Меня зовут Таисия Петровна. Мне уже пятьдесят пять, из болячек прежде всего больная спина. Двое взрослых детей и одна старая «Лада Гранта», купленная на последние сбережения с мыслью пересидеть трудные времена, подрабатывая в такси.
Я по образованию экономист, всю жизнь просидела в бухгалтерии на промышленном комбинате. Затем комбинат «оптимизировали», отдел бухгалтерии расформировали, а мне вежливо предложили «отдохнуть». Отдохнуть, конечно, от работы, от привычной зарплаты, от чувства нужности. Пенсия по инвалидности всего-лишь шесть тысяч гривен. Платежи за коммуналку, лекарства, необходимые продукты и на этом всё. Выбора не было: либо жить, либо лечиться. Детям об этом не рассказывала. Они считали, что «мама хорошо устроилась».
Сын, Николай, тридцать два года, айтишник, как сейчас помню: своя ипотечная двушка в Харькове, вечно занят «релизами» и «дедлайнами». Дочка, Варвара двадцать семь, работает мастером маникюра в салоне красоты в Киеве, снимает однушку с подругой, всё время по уши в покупках и кредитах то на айфон, то на новый костюм.
Когда меня уволили, я неделю словно в тумане ходила. Потом по пути домой увидела объявление: «Таксопарк приглашает водителей! Свободный график, хорошая оплата» Подумала: почему бы и нет? Езжу хорошо, за рулём уже тридцать лет, водку не пью.
Продала старую дачу под Черниговом, купила подержанную «Ладу», подключилась к приложению.
Мам, это что, ты теперь таксисткой будешь? Варя закатила глаза, увидев фирменный магнит на крышу. Ты же женщина! Тебя же всякие пьяные пристанут
Мам, зачем опускаться? покривился Коля. Скажи уже честно, денег не хватает? Я раз в месяц могу перекинуть. Не бог весть сколько, но всё же
Нет, сынок, мне не подачки ваши нужны, старалась говорить спокойно. Я хочу сама себя содержать.
Они обменялись взглядами с тем самым выражением сына и дочери, когда не понимают поступков мамы: «Ну что поделаешь, мама странная».
Ночью город другой. Днём я бывший бухгалтер с привычной тетрадкой и болящей спиной. Вечерами и по ночам безымянный водитель, который слушает чужие секреты.
Я всегда ездила аккуратно радио не включаю, в разговоры не лезу. Люди сами рассказывают: ссорятся по громкой связи, шепчут «я уже выехала», кто-то плачет в тёмное стекло.
Однажды, глубокой осенью, часов в двенадцать ночи пришёл заказ на вокзал. Молодая девушка пункт назначения на окраину по окружной дороге.
Я подъехала. В машину, сверкая носом от холода, юркнула высокая девчушка в длинном пуховике с поднятым капюшоном.
Добрый веч… начала я.
Можно побыстрее? перебила она, не глядя, голос был простуженный и надорванный.
Через минуту звонит мобильный. На заставке: «Мама». Девушка, с трудом сдерживая слёзы, всё-таки ответила.
Алло.
Ну что, добралась? отозвался уставший хриплый женский голос.
Еду… Мам, я…
Ты опять ревёшь? раздражённо перебила мать. Я сто раз говорила: рожать надо было молодым! Всё «карьера, карьера». Теперь никому не нужна со своей беременностью.
Мам, я жду ребёнка, а его отец сказал ему это не надо Можно я к тебе?
Ко мне? женщина усмехнулась. Раньше думать надо было, когда по чужим съёмным комнатам бегала. У меня свои планы. Жить хочу, а не нянчиться с твоим
Я сжала руль пальцы побелели. Захотелось вступиться, но промолчала.
Мам, мне некуда идти еле выговорила пассажирка. Я могу на остановке остаться.
Делай что хочешь, бросила мать. Я предупреждала: мужики приходят и уходят, а мать одна. Ты выбрала его вот и иди теперь к нему. Перезвонишь, когда успокоишься.
Связь оборвалась. Тишина, шумит обогреватель.
Я не выдержала.
Девочка тихо сказала я. Не обижайся, что вмешиваюсь, я тебе никто. Но на остановке ночевать не дашь себе. Ты есть у кого спросить помощи кроме матери?
Она пошла и подняла на меня заплаканные глаза. Я вдруг увидела в них свою Варвару. Ту, семнадцатилетнюю, которую тоже когда-то предал первый возлюбленный, и мы всю ночь сидели на кухне, и я объясняла, что жизнь продолжается.
Есть кому позвонить, кроме мамы? ещё раз спросила я.
Нет прошептала она. Я приехала учиться, снимаю комнату с другими, они выгнали. Парень сказал не потянет. Сама слышали, что мать сказала
Мы уже подъехали. Обычный спальный дом, желтый свет из окна, лужи.
Я не выключила счетчик.
