Трещина доверия
Валентина Ивановна, вы дома? Это я, Тамара с третьего этажа! У меня для вас пирожки остались, горяченькие, и поговорить хотелось… Открывайте, не бойтесь!
Валентина Ивановна замерла у окна с чашкой давно остывшего чая. За окном мрачнел ноябрь, ветер гонял жёлтые листья между серыми многоэтажками, редкие прохожие спешили укутаться в пальто. Тишина в квартире стала ей привычной: только тиканье часов на стене, шум холодильника и скрип паркета под ногами. Она уже давно не ждала, что кто-то постучит в дверь.
Валентина Ивановна, не прячьтесь, я вижу свет горит! Я добрая, честное слово!
Голос за дверью звучал так звонко и по-доброму напористо, что невозможно было отказать. Валентина Ивановна поставила чашку на подоконник, тяжело направилась к дверям. Посмотрела в глазок Тамара в пухлом шарфе и с пакетом в руках, яркая помада, старательно собранные в пучок рыжие волосы, розовый пуховик.
Ну что вы, в самом деле, как в крепости, хохотала Тамара. Пусти, а то замёрзну!
Валентина Ивановна сняла цепочку, отворила дверь. В квартиру ворвался аромат духов, холода и чего-то вкусно-жареного.
Испекла сегодня утром, думаю занесу соседке, сунула пакет в руки Валентине Ивановне. С капустой, с мясом, ещё горяченькие. А вы худющая, как с голодного пайка!
Спасибо, Тамара, не следовало…
Да бросьте! Мне не жалко люблю помогать. Поешьте обязательно. И чаю заварите крепче, а то бледная вы.
Тамара сразу пошла на кухню, словно у себя дома, включила чайник, достала две чашки из шкафа. Валентина Ивановна постояла в дверях, не зная, что делать. Уже забыла, каково это быть не одной на кухне.
Садитесь, скомандовала Тамара, угощая пирожками. Сейчас чайку попьём, поболтаем. Я ведь тоже так была: муж умер, дети далеко одна вывела себя из тумана. У меня тётка после дяди Вани чуть умом не тронулась…
Валентина Ивановна присела. Пирожки пахли действительно домом, уютом. Сама она давно почти не готовила, перекусывала магазинным, без аппетита. Застывшее одиночество растворялось в тёплой кухне. Алексей, сын, звонил раз в неделю коротко, по делу. Как дела, мама? Нормально, сынок. Ты поел? Поел. Деньги нужны? Нет, спасибо. Всё, обнимаю. И снова неделя тишины.
Вы, Валентина Ивановна, приходите к нам, оживлённо зашептала Тамара, двигая чашку. Мы иногда посиделки устраиваем, в «Русском уголке», кафе возле дома. Посмеёмся, обсудим новости. Развеетесь, а то однак-то вредно: все болезни от одиночества.
Не знаю… заколебалась Валентина Ивановна. Я не очень…
Пойдёте-пойдёте! Я за вами зайду не отвертитесь! Нельзя всё время взаперти.
Валентина Ивановна кивнула, не найдя в себе сил отказать. Тамара оглядела кухню внимательным взглядом.
Как красиво у вас! И сервиз вот прямо антиквариат?
Это мне Борис на тридцать лет свадьбы дарил, тихо ответила Валентина Ивановна.
Красота! Берегите! Ну ладно, побежала, дела. Пирожки ешьте и завтра ждите. В три! Не забудьте.
Валентина Ивановна смотрела вслед, на чашку с отпечатком помады и пакет пирожков. Тишина теперь уже не казалась такой пугающей как будто в ней появилось что-то другое.
***
С того дня Тамара стала захаживать ежедневно: то утром, то вечером, всегда по делу то соль кончилась, то за советом заглянет, то просто так, поболтать. Затянула Валентину Ивановну в посиделки в кафешке с другими жильцами женщины шумные, простые, обсуждающие соседей, цены, передачи «Первого канала».
Сначала Валентина Ивановна чувствовала себя чужой среди них: грубоватые шутки, словечки простонародные. Но Тамара брала её под руку, всегда подчеркивала: «Вот моя подруга, интеллигентная, в школе учителем работала». Постепенно стало легче собрания стали привычными, Валентина Ивановна будто немного ожила. Давно ушло то время, когда она вместе с Борисом ходила в театр или в гости к коллегам, прежние друзья разъехались, болеют, кого-то уже нет на свете. Остались только такие вот посиделки, дешёвый чай, разговоры ни о чём. Но и это лучше, чем пустота.
Валентина Ивановна, а та янтарная брошь вы в прошлый раз носили? спросила Тамара однажды за чаем с печеньем. Мамина штука? Можно посмотреть, очень люблю старину.
