Так бывает
Ирина и Петр ждали появления Дарьи несколько лет. Но беременность пошла не так всё какое-то зыбкое: будто бы врачи говорят не в больнице, а на ледяной глади Днепра, а стены палаты дрожат как марево. Дарья появилась раньше срока, маленькая-прималенькая, прозрачная как стекло и в крошечном кубе слышно, как где-то внутри невидимо тикнут крошечные часики. Органы то ли есть, то ли нет; время идёт нестабильно, одна операция за другой, глаза детские, кажется, как роса на окне, соскальзывают слой за слоем. Дважды Ирина подходит прощаться, ладонь скользит сквозь воздух, а Дарья вдруг как светлячок светится, остаётся.
Время убегает, и довольно скоро становится ясно: Дарья почти не видит, не слышит, живёт будто в аквариуме, где волны не имеют звука. Фигурки размыты. Наружность приходит в порядок: начинает сидеть, хватает игрушку деревянную матрёшку в сонном мареве потом идёт, держась за стул, как будто это не стул, а высокая ель. Но голова не двигается, мысли как будто плавают подо льдом.
Поначалу Ирина и Пётр ещё вместе: вдвоём штурмуют каменный лабиринт бюрократии, потом Петр вдруг растворяется, как туман над Волгой, и мать продолжает одна шагает, будто по недостроенному мосту. Выцарапывает нарочно полученную квоту: в три с половиной года Дарье каким-то чудом ставят слуховые импланты. Слышно, как мир раздвигается, но внутри всё та же тишина.
Дефектологи, логопеды, психологи их слова кружатся по комнате как листья по осеннему ветру. Ирина приводит дочь к Татьяне Николаевне, думает: может, она колдунья? Та советует: “Давайте попробуем вот это”. Ирина пробует. Потом ещё. Потом ещё. Дарья сидит в манеже, крутит блестящую ложку, стучит ею по полу будто зовёт кого-то невидимого. Иногда кусает руку, иногда воет на одной ноте будто тянет за собой фонтан из железной трубы. Иногда воет, как будто рассказывая целую сказку на непонятном языке.
Ирина говорит: “Она меня узнаёт, зовёт по-своему, курлычет. Обожает, когда ей спинку и ножки чешут”. Потом какой-то старик-психиатр произносит прямо: “Ну, что тут ещё искать? Ходячее растение. Примите решение, живите. Или отдавайте вы уже всё умеете, или ухаживайте. Не надейтесь, изменений не ждите. Не хороните себя”.
Это единственный прямой ответ за всё время. Ирина отдаёт Дарью в спецсадик и выходит работать: город, кажется, принимается кружиться сильнее, дороги петляют, дома смотрят орлиными глазами.
Вскоре она покупает мотоцикл детская мечта. На мотоцикле за город в сторону лесов и пустого поля; мотора рев заглушает мысли и обиды, серые зимние облака уходят в бок. Пётр платит алименты гривнами (по привычке Ирина говорит “альтернатива” выходит смешно), все тратит на сиделок по выходным: с Дарьей нетрудно если не считать криков, можно привыкнуть. Однажды знакомый мотоциклист, Александр, смеётся: “Знаешь, ты мне давно нравишься. В тебе что-то есть грусть, интерес”.
“Пойдём, покажу”, отвечает Ирина.
Он думает к ней домой, но Ирина приводит его к Дарье. Сегодня Дарья не просто воет она поёт как ветер, и улыбается по-загадочному.
“Ах ты ж Ничего себе!” поражён Александр.
“А что, ты думал себя? со смешком Ирина. Тут так.”
Потом они начинают жить вместе, но договор: к Дарье Александр не подходит (табу). Со временем он предлагает: “Давай ребёнка”. Ирина отвечает: “А если снова такой? Готов?”. Он почти год молчит, потом снова: “Давай всё равно”.
Появляется Лёня крепкий, здоровый, как солнце весной. Александр шутит: “Может, теперь Дарью в заведение? Раз обычный сынишка есть?”. Ирина смотрит ледяно: “Скорее тебя сдам”. Всё быстро решается: Лёня месяцев в девять находит Дарью; интересуется не как куклой, а как маленьким учёным, изучающим странную вселенную.
Александр нервничает: “Не пускай к ней сына! Вдруг опасно?”. Но он всегда вне дома на работе или за ветром. Ирина разрешает. Когда Лёня рядом, Дарья не воет. Иногда кажется ждёт, как будто открывает глаза сквозь мутное окно. Лёня приносит игрушки, раскладывает матрёшки, вкладывает Дарье пальцы в нужные дырочки.
Однажды Александр остаётся дома болеет. Видит, как Лёня ходит неуверенно и бормочет что-то, а за ним скользит Дарья всегда сидела в углу, а тут ходит Александр в ярости “Огради моего сына, или смотри постоянно!”. Ирина показывает ему на дверь.
Он пугается, просит прощения. Ирина советуется с Татьяной Николаевной:
Он, конечно, чурбан с глазами, но люблю, ужасно, да?
Это естественно, говорит Татьяна, любить своё дитя, несмотря
Вообще-то, я про Александра, уточняет Ирина. А Дарья опасна для Лёни?
Татьяна отвечает: “Лёня ведущий, но наблюдать надо”. Решено.
Через полгода Лёня учит Дарью складывать пирамидки по размеру. Сам говорит предложениями, поёт песенки и показывает пальчиками “воронёнка”. Ирина смеётся: “У нас вундеркинд, что ли? Муж горд, готов лопнуть!”
Татьяна предполагает: “Из-за Дарьи. Не у каждого малыша роль локомотива”.
“Вот! Так и скажу этому чурбану”, радуется Ирина.
Какая семья ходячее растение, чурбан с глазами, женщина на мотоцикле и вундеркинд. Лёня быстро приучился к горшку и полгода учил этому Дарью. Потом есть, пить из кружки, одеваться мама поручила эти задачи Лёне.
В три с половиной года Лёня спрашивает: “Что с Дарьей?”. Ирина говорит: “Почти не видит”. “Видит, только плохо, вот такое видит, а вот это нет. Особенно хорошо при лампочке в ванной”, возражает Лёня.
Офтальмолог удивлён такого объясняет трёхлетка! Назначает лечение и выписывает сложные очки.
В детсаду у Лёни не идёт воспитательница сердится: “Ему в школу пора! Всё знает лучше всех”. Татьяна советует: “В кружки, а с Дарьей занимайся дома”.
Александр соглашается неожиданно: “Пусть дома спокойно растут. Ты заметила, Дарья почти год не воет?”
Через время Дарья произносит: мама, папа, Лёня, дай, пить, мяу-мяу. В школу они идут вместе. Лёня волнуется: “Как там без меня? Поймут ли её? Специалисты нормальные?”. Даже в пятом классе Лёня сначала делает уроки с Дарьей, потом свои.
Дарья говорит простейшими предложениями, умеет читать, пользоваться компьютером. Любит помогать маме убирать, готовить (особенно лепить пирожки), любит сидеть во дворе на лавочке и чувствовать весенний воздух. Всех соседей знает по именам, всегда здоровается. Любит лепить из пластилина, собирать и разбирать конструкторы.
Но больше всего они обожают странный семейный ритуал: все садятся на мотоциклы Ирина с Дарьей, Александр с Лёней и едут навстречу вихрям за город, где время закручивается, а они все вместе кричат на ветру, сливаясь в один странный мир, где всё возможно.
