28 апреля
Сегодня такой день, что внутри будто все наперекосяк и, в то же время, обрело удивительный покой. С самого утра, еще до рассвета, чувствовала, как в груди ноет и ноет что-то, как будто вот-вот должен произойти перелом. А, может, он давно уже произошёл, просто сейчас расцвёл во мне по-настоящему.
Мам, я сама не верю, что когда-то могла бояться этих разговоров. Теперь мне кажется, что говорить правду совсем не страшно, а даже освобождающе. Да, я уволилась с работы. Просто объявила: больше не буду начальницей городского отдела культуры. Мамочка сидела у окна, из старой чашки пила некрутой чай и сначала не поверила. Щеки на глазах розовеют, а глаза наполняются слезами. “Самой ушла? – спросила. – Никто не заставил?” “Нет, мам, сама. Я всегда так всё решаю по-своему…”
Знаю, мама гордилась мной. И раньше, когда показывали меня по местному Ростовскому ТВ, и когда на улицах три раза за зиму меня останавливали, чтобы поздороваться или что-то обсудить. А теперь Вроде, голода бояться не надо, но было бы глупо не думать о завтрашнем дне.
Сегодня мы сидели долго она у окна, я рядом, крутила в руках мокрую салфетку. За окном снегири на заснеженной сирени, праздник тишины и покоя. Мы вспоминали папу. Его фразы всегда тёплые: “Не место красит человека, а человек место”. Он бы сейчас обязательно что-нибудь остроумное придумал… Говорю: “Мам, я не пропаду. И красоту никто у меня не отнимет: лицо, голос, умение быть с людьми” а она только слезы смахивает: “Чуть что слёзы на глазах. Стареешь, Лёля, царица без трона. Как же ты без своего Павлуши?” Ах, этот Павел… Не уехал из Ростова в Вену, так и играет свой саксофон в местной филармонии. Мама его всё не прощает, считает, что из-за него я, как говорится, “на других мужиков не смотрю и никого к себе не подпускаю…”
Я смотрю в окно, как падают редкие снежинки. Вот ведь парадокс на дворе конец апреля, а снег идёт. Мама по привычке запела: “А снег идет, а снег идет…”. Всегда, когда она поёт, мне сдавливает горло так чисто, так просто… В детстве мечтала: пусть выпадет снег на мой день рождения. И вот сбылось, под самый конец тридцати девяти. Я себя сегодня старой не чувствую. Смешно. Лишь обновлённой.
Мама начала тормошить что теперь будет, куда я пойду с таким потенциалом? Может, в отдел кадров обратиться, у тёти Нины в налоговой или в жилищной инспекции связи? “Нет, мам, отвечаю. Решено. Буду работать кондуктором в муниципальном автобусе”. Мама чуть чай не пролила: “Ну ты, Лёлька, совсем с ума сошла! Будешь ездить в этих ватных жилетах со сдачей в кармане, как городские бабки и дядьки?!”
И тут я рассмеялась. А с чего, собственно, нет? Почему люди думают, что творческая работа это только кабинет и сценические прожектора? Я в последнее время замечала, как мало кто вслушивается вообще друг в друга, в самих себя. Хочу теперь стать ближе к реальности. Могу себе позволить. А, главное, могу позволить самой себе новое начало.
Кондукторы на маршруте шутят, что проезд просим салон заполняем, кричим: “Передаём за проезд!”, а сами в душе, наверное, тосковали бы, если бы остановились и перестали людей удивлять. Я рассказала маме, как один раз папа, возвратясь под шофе с объектива (у них сдавали новый мост через Дон), рассказал смешной анекдот про пьяного пассажира и кондуктора и мы с мамой тогда так хохотали, я этот анекдот на всю жизнь запомнила.
Работа кондуктором да какая разница, чем заниматься? Всё равно, где бы я ни была, всё превращаю в что-то своё, творческое. Мечтаю даже: как только выхожу на маршрут, развешаю в автобусе новогодние гирлянды и напишу на листочках “Цитата дня от водителя”. Водитель, Дементий Петрович, духом прост, а душой мудр любит пошутить, порой и философски вставить: “По телефону говорите либо тихо, либо интересно!” Ах, если б знали мои бывшие коллеги по культуре, где она теперь живёт…
Город наш смеётся, судачит. “Царица автобусная”, “гранд-дама с билетной сумкой”… Кто-то злится мол, такой человек, а ушла в никуда, кто-то и завидует: может, не всех вещами измерять, а поиском новой жизни.
Директор автобусного парка, Андрей Сергеевич, строгий, но не без сердца, вызвал меня в кабинет: “Ольга Геннадьевна, для чего театр устраивать в автобусе? Ты у нас обилечивать, а не на экскурсии водить!” А я ему от души: “Вы не понимаете, Андрей Сергеевич, если не расскажу людям, где можно кукольный театр посетить ребёнку или как попасть на городскую ёлку, никто и не узнает. Пусть в автобусе хоть чуточку будет теплее от моего присутствия!”
Если честно, за эти месяцы поняла: не сцена делает тебя нужной, а желание быть полезной здесь и сейчас. Даже если не знают твоей фамилии с экрана, всё равно каждый день приносят тебе благодарность другие люди. Хотя коллеги посмеиваются, мол, с царским гонором у окна сидит, через микрофон вещает и салфетки детям раздаёт вместо билетов.
А я вспоминаю слова папы: жизнь тебе не реквием петь должна, а балладу весёлую или частушку. Всё ведь начинается у тебя в голове. Сменишь “пластинку” и мир заиграет новыми красками.
Сегодня в автобусе было немного народа, только в центре народу прибавилось, и вдруг в дверь вошёл Павел. Сердце в пятки, все мысли путаются, будто рана вскочила, а вместе с ней и вся прошлая любовь. Увидела его саксофон и будто меня накрыло волной счастья.
Он посмотрел на меня, а потом заиграл ту самую песню “А снег идет, а снег идет…” Звук саксофона прозрачный, нежный, взрывает внутри всё, что казалось давно ушло.
Наверное, вот так и живёшь вроде обычная женщина, а в душе всегда остаёшься царицей, хоть и без трона, хоть и со сдачей в ладони.
Спасибо тебе, жизнь, за этот снежный апрель.
***
Теперь меня называют “кондуктор-царица”, кто-то это всерьёз, кто-то в шутку. Я не обижаюсь, потому что знаю главное не где ты, а кто ты. И не как тебя называют, а как ты сама себя ощущаешь в городе, в автобусе, под дождём или под этим чистым запоздалым снегом.