Знаешь что, решила я вдруг, сама не веря своим словам. Иди наверх, забери всё своё и выходи снова. Подожду.
Зачем? испугалась она.
Потому что у меня, в Харькове, квартира трёхкомнатная. Сын и дочка выросли и живут отдельно. Одна комната свободная, есть кровать, чайник, шкаф. За деньги не возьму. Одно условие завтра утром съешь хороший завтрак и начнёшь думать не о тех, кто об тебя ноги вытирает, а о себе.
Она смотрела, а потом вдруг разрыдалась чуть слышно, уже не безысходно, а облегчённо.
Утром я жарила сырники, вся кухня пахла детством, жареным тестом и кофе. Девочку звали Марфа, ей было двадцать два. Сидела тихонько в моей старой пижаме одежда ещё в пакете возле двери, и всё время неловко поправляла рукава, боясь что-то испортить.
А вы не боитесь? вдруг спросила она. Вдруг я вас обману
Я посмеялась:
Знаешь, сколько я за ночь слышу в своей машине пьяной правды? Искренне плохо бывает только очень честным людям.
Я помогла ей: вместе сходили в консультацию, узнали все льготы и пособия, поискали подработку она, кстати, училась на экономиста, хотела перевестись на заочное. Всё стало на свои места.
Через неделю я призналась детям у меня появилась квартирантка. Позвонила по видеосвязи. На экране Коля в толстовке на фоне мониторов и Варя, всегда с идеальным макияжем.
Мам, ты с ума сошла? Варя чуть не рассмеялась. Беременную с улицы приютила? Ты вообще подумала?
Мам, это опасно, мало ли кто она пробурчал Коля. Хоть договор подписала?
Нет, ответила я, но я взялась за чужого ребёнка, которого выгоняют за то, что он осмелился родиться.
Дети переглянулись.
То есть мы, по-твоему, плохие? вспыхнула Варя.
Варя, ты хоть раз спрашивала, как я сама живу? Не как такси и не как кошелёк, а как человек
После этого разговора две недели была тишина.
Потом случилось неожиданное.
Однажды утром в дверь позвонили: стоят мои дети, с цветами и пакетами такие смущённые, чуть растерянные.
Марфа в этот момент ставила чайник и начала собираться уходить.
Останься, сказала я. Познакомьтесь. Это Марфа. Живёт пока у меня.
Варя кинула взгляд на её живот, Коля в глаза.
Мам, нам надо поговорить после недолгой паузы сказал Коля.
На кухне сели втроём.
Мы понимаем, вели себя не лучшим образом. Не знали, что тебе тяжело, потому что всегда от тебя только слышим: «я справлюсь».
А потом я услышала, как ты с Марфой говоришь, вмешалась Варя. Я случайно включила громкую связь: ты говорила, что гордишься ею, что она не одна. А мне ты так ни разу не сказала
Я молчала.
Мам, давай хотя бы мы раз в месяц коммуналку начнём платить, выдохнула Варя. И днём рождения по-человечески отмечать. Не только жаловаться, но и слушать тебя.
Коля кивнул:
Я завтра зимнюю резину тебе перекину и видеорегистратор поставлю не рискуй.
Я смотрела и понимала: никакого волшебства, но что-то сдвинулось.
Через три месяца Марфа родила девочку. В роддоме меня записали в графе «кто встречает». Выхожу, дрожу, передаю пелёнку, рядом суетятся мои дети.
Варя держит детское кресло, Коля вытаскивает сумку.
Потихоньку, голову придержи, что-то командует Варя.
Всё везде перечитал, сейчас правильно всё сделаю, бормотал Коля.
Вечером мы все сидели за столом: я, двое моих взрослых детей, Марфа и маленький комочек в коляске. На кухне шумно, тесно и правильно.
Счастливого конца не бывает: я всё так же езжу по ночам в такси, потому что нравится быть нужной. Спина ноет. Дети иногда вновь капризничают. Марфа грустит, что дочка растёт без отца.
Но вдруг главное изменилось: теперь, если ночью кто-то шепчет в трубку «мам, устала», на другом конце всегда кто-то есть. Иногда я. Иногда Варя. Иногда Коля, который вдруг научился пеленать и укачивать.
И поняла я: чтобы дети увидели в тебе живого человека, надо иногда подставить плечо не своему, а чужому ребенку. Тогда свои дети научатся отдавать тепло тому, кто им его всегда отдавал.
Мораль тут проста: часто родители становятся просто фоном кухней, такси, банкоматом. А ведь у них есть сердце, усталость, мечты. Иногда чужая беда открывает детям глаза. Стоит родителю всего раз выбрать жить, а не просто терпеть дети взрослеют.
Как считаете вы, правильно ли поступила Таисия Петровна, что впустила Марфу в дом, или надо было в очередной раз «показать силу» перед своими взрослыми детьми?