Валентина Ивановна достала брошь. Тамара вертела, любовалась.
Ах, какая красивая! Можно я дочке покажу? Ингу вспоминать будете: выпускной у неё, наряд хочется необычный. Я быстро принесу обратно!
Валентина Ивановна замялась: дорогая мамина память… Но Тамара смотрела так по-доброму, что отказать было неловко.
Ну… аккуратно только.
Что вы! Как собственную душу!
Прошла неделя брошь не возвращалась. Если напомнит Тамара только вздыхала: ещё чуть-чуть, Инга не может налюбоваться. Потом сообщила, что дочка потеряла, ищут. Не переживайте, найдём!
Валентина Ивановна мучилась, прокручивая в голове: зачем доверила? Стоило только заговорить с Тамарой об этом всерьёз та обиделась:
Вы думаете, я вру? Я, кто вас от одиночества спасает? Обойтись можно и без таких обвинений!
Нет, я не хотела… Просто память важна.
Всё найдём, не переживайте!
Внешне ничего не менялось: Тамара приходила, угощала пирожками, приглашала гулять. Но стала иногда просить денег.
Валентина Ивановна, выручите, до пенсии не хватает, сын заболел. Одолжите две тысячи, через три дня верну честное слово.
Валентина Ивановна давала: Тамара стала для неё почти родной, единственной настоящей подругой. Три тысячи. Пять тысяч. Денег не возвращали, а если напоминала Тамара обижалась искренне:
Что вы, мы же друзья. Считаете копейки мелкие…
***
Однажды вечером позвонил Алексей.
Мам, привет. Как дела?
Нормально. А у тебя?
Работа и всё такое. Может, в выходные к нам приедешь? Наташа просит твой борщ, дети тоскуют.
Не знаю, Лёша… У меня тут дела…
Какие дела? Ты же дома…
Не одна я! У меня есть подруга Тамара с третьего. Каждый день заглядывает.
Мама, ты хорошо её знаешь?
Конечно! Она меня вытащила из одиночества…
Алексей замолк.
Ну ладно. Я рад, что ты не скучаешь. Только будь осторожна, береги вещи. Не всем можно верить.
Ты не суди она мне как сестра!
Я не сужу, сама разберись. Целую.
Положив трубку, Валентина Ивановна почувствовала обиду: даже сын не рад, что у неё появилась подруга, словно удобнее, если она совсем одна.
На следующий день Тамара пришла с идеей:
Валентина Ивановна, слушайте: поехали в апреле в санаторий под Ялтой! Моя подруга там менеджер, скидку обещала. Тридцать тысяч гривен для такого места копейки. Я уже половину собрала, вы тоже начните.
У меня пенсия всего двадцать три тысячи, осторожно ответила Валентина Ивановна.
А сбережения? Вы ведь себе никогда не позволяли жизнь одна! Поехали, здоровье важнее.
На самом деле у Валентины Ивановны был счёт Борис оставил, «на чёрный день», около двухсот тысяч. Никогда не трогала эту сумму. Но под воздействием Тамары вдруг решила: а вдруг и правда пора?
Хорошо, попробую.
Вот и молодец! Завтра с вами пойду, поможем снять.
Пошли в отделение ПриватБанка. Валентина Ивановна сняла деньги, отдала Тамаре.
Предоплату внесу, привезу справку.
Но квитанцию Тамара так и не принесла. То подруга в отпуске, то места оформляют. Валентина Ивановна волновалась, но не решалась настаивать.
Однажды Тамара спросила о сервизе с золотой каймой, надо для свадьбы дочери. Валентина Ивановна колебалась это был подарок Бориса.
Дай на время, я потом помою и верну.
Тяжесть кома в горле, но страх потери дружбы оказался сильнее.
Бери… Только аккуратно.
Тамара обрадовалась, ушла.
***
Через три недели позвонила Наташа, невестка.
Мама, здравствуйте, это Наташа. Алексей волнуется: вы сняли тридцать тысяч со счёта. Куда?
Это мои деньги, сама решаю, сухо ответила Валентина Ивановна.
Мы беспокоимся. Алексей спрашивал о какой-то соседке… Вдруг вас обманывают?
Не вам судить! У меня есть подруга, единственная, кто обо мне заботится!
Мама, мы работаем без выходных, ипотека, дети… Но любим…
Если бы любили нашли бы время! Валентина Ивановна бросила трубку, судорожно выдохнула.
***
Тамара пришла как ни в чём не бывало.
Валентина Ивановна, есть просьба: набор посуды в «Русском уголке» со скидкой давайте скинемся! Вам рассрочку оформим, потом половину отдам, как зарплата будет.
