Уроки жизни для Юлии
Артём, мне нужно тебе кое-что сказать, Валентина явно нервничала, теребя в руках ремешок сумочки и изредка бросая взгляд на парня. Сердце у неё колотилось как бешеное, а ладони стали липкими от волнения. Они стояли возле маленького кафе на Пушкинской, где обычно зависала компания Артёма. Его друзья громко и весело обсуждали что-то в стороне, иногда подмигивая и поглядывая в их сторону так, будто ожидали какого-то спектакля.
Ты чего там стоишь, Валя, говори уже! пробурчал Артём. Он едва повернулся к ней, взгляд тут же скользнул на приятелей: имечко-пополам, словами о пятничной пьянке и новом треке у кого-то из знакомых. В его голосе сквозила усталость словно Валентина мешала ему заниматься чем-то действительно важным.
Я… я беременна, выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Но он всё же предательски дрогнул. Внутри всё оборвалось, а надежда уцепилась где-то в самой глубине души может, он поймёт?
Артём замер на секунду, потом залился громким раздражающим смехом. От этого смеха у Вали всё похолодело внутри, руки задрожали.
Ты это серьёзно? Ты беременна? он повернулся к своим, нарочито громко. Слышали? Валя решила меня в ЗАГС затащить!
Кто-то из ребят захохотал, кто-то отвёл глаза, а пара девиц с нескрываемым интересом вперили взгляд в Валю. У неё похолодели пальцы, а в горле ком набух, тесный и колкий.
Артём, это не шутка, едва слышно прошептала она. Я правда жду ребёнка. Твоего ребёнка.
Он тут же осёкся, подошёл вплотную, буквально нависая над ней и чётко, чтобы слышали все, холодно бросил:
Ты вообще о чём? Я с тобой не по-настоящему был просто повеселиться. Никаких семей и детей мне не нужно.
Слова ударили резче любой пощёчины. Валентина попятилась, еле сдерживая слёзы, которые жгли под веками. Она повернулась и ушла, ничего больше не слыша, словно вокруг всё стало неважно и чуждо.
Несколько дней она жила словно в тумане. Всё вокруг стало серым и чужим, потеряло смысл. Голова была забита одной мыслью: может, удастся договориться? Может, Артём просто испугался и ему нужно время? Валя писала ему бесконечно: сначала сдержанно, потом всё более отчаянно, прикладывала фото с УЗИ, описывала, как будет хорошо, когда они станут семьёй, мечтала вместе водить дочку гулять в Центральном парке, читать сказки перед сном, встречать рассветы. Артём не отвечал. Она звонила он не брал трубку или сбрасывал вызов.
Однажды она приехала к его дому на окраине Киева, простояла под окнами пару часов. На улице стылый осенний ветер пробирал до костей, а Артём не появился. Вышел его друг тот самый, лысоватый Димка.
Валь, Димка переминался с ноги на ногу, глядя на кроссовки. Ты зря приехала, Артём сказал, чтобы его больше не искали. Его всё устраивает. Он не изменит решение.
А как же ребёнок? дрожащим голосом прошептала Валя, неловко кутаясь в пальто. У него ведь будет дочь
Он не готов, понимаешь? Не думай, что это из-за тебя Просто забей.
Она вернулась в тесную комнатушку в общежитии, пустая, неприкаянная. В зеркале она не сразу узнала себя исчезла та Валя с большими зелёными глазами, что раньше смеялась и строила планы. Но внутри что-то все равно сопротивлялось унынию.
Утром она написала Артёму последнее короткое сообщение: «Я всё равно рожу. Это будет девочка. Назову её Юлия». Прикрепила самое чёткое фото из УЗИ, наивно надеясь растопить хотя бы остатки совести.
Пришёл небрежный ответ: «Делай что хочешь».
В ту ночь Валентина рассказала всё родителям. Отец молчал и хмурился, лицо стало маской отчуждения. Мать покусывала губу и мяла салфетку в руках. Услышав её до конца, оба переглянулись: разочарование, тяжёлый вздох.
Если не избавишься от ребёнка и не возьмёшься за ум можешь забыть о нас. Ты сама выбрала сама и справляйся, сурово бросил отец.
Я не откажусь от дочки, упрямо ответила Валя. Справлюсь. Раз вам не нужна внучка останусь одна.
Родители свои слова сдержали: перестали звать домой, не разговаривали с ней, вычеркнули из жизни. Единственное, помогли деньгами оплатили маленькую комнату в киевском общежитии.
