Котика Рыжика выгнали… Опять… Уже в третий раз за его недолгую жизнь… Не везло ему как-то. И это навсегда изменило его судьбу.
Рыжика выгнали. Снова. Третий раз за его короткую жизнь. Не сложилось у него с людьми.
Только год исполнился, а уже из трёх семей его выставили. Ну как выставили. Сначала его передавали из рук в руки, а потом…
Потом просто вынесли на улицу прогулялись подальше от дома, чтобы он не смог найти обратную дорогу. Опустили в мусорный контейнер и ушли. А он и не пытался вернуться.
Рыжик всё понял сразу по лицу мужчины. Жена его сильно расстроилась, когда Рыжик поцарапал дорогой кожаный диван. Очень дорогой. Она и вынесла ему приговор. А муж? А что муж? Он всегда со всем соглашался.
Вот он и взял однолетнего кота под мышку и понёс к мусорке во дворе соседней хрущёвки. Рыжик и не собирался за ним бежать. Нет, не побежал. Всё уже было понятно по глазам этого человека.
Всё напрасно. Хоть бы по-человечески попрощались. Погладил бы напоследок, попросил прощения… А так просто выбросил, как помойное ведро.
Рыжик вздохнул и попробовал найти в мусоре что-то съедобное, перекусил чёрствыми корочками хлеба да куриным хрящиком. Потом выбрался и сел рядом с большим зелёным баком, глядя на солнце.
Он щурился, но не отворачивался. От этого большого светлого круга исходило тепло. И ему это очень нравилось.
Это были последние солнечные лучи. Лучи лета, осени, зимы… Небольшое потепление, и корка льда под лапками растаяла.
А вот в душе у Рыжика оттого стало ледяно.
Вечер и ночь выдались очень холодными. После заката солнца ветер и мороз принялись за своё.
Рыжий кот мёрз. Он совсем не знал, куда идти, где укрыться. Нашёл большую кучу мокрых, жёлто-ржавых листьев, залез в них и свернулся клубочком. Сначала было очень холодно, он дрожал, но потом…
Потом, когда от ветра и ледяной крошки его рыжая шерсть стала словно каменная, почему-то стало чуть теплее, и дрожь ушла. Какой-то голос внутри нашёптывал нежные слова, убаюкивал и звал закрыть глаза, забыть обо всём.
«Свернись ещё плотнее и спи. Спи, спи…» чувствовал он, и наконец в теле разлилось тепло.
Это так просто просто сдаться, и тогда придёт покой. Исчезнут обиды и горести.
Рыжик в последний раз вздохнул и согласился. А зачем бороться? Ради чего? Ведь завтра его ждёт та же стужа, тот же голод, то же желание закрыть глаза и никогда, никогда больше их не открывать.
Фонари на улице вспыхнули сначала там, вдали. Рыжик в последний раз посмотрел на них. Он часто наблюдал за их светом из своего окна. Рыжий кот последний раз впитал этот свет, и его глаза сверкнули в наступающей темноте.
Этот последний огонёк и увидела маленькая девочка с рыжими волосами Саша. Она возвращалась домой вместе с отцом. Она дёрнула его за рукав.
Там, сказала она, там, в листьях, кто-то есть.
Никого там нет, замёрзнув, отозвался отец. Пойдём скорей домой, я задрожал.
Он попытался увлечь её за собой прочь от большой кучки листьев. Но девочка вырвалась.
Я видела! сказала Саша. Там был свет!
Свет в куче старых листьев? удивился отец. Такого не бывает.
Но Саша уже стояла возле кучи, и, раздвинув слой листьев, нащупала там его рыжего кота.
Папа! крикнула она. Вот, я же говорила, это он!
Кто «он»? подошёл отец.
Вот он! Саша попыталась приподнять окоченевшее тельце.
Оставь, сказал отец, он уже умер. Не будем же мы кота домой тащить
Он не умер! сказала рыжая Саша. Я знаю! Я видела свет в его глазах!
Свет в глазах у кота? пожал плечами отец.
Он ещё ближе подошёл, взял тельце, попытался нащупать пульс.
А Рыжику хотелось только спать… Сон слипал веки, тепло наполняло его тело. А голос внутри шептал: «Спи, спи не открывай глаза».
Но тот голос тонкий, настойчивый, детский продолжал повторять:
Свет в его глазах!
«Чего они от меня хотят? Зачем мешают уснуть? Почему не дают покоя?»
Он с трудом разлепил веки и посмотрел на тех, кто мешал ему заснуть.
Вот! снова крикнул детский голос. Видишь? Вот! Свет я же говорила!
Да какой свет? вздохнул отец, но снял куртку, укутал в неё рыжего кота и быстрым шагом зашёл в подъезд.
Дочь бежала рядом.
Папа, пожалуйста, скорей! Ему же холодно!
Они растворились в подъезде, потом на пятом этаже окна вспыхнули светом. Рыжика отмывали тёплой водой, поили согретым молоком, а Саша…
Саша уговаривала его:
Только не умирай! Не умирай, пожалуйста…
И лед на шерсти растаял, и лёд в душе тоже.
Большой рыжий кот с удивлением наблюдал, как папа с дочкой заботятся о нём. Он уже проснулся, и теперь ему по-настоящему тепло.
Тепло разливалось по всем его жилам нет, не от батареи, а от маленького детского сердца.
А снаружи, на улице, стоял тот, кто иногда помогает и смотрел на сияющие окна пятого этажа. Он стоял и нараспев произнёс:
Всё, что могу… Всё, что могу.
Постоял ещё немного и добавил:
Свет не каждый его видит. Не каждый. И не каждый, кто увидит, сумеет сохранить…
А Рыжик, глядя на рыжеволосую Сашу, не думал о величии или о судьбе человека. О таких вещах думают только люди. Он думал о своём.
Он видел свет. Свет в её глазах.
