.
Маш, открой! Дай хоть объяснить!
Сколько лет? пронзительно крикнула она.
Что?
Сколько лет вы заводите свой «спектакль»?
Олег долго молчал, потом сказал едва слышно:
Шестнадцать.
Мария сползла по двери на пол, как ком растаявшего льда. Шестнадцать лет. Кириллу, младшему сыну, только-только исполнилось шестнадцать.
Калитка жалобно скрипнула, и во двор протиснулась Валентина. Уже одета, волосы собраны, губы расписаны. Всё будто из снов, где лица вдруг становятся чужими.
Мария, выйди поговорим.
Иди прочь, гадюка.
Мария, давай по-взрослому, без истерик.
Мария взяла себя в руки, вышла, села на крыльцо. Рядом опустилась Валентина, а Олег переминался около кустов смородины.
Шестнадцать лет! выдохнула Мария. Как так возможно?
Помнишь, у тебя спину скрутило? В больнице лежала всё лето?
Как не помнить! Операция, реабилитация, тоска по дому. Тогда Олег все огурцы пересушил, помидорная рассада пропала. Она тогда удивлялась: как же он без неё?
Я тогда помогала ему: и огород, и кухня… Валентина поморщилась. Ну и…
И завертелось, буркнул Олег.
Шестнадцать лет! Мария вскочила. Держали меня за дуру?
Никто тебя дурой не считал, Валентина встала тоже. Ты своей жизнью жила, мы своей.
Своей! Он же мой муж! Отец моих детей!
И что? Разве он перестал быть мужем? Дети разве голодные? Дача пустует?
Мария уже было замахнулась, но муж перехватил руку.
Маш, не нужно…
Не трогай меня!
Она вырвалась, скрылась в доме. На крыльце слышалась возня. Новости на даче передавались быстрее ветра.
Расходись, народ! грозно крикнул Олег. Концерт окончен!
Но никто не расходился: обсуждали, перешёптывались. Громко выговаривала Светлана с третьего участка:
Да я всегда знала! Видела их!
Врёшь, отозвался её муж. Сама слепая!
Сам ты слепой! Я всё вижу!
Вечером Мария сидела на веранде, а Олег ходил кругами, как бешеная утка.
Маш, скажи хоть что-нибудь…
А что говорить? Развод?!
Какой развод? Нам по шестьдесят лет!
И что? После шестидесяти развод не бывает?
Маш, ну ты как маленькая! Сорок лет вместе!
Из них шестнадцать ты с Валюшей.
Я с тобой жив! Просто иногда заходил к ней.
Иногда?
Ну… два раза в неделю.
Два раза в неделю шестнадцать лет это не иногда, Олег. Это по расписанию.
Он сел напротив.
Маш, пойми. Я тебя люблю. Но Валентина… она просто другая.
Лучшая?
Не лучше. Другой сорт. С тобой у меня дом, дети, хлопоты. С ней я отдыхаю. От всего мира.
Тоже мне, отдыхальщик! А мне тоже хочется отдохнуть. Да вот засаливаю огурцы.
Вот именно. Ты всегда что-то делаешь. Маринуешь, варишь, моешь! А мне хоть раз просто посидеть, выпить чаю, поболтать.
Со мной нельзя просто посидеть?
С тобой о детях, внуках, посадках. А с ней просто о жизни, книжках каких-нибудь.
Она, что ли, читает?
Мария знала Валентину как простую женщину с села.
Читает. И стихи наизусть может. Классику любит.
Мария чуть не рассмеялась. Олег и классика.
И что теперь?
Не знаю, как решишь.
Я? А ты?
Маш, мне шестьдесят два. Какие решения дожить надо спокойно.
С кем? Со мной или с ней?
Олег помолчал, потом пробормотал:
А можно с обеими?
Мария схватила первую попавшуюся трёхлитровую банку с огурцами и запустила в него. Мазнула мимо. Банка разбилась о стену лишь укроп и лавровый лист полетели вихрем.
Вон!
Олег ушёл. К Валентине, конечно.
Ночью Мария не спала. Думала. Сорок лет вместе. Дети, внуки. Дом построили, сад посадили.
И шестнадцать лет чужого, как в мутном сне, где постоянно теряешься.
А был ли обман? Он ведь не клялся. Жил как умел. И с ней жил, и с Валентиной.
Утром пришла Галина с четвёртого участка с пирогом, будто летающая Матвеева.
Держись, Мария.
Спасибо.
Надо могу мужа твоего проучить.
Не нужно. Не детский сад!
Ты что теперь, как быть дальше будешь?
Не знаю. Ничего пока.
Я бы выгнала.
А у тебя муж к Светлане с третьего не ходит?
Галя вспыхнула как июньская клубника.
С чего взяла?
В малиннике видела.
Это… это мы грядки обсуждали!
В обнимку?
Галина обиделась и хлопнула дверью.
После обеда заглянул Станислав.
Мария Павловна, может, вам помочь землю вскопать?
Спасибо, не надо.
Олег Викторович просил передать: вечером заберёт вещи.
Какие? Трусы махровые?
Ну… не знаю. Передать велел.
Станислав ушёл, оставив после себя запах табака.
Вечером Олег действительно пришёл скромный, с узелком.