У меня денег нет, вздохнула Валентина Ивановна. Ты и так должна за путёвку.
Да что вы, сейчас все берут в рассрочку! Давайте после обеда сходим, вы человек культурный, дочь обрадуется вашему вкусу.
На следующий день Тамара пришла, они поехали в торговый центр, Тамара выбрала дорогой набор, оформили кредит на Валентину Ивановну. Она подписала бумаги, не вчитываясь, лишь бы быстрее уйти домой.
На выходе их встретила Наташа.
Мама, что купили? задала вопрос невестка, глянув на коробку.
Для свадьбы дочери Тамары.
Мама, а кто платил? Наташа отозвала её в сторону.
В рассрочку на меня оформили, но Тамара половину отдаст.
Мама, послушайте, Алексей узнал про Тамару она не раз уже обманывала пожилых в нашем районе…
Врёшь! Ты просто завидуешь, что у меня есть друг, а вы не нужны и не понимаете меня! почти выкрикнула Валентина Ивановна.
Мама, она взяла брошь, деньги, сервиз и не вернёт…
Уйди, Наташа! Не смей мне указывать!
Наташа молча ушла. Валентина Ивановна вернулась к Тамаре. Всю дорогу до дома молчали.
Это была ваша невестка? поинтересовалась Тамара.
Да, сказала, будто ты меня обманываешь.
Верите ей?
Нет, прошептала Валентина Ивановна.
Тамара крепко обняла:
Между нами настоящая дружба. Не слушайте никого.
***
Звонки от сына и невестки Валентина Ивановна сбрасывала. Тамара приходила всё реже, объясняясь делами, обещая скоро вернуть сервиз, показать путёвку. Но на самом деле исчезала. Валентину Ивановну мучили сомнения, но она гнала их прочь как будто боялась остаться совсем одной.
Здоровье ухудшилось, начались высокое давление, бессонница. За консультацией обращаться не хотела не позволяла гордость.
Однажды в субботу приехали сын с невесткой, с продуктами, по-домашнему молчаливо заботливые. Настроение у Валентины Ивановны испортилось она чувствовала себя маленькой, нелепой.
Мам, Тамара тебе не друг, сказал Алексей. На неё уже жалобы в полицию. Ты знаешь в душе, что она мошенница.
Не смейте! Она единственная обо мне думает…
Мы любим тебя, мама. Работать обязаны, но вы для нас не бремя, тихо вмешалась Наташа.
Уходите! Уходите прочь! Валентина Ивановна встала, хлопнула дверью.
Они ушли. Осталась одна, и впервые эта тишина была едва выносимой.
Тамара не появлялась несколько дней. Потом всё-таки постучала, весёлая и беззаботная.
Валентина Ивановна, выручайте опять нужны пять тысяч, дочка платье просит, обещаю, верну с пенсии.
Нет, голос у Валентины Ивановны был ледяной. И сервиз верни.
Проблема небольшая… пара чашек разбилась. Купим новые, найду силы и верну…
Ты всё придумала, глухо сказала Валентина Ивановна. Тебе я больше не верю.
Тамара отступила, закусила губу.
От тебя и не ожидала. Сидите тут одна, никто вам, кроме меня, не нужен!
Валентина Ивановна молча закрыла дверь. Тамара ещё топталась, кричала, потом всё стихло. Глухо и пусто.
***
На следующий день Тамара пришла с коробкой:
На, держи свой сервиз! Я больше у тебя помощи просить не стану!
Коробка была тяжёлой. Она занесла её на кухню почти всё разбито. Сервиз Бориса теперь просто осколки. Валентина Ивановна достала треснутую чашку, присела, заливаясь слезами, такими сильными, что казалось, сердце лопнет.
***
Через час приехали Алексей с Наташей с порога обняли.
Всё прошло, мама. Главное ты больше не одна, Алексей мял её плечо сдержанно, тепло.
Марина посмотрела на разбитую чашку.
Это можно склеить, тихо сказала она, Надо постараться.
Можно, согласилась Валентина Ивановна.
Они поели суп. Говорили о пустяках. Алексей предложил переехать к ним, но Валентина Ивановна не решилась пообещала подумать.
Вечером, когда все разошлись, Валентина Ивановна вытащила клей и склеила чашку. Трещина осталась, была видна но чашка вновь была целой, пусть и непрежней.
Когда позвонил сын, спросил, как дела, Валентина Ивановна тихо сказала:
Приезжайте завтра. Я… я буду ждать.
Она смотрела на склеенную чашку, на неровный отблеск клея, и думала: главное она не одна, рядом есть близкие. А трещины в доверии можно склеить если приложить силы.
