«Теперь ты не только не возьмёшь его на руки, но и больше никогда не увидишь своего внука!» — история одной свекрови, которая разрушила семью
У всех у нас отношения со свекровью разные. Кому-то повезло — ладят, как родные. Кто-то терпит, стиснув зубы. Но бывают такие истории, что впору глазам не верить, пока сам не окажешься в этой мясорубке. Вот как случилось с моей подругой Катей, чья жизнь превратилась в бесконечную войну с женщиной, которая методично травила её, будто испорченным борщом.
Когда Катя встретила Дмитрия, ей было всего двадцать два. Он был старше, уже хлебнул горя в первом браке и растил двоих детей от бывшей. Несмотря на разницу, между ними вспыхнуло такое чувство, что казалось — ни прошлое, ни пересуды не страшны. Но одно они не учли — мать Дмитрия, Галину Степановну.
С самого начала та не скрывала неприязни. Её бесило всё: молодость Кати, её скромность, манера говорить, даже то, как она смеялась. Свекровь то и дело подкладывала свинью — то невзначай обронит колкость, то лицо скривит, будто уксусом хлебнула. Катя терпела, надеялась — авось смягчится. Напрасно.
Сперва Галина Степановна подсунула в их дом котёнка, хотя отлично знала, что у Кати аллергия, а ещё у них уже жили пёс Барбос и кот Васька. Дом превратился в ад — животные ревновали, дрались, шерсть летела клочьями. Потом свекровь начала выбрасывать «хлам» — книги, гитару, даже Катины памятные вещи, оправдываясь: «С ребёнком не до сантиментов!» Но самое поганое случилось, когда Катя забеременела.
Когда её положили на сохранение, Галина Степановна хозяйничала в доме, будто тут её законная вотчина. Изрубила Катино свадебное бельё на тряпки, выкинула половину одежды. Беременная Катя чувствовала себя лишней, будто её потихоньку выживают. Но худшее ждало впереди.
Перед самыми родами решили доделать ремонт. Дмитрий позвал мать помочь. Та пришла и сразу заявила Кате на восьмом месяце: «Будешь красить потолок!» Когда та отказалась, сославшись на состояние, свекровь фыркнула:
— Раньше бабы в поле рожали и сразу косу в руки брали, а ты неженка, только ныть умеешь!
Дмитрий промолчал. И это молчание било больнее, чем крик.
После родов Катя вернулась домой совсем другим человеком. Чужая в собственной квартире. А потом она нашла в одеяле, подаренном свекровью, иголки, аккуратно воткнутые в швы. Сердце упало в пятки. Она показала мужу, но он только отмахнулся: «Тебе кажется!» Катя не выдержала — швырнула одеяло в печку и смотрела, как горит её последняя надежда.
Прошло пару недель. Спина отваливалась, а ребёнка надо было вести в поликлинику. Помощи — ноль. Тогда Дмитрий вызвал мать. Та явилась с видом святой страдалицы. Всю дорогу не замолкала: «Слабая ты, Катька. Мой Дима мог бы и получше найти. Тебе бы только диван да сопли жевать».
Катя молчала. Сжимала зубы. Думала только о том, чтобы малыша осмотрели.
На обратном пути Галина Степановна, не дождавшись зелёного света, с младенцем на руках рванула через дорогу прямо под колёса. Машины визжали тормозами, водители орали, а Катя застыла на тротуаре, словно её током ударило.
Тут в ней что-то оборвалось.
Прямо на улице, не сдерживая слёз, она закричала:
— Ты чуть не убила моего сына! Ты травишь меня с первого дня! Запомни, Галина Степановна: больше ты его не увидишь! Не возьмёшь на руки! Никогда! Ты для меня — пустое место!
А потом выдохнула то, что копила месяцами:
— Может, ты и правда хотела, чтобы я из роддома не вернулась? Может, иголки в одеяле — не просто так? Может, ты наводила порчу, как на ту, первую?
Свекровь онемела. Катя развернулась и ушла.
Через полгода брак распался. Дмитрий так и не смог сделать выбор. Он продолжал оправдывать мать, игнорируя страдания жены. Катя собрала вещи и уехала с сыном, забрав самое ценное — своё достоинство и право ребёнка расти без ядовитой бабки.
Сейчас она одна. Работает, снимает квартиру, поднимает малыша. И хоть трудно, говорит твёрдо: «Я выбрала свободу. Здоровье — своё и сына. Я больше не буду жить в страхе».
А ты бы простила такую свекровь? Или тоже вычеркнула бы её из жизни?