Валя взяла академ, откладывая учёбу на медицинском факультете. Первые недели были адом: ночи без сна, маленькая Юля кричала и требовала маму, денег катастрофически не хватало. Валентина училась экономить на всём заваривала один пакетик чая по три раза, покупала продукты по акции, носила вещи до дыр, не позволяла себе ничего лишнего. Но когда Юля тянула к ней ручки и улыбалась весь мир наполнялся смыслом.
Юля росла умницей, ласковой и любопытной, с весёлыми голубыми глазами. Ради неё Валя пахала на двух работах: днём санитаркой в городской поликлинике, вечером официанткой в баре. В выходные зарабатывала няней у знакомых, а по ночам учила экзамены цеплялась за жизнь из последних сил.
Иногда Валя заходила на страничку Артёма: тусовки, фото у моря, столы с едой и напитками, девушки… Ни одного намёка, что где-то у него растёт дочь. Раз в год, в день рождения Юли, Валя присылала фото ответ всегда был один: новость проигнорирована.
Шли годы. Валентина забыла о мечтах стать врачом, времени не хватало. Она переквалифицировалась в массажисты, принимала клиентов у себя в комнате или ездила к ним на дом. Денег было немного, но Юля получала лучшее из возможного: каникулами в Карпатах или на Азовском море, платьями из секонд-хенда, кино с подругами. Сама Валя не знала, что такое отдых для себя но когда дочка смеялась, сердце радостно сжималось.
Юлия выросла красивой и умной, как отец только характер унаследовала у матери: упрямая, но добрая. Училась блестяще, дружила с девчонками из лицея, мечтала уехать учиться в Польшу. У Вали с дочерью бывали споры: Юля не понимала, почему они живут бедно, почему у неё нет отца. Валя только гладко улыбалась: Главное, что мы вместе. Ради этого и стоит жить.
И вот, в восемнадцать лет в их жизнь вернулся Артём. Получив внезапное наследство от погибшего брата в Харькове, он разбогател, купил квартиру в центре, сменил машину. Вдруг вспомнил о дочери решил исправиться.
Привет, Юля, протянул на встрече огромный букет и коробку киевских конфет, будто это могло искупить восемнадцать лет пропажи. Я твой папа. И готов дать тебе всё, что пожелаешь: новую квартиру, учёбу, поездки, любую поддержку.
Юлия смотрела на него с трудно скрываемым недоверием. В её взгляде одновременно боролась детская тоска по родителю и зрелая обида на всё его прошлое равнодушие.
Здравствуйте вежливо ответила она, не взяв подарки. Я знаю, кто вы.
Артём дружелюбно улыбнулся, попытался перейти на “ты”, но Юля тут же отстранённо сжалась, держа перед собой рюкзак.
Можно я попробую всё изменить? Мы поедем отдыхать отдохнёшь понастоящему Вместе наверстаем все эти годы.
Юля невидимо вздёрнула бровь за эти годы она слишком многое поняла. Память была крепкой: всё ночные смены мамы с усталым лицом, коммунальная кухня, короткий бюджет, ни одной тёплой руки рядом, никаких поздравлений на дни рождения.
А если бы у вас не появилось наследство? сухо спросила она. Вы бы пришли?
Артём попытался уворачиваться, несуразно оправдывался: работа, юность, ошибки, но теперь всё иначе, теперь он многое может. Университет в Праге, новая машина, путешествия, рестораны
Юлия качнула головой:
Всё это замечательно, но это не компенсирует годы, когда я спрашивала маму, почему у других детей есть папы. Моя мама мой настоящий герой. Вы не были со мной, когда я училась ходить, читала первый стих в детском саду, болела простудой ночами. А сейчас да, мне хочется лучших условий. Но вы не можете купить моё сердце.
Артём попытался заговорить подругому: не как богач, а как человек, которому жаль упущенных лет. Просил дать ему шанс. Юля долго молчала, потом сказала:
Если хотите, можете меняться. Но без купли-продажи. Я не подарок. Хотите познакомьтесь со мной, встретитесь с мамой, докажите поступками, что чтото осознали.
Артём согласился, и два месяца старательно общался с дочерью. Он водил её в лучшие киевские кафе, купил ноутбук и несколько нарядов, начал платить за курсы, оплачивал походы с друзьями. Балованная новыми впечатлениями, Юлия быстро привыкла к жизни на широкую ногу и постепенно стала забывать свои принципы.
В тот вечер Юля вернулась домой намного позже лицо у неё было отстранённое, почти холодное.
Мама, я ухожу жить к папе. Он купил мне квартиру и машину. Я хочу пожить нормально устала считать гривны на кино и на еду.
Валя застыла с чашкой чая в руке, ложка так и осталась в ней.