Заберу вещи.
Забирай.
Мария вошла за ним в дом.
Олег, а почему именно Валюша? Что в ней такого?
Он остановился.
Да не знаю. С ней просто легче.
А со мной сложно?
Не сложно, но ты всё знаешь заранее: когда что сажать, как лечить огурцы, сколько гривен детям на праздник дарить. А она не знает, спрашивает и я чувствую себя нужным.
А я вот не знаю, как жить, когда муж с соседкой шестнадцать лет гуляет…
Маш…
Не знаю, как в глаза детям смотреть, как внукам сказать, что дед у соседки.
Да не нужно ничего говорить!
Нужно, Олег. Антон завтра приедет с семьёй. Что ему скажу?
Скажи, что поругались.
Олег сел рядом.
Маш, может, забудем всё?
Как?
Ну, как будто ничего не было…
Валюша за забором, ты за солью к ней бегаешь и будто ничего не было? А что ты сам предлагаешь?
Мария встала, подошла к окну. Валентина в том же халате поливала свой огород.
Знаешь, живи как хочешь. Про внуков сам расскажешь.
Маш!
И огурцы теперь сам солить будешь.
Я не умею!
Валюша поможет. Она же у нас теперь начитанная…
Олег ушёл, с узелком. Вся улица глядела, будто на ярмарке.
В ночь Мария услышала грохот. Кто-то бродил по даче, бормотал. Она вышла у теплицы стоял Олег.
Ты что творишь?
Помидоры завтра жара, надо открывать.
Ты же ушёл.
Ушёл. А помидоры мои!
Ну и что?
Жалко! Не дам им пропасть!
Открыл теплицу и ушёл сквозь кусты и сны.
Утром приехал Антон с семьёй.
Мам, где папа?
У соседки.
В гости?
Живёт.
Антон замер.
В смысле?
Мария рассказала всё просто, коротко.
Шестнадцать лет?! Мам, да это
Ну да.
Антон пошёл к Валентине. За забором кричали, калитка хлопала. Сын вернулся.
Папа говорит, что любит вас обеих.
Нам прямо повезло.
Мам, ну может, и правда любит?
Антон, а ты смог бы двух женщин любить?
Я? Нет… Я не папа. Папа у нас особенный.
Именно…
Внук выбежал:
Бабушка, а почему дедушка у тёти Вали живёт?
Потому что дедушка помогает ей с огородом, ответила Мария.
Антон рассмеялся такой, как во сне, смех с привкусом груши.
В ночь Мария снова услышала шаги. Олег поливал грядки.
Ты с ума сошёл?
Засуха! Всё погибнет!
У тебя теперь свой огород!
Но этот жалко!
Давай помогу, сказала Мария, а то до утра ковыряться будешь.
Поливали молча вместе, потом сели на скамейку.
Олег, кого ты больше любишь?
Маш, зачем такие вопросы?
А какие ещё?
Он подумал.
Вас обеих, только по-разному.
Как?
Ты для меня правая рука. Без тебя я не могу. А она праздник. Редко, но радостно.
А если бы меня не стало?
Ну что за глупости!
Ну а если? Женился бы на ней?
Наверное, нет.
Почему?
Потому что стала бы правой рукой. А праздника не было бы.
Значит, нужны обе?
Получается…
Сидели, смотрели на лунный свет, как на разлитую простоквашу.
Олег, может, и мне праздник устроить?
Олег подскочил:
Какой ещё праздник?
Найти кого-нибудь: Станислав вот помощь предлагал…
Станислава?! Я ему!
Ты ведь у Валентины живёшь.
Это другое!
Чем?
Маш, ты не такая!
А ты откуда знаешь? Может, я тоже классику полюблю!
Не любишь.
Полюблю.
Олег поднялся.
Маш, серьёзно. Чего ты хочешь?
А чего она хотела? Чтоб всё было как прежде? Так не бывает. Сны всегда меняют очертания…
Хочу спокойно жить. Солить огурцы, внуков нянчить.
И?
И всё. Живи как хочешь.
То есть?
Хочешь жить у Валентины живи. Хочешь домой приходи. Только не ври больше.
А если Станислав к тебе придёт?
Не придёт. У него есть Надежда с восьмого участка.
Откуда знаешь?
Я ж не слепая. Просто молчала, как все тут.
Утром Олег явился обратно с вещами.
Маш, можно вернуться?
Кровать в сарае. Надуй матрас и живи.
Положил узелок, отправился за насосом для матраса.
Соседи шептались, Валентина поливала огурцы и делала вид, что всё идёт по расписанию.
Сын вышел на крыльцо.
Мам, папа вернулся?
Матрас надувает.
Ты святая? Простила его?
Глупая я, вот кто. А меняться поздно.
Через неделю муж перебрался из сарая в дом. Через месяц Мария перестала замечать, что он дважды в неделю ходит к соседке. Через год новая история затмила старую: Светлана ушла к Петру с пятого, а Галина перебралась к мужчине Светланы.
Мария солила огурцы. Олег строил новую теплицу. Валентина за забором читала классику.
Ведь что такое любовь? Прожить сорок лет, вырастить детей, построить дом, посадить сад и смириться, что идеалов не бывает. Даже в любви.
Особенно в любви.
