Папа! Иди посмотри, что происходит. Веня семью домой привёл
Вениамин был классическим «маркизом» спина в насыщенном тёмно-синем цвете, уши и хвост такие же, а грудка с манишкой, щёки, белые «носочки» на лапах, брюшко, кончик хвоста и треугольник на лбу сияли белизной. Он двигался изящно, словно артист балета в Мариинском театре, и зелёные задумчивые глаза смотрели так, будто он философствовал о жизни на берегу Невы. Взгляд настоящего петербургского романтика бард ночных серенад под окнами старых домов.
Кот отличался утончённым поведением. На стол не прыгал, мебель не портил, не сбрасывал вещи с комода как какой-то экспериментатор. Детство его оставалось загадкой: возможно, лазал по портьерам, сшибал игрушки, гонялся за ёлочными шарами. К нам он пришёл взрослым, сформировавшимся, настоящий характер. Причём прежде жил он не в квартире, а совсем рядом.
До того как оказался у нас, Веня обитал в гараже рыболовной артели на Васильевском острове, за Днепром. Но однажды начальник сменился новый был отчаянный собаколюб, кошек не жаловал. Это и изменило судьбу кота. Его в нашу квартиру принёс мой шурин сварщик из той самой артели.
Иначе начальниковы алабаи точно его порвут. Можете приютить? попросил он с отчаянием.
Мы согласились. Веня, будто молодой московский красавец, сразу принялся за «улучшение генофонда» всех местных кошек.
И не обвиняйте нас за «самовыгуливание» и риски: конец 80-х, где-то на окраине Киева тогда никто не знал, что такое кастрация или нормальное ветобслуживание. Да если бы кто-то осмелился об этом спросить местного ветврача с фермы, тот просто бы рассмеялся в лицо.
Однако несмотря на свои амурные похождения, ни одна из кошек не стала ему особой. Веня относился ко всем ровно, не выделяя никого. Это продолжалось, пока не появилась она Маруська.
Вернувшись домой с ночной смены, я первым делом принял душ и провалился в сон. Ближе к обеду меня осторожно разбудила дочка, пришедшая из школы.
Пап, проснись! Посмотри, Веня семью притащил
Я медленно пошёл по коридору, заглянул на кухню и застыл, как от удара грома. Веня сидел серьёзно: спина дугой, лапки аккуратно сложены, хвост обвил их, уши и усы устремлены вперёд
Перед ним копошились три котёнка явные наследники: те же тёмные спинки, белые носочки, манишки, на концах хвостиков белые кисточки. Я сделал ещё несколько шагов и был потрясён. У миски с едой, буквально заглатывая варёную рыбу с гречкой, сидела истощённая, потрёпанная кошка табби. Серо-полосатая, с израненными ушами и измученным, настороженным взглядом.
Когда она подняла голову и посмотрела прямо на меня, у меня дрогнуло сердце: один глаз был пустым, второй наполнен тревогой.
Я только к двери подходила, оправдывалась дочь, а они все впятером, Веня впереди. Хотела выгнать, заметила у неё с глазом беда
И правильно! отрезал я.
Я попытался осторожно прикоснуться к кошке. Она напряглась, отшатнулась, зашипела. Было ясно: доверие к людям давно потеряно возможно, ей не повезло встретить добрых людей, как веня. И страшно подумать, что могло бы случиться, будь на её пути злые дворняги из ближайшей фабрики. Да и сама её одноглазость трагедия прошлого.
Мы решили оставить всю семью. И тут произошло неожиданное: Веня стал настоящим домашним котом. Если раньше во дворе нашего киевского трёхэтажного дома он спорил с конкурентами за кошачьи красавицы, то теперь защищал только территорию. Всегда возвращался домой, к своей одноглазой Марусе, после любых схваток.
По вечерам они устраивались в большом картонном ящике под столом на кухне. Веня заботливо вылизывал Маруську, особенно её пострадавший глаз.
Со временем мне удалось уговорить местного «ветеринаря» заняться лечением Маруся не без труда, конечно: пришлось самому тащить его за халат и угощать бутылкой самопальной настойки, которую купить тогда было совсем сложно благодаря «сухому закону».
Котят пристроили быстро мужики из артели, когда узнали, что они потомки Вени, разобрали малышей как породистых. Остальные становились в очередь, зная: Маруся ещё принесёт потомство.
Так сложилось, что подруга нашего «маркиза» рожала ещё дважды. А потом однажды исчезла гулять и не вернулась. И верности своему кавалеру она не отличалась, как мы потом поняли.
Искали её долго: называли под окнами, обходили двор, заглядывали в заброшенные сараи и по кустам на сопке возле дома. Но тщетно. Хорошо хоть, что последние котята уже подросли, их забрали все, кто ждал.
А вот Веня погрустнел. Иногда сидел часами на подоконнике, не отрываясь смотреть наружу, будто ждал кого-то. Или медленно бродил по двору, иногда вступая в драки с другими котами. Но новых подруг домой больше не приводил ни одна не стала особенной.
Единственным напоминанием о его прежних любовных победах были юные коты с яркой «маркизской» породой, появляющиеся то весной, то осенью. Живое доказательство: Веня всё ещё держал марку.
К «пенсии» кот подошёл примерно в 1998-м. Прекратил свои вылазки, подолгу спал по 1819 часов в сутки, ел мало. Было видно: он стареет не только телом, но и душой.
А летом 1999-го случилось неожиданное: Веня стал жалобно мяукать у двери, царапать когтями порог, требовать выхода. Я, понимая, что это не просто так, пошёл за ним хотя и боялся, что собаки могут напасть.
Веня медленно спускался с третьего этажа, словно древний старец; на каждой ступени спотыкался, будто лапы не слушались. Он обошёл дом, направился к сопке за двадцать метров от дома. Я хотел взять его на руки но кот сопротивлялся, показывая: «Я сам должен идти».
На плоской части сопки Веня остановился у оврага с множеством нор. Он повернулся ко мне и долго смотрел прямо в глаза будто хотел что-то сказать или запомнить навсегда. Его зелёные глаза казалось пронзают душу. Потом стремительно прыгнул в одну из нор под обрывом и исчез.
Я звал, кричал, слушал каждый шорох. Пытался пролезть следом но получил только ком грязи на голову и сунул руки в звериные отходы. Не найдя его, вернулся домой.
Позже вернулся с фонариком и пакетом корма, тогда уже продававшегося в магазинах. Но Веня больше не показался. Пришлось уйти, понимая возможно, последняя встреча.
С тех пор он не появился. Видимо, есть в народе правда старые коты уходят умирать вдали от дома. И у нас осталась лишь тихая надежда, что куст шиповника с пурпурными цветами, выросший следующим летом на южной стороне оврага, это не просто растение, а сам Вениамин, в новом, чудесном воплощении.