Юля, подумай Ты его почти не знаешь. Он отказался от тебя в самом начале
А ты? срывающимся голосом оборвала её дочь. Ты всю жизнь держала меня в бедности! Ни моря, ни гаджетов, ни нормальных друзей! Я устала жить в нищете!
Я отказывала себе во всём ради тебя, стиснув зубы, сказала Валентина. Всё, что у нас было трудом и слезами… Ты каждый год отдыхала в санатории, ела шоколад раз в месяц, одевалась по сезону. Я бы всё отдала, чтобы тебе было легче.
Всё это были крохи! зло выкрикнула Юля. Ты никогда не пыталась добиться большего! Только жалела меня: давай экономить, давай довольствоваться малым. Я хочу понастоящему жить не выживать!
Раз ты готова жить с человеком, который однажды отвернулся от тебя делай, как знаешь, Валентина с трудом сдержала ком в горле.
Отлично, бросила Юлия, не зови меня больше. Мне хватит твоих “жертв”.
Она хлопнула дверью, оставив за собой только резкий сквозняк и запах утреннего кофе.
Валя долго стояла посреди комнаты, вспоминая, как маленькая Юля дарила ей ромашку, как обнималась, когда болела, как смеялась на качелях во дворе. Сейчас перед ней стоял взрослый, обозлённый человек… и, опускаясь на стул, она впервые за много лет позволила себе просто расплакаться.
***
Прошло больше двух лет, наполненных разными открытиями. Валентина впервые за долгие годы стала задумываться о себе купила новое пальто, записалась на йогу, поехала на недельку в Карпаты. На обучающем курсе познакомилась с Виктором спокойным инженером, человеком слова. Между ними завязался тёплый роман: Виктор помог ей раскрыть новые стороны жизни.
И вот однажды в дверь неожиданно постучали. На пороге стояла Юля уставшая, с потухшим взглядом и маленькой дорожной сумкой.
Мама, я могу войти? еле слышно спросила она.
Валя молча отошла, пропуская дочку. Юля села на старый стул, не поднимая глаз.
Папа женился. У них малыш. Меня он выставил: сказал, что всё, что обещал, уже дал, голос дрожал, а квартиру и машину оформил на себя. Учёбу бросила денег нет.
Валя налила чай, не сказав ни слова.
Что ты хочешь теперь? просто спросила она. Раньше ты кричала, что всё лучше без меня.
Юля всхлипнула, слёзы потекли по лицу.
Прости меня, мама Я всё поняла. Никто, кроме тебя, так ко мне не относился. Ты была моей семьёй, а я это не ценила. Деньги это ничего.
Валя хотела было ответить пожёсткому, но остановилась. Просто села рядом, положила руку на плечо дочери.
Начнём сначала. Но мои правила: я ухожу жить к Виктору мы теперь пара. Можешь остаться в этой комнате, но работать и учиться будешь сама, на заочном. Хочу, чтобы ты встала на ноги.
В общежитии?! взорвалась Юля, быстро вскакивая. Снова в эту конуру? После европейской квартиры и новой иномарки?! Опять вонючие коридоры, очередь в душ, тараканов Ты просто выгоняешь меня на улицу!
Я учила тебя самостоятельности, спокойно сказала Валентина. Это твой шанс. Сможешь останешься человеком, научишься отвечать за себя.
Мне не нужна такая жизнь! вскинулась дочь, я не хочу быть как ты, пахать и ни шиша не видеть от жизни!
Тебе решать, тихо ответила Валентина, не хочешь твой выбор.
Не хочу! выкрикнула Юля, схватила сумку и выскочила за дверь.
Валя ещё долго стояла у окна, сдерживая ком в горле, но решила: больше не будет умолять. Она устала жить для кого-то, хочет счастья и для себя.
***
Прошла неделя. Деньги, выданные отцом, кончились. Квартира и машина остались чужими. Работу найти не удавалось: всюду просили опыт или знакомых. Юля десятки раз набирала мамин номер но не решалась позвонить.
В какой-то момент страх и отчаянье всё превысили. Она вернулась в общежитие, нашла старую соседку:
Мама с Виктором переехали три дня назад, но оставили тебе ключи и письмо, передала та.
Юля долго разглядывала записку с маминым почерком: «Юля, комната твоя. Учись принимать решения и жить своей жизнью. Я верю, ты справишься. Мама.»
Она расплакалась и, схватив ключи, впервые по-настоящему осталась одна. Без поддержки. Без подарков. Без иллюзий.
В этой маленькой комнатушке на третьем этаже заводского общежития, среди выщербленных стен и потертых обоев, вдруг пришло ощущение: возможно, именно здесь начинается её настоящая взрослая жизнь. Та, которую она построит своими руками, своим умом. Которую у неё уже никто не заберёт.
