– Я его люблю! А ты мне про чепуху! Да не хочу я больше тебя слушать! Ты просто завидуешь и суёшься не в своё дело! Оставь меня, займись собой!
Татьяна вовсе не говорила она гремела голосом так, что даже Иван Никитич, старый глуховатый сосед из первого подъезда, который ковырялся во дворе с «Жигулями», повернулся проверить, что же это за переполох. Любопытства ему было не занимать, а тут и вправду гул стоял на всю улицу, да так, что вся округлая пятиэтажка притихла.
Поводов у Татьяны, как казалось ей, имелось предостаточно.
Влюблённость для Татьяны всегда была жизненным топливом, едва не религией. Если и бывали в её жизни перерывы, то такие короткие, что замечали их только родные: мама и сестра. Мама давно ушла из жизни, а с сестрой Зинаидой отношения давно уже не ладились Зина хотела понимать, но не умела.
Ой, если бы не эта влюблённость! В её отсутствие Татьяна будто висела в пустоте рассеянная, потерянная, нервы как карандаш точёные, взгляд уставший… На работе подруги крутили пальцем у виска и бормотали:
– Может, тебе, Тань, настойку пустырника попить? Успокоиться бы не мешало…
Татьяна только хмурилась и про себя думала гадости вот уж вам есть зачем блажить: у вас всё ладно, мужья по вечерам дома, дети по двору шустрят… А у меня и мужа нет, и дома своего толком никогда не было. Сын есть, Пётр, но и тот особых радостей не подавал… В сравнении с племянниками Сашей и Лидой её Пётр всегда выглядел вяло: Саша в футбол играл и учился как отличник, подтверждая народную пословицу: «В здоровом теле здоровый дух». Лида в ансамбле танцевала, поездки то в Донецк, то в Львов на конкурсы, и везде лауреаты! А Татьяна за всю жизнь не так уж и далеко бывала от родной Полтавы…
Вот и обидно! Татьяна ещё с детства кружки меняла чуть ли не каждый месяц: сегодня вышивка, завтра балет, послезавтра шахматы. Пропадал интерес тут же, как только дело переходило из разряда забавы в обязательство. Сердцу приказать ведь невозможно!
Так Татьяна и жила: по наитию, в погоне за чем-то ярким и недостижимым. Никто радость на блюдечке не принесёт правда жизни. Нельзя просить у судьбы особых снисхождений.
Её сестра Зинаида была полной противоположностью: серьёзная, обстоятельная, мамино утешение и гордость. На фоне Татьяны кремень. Вечно зубрит, всё у неё по плану, а на вечеринках не бывает. Татьяна даже подтрунивала:
– Ну и выучишься ты, и кто на тебе тогда женится? Разве девушке пристало быть умнее мужика? Ты ж видишь, парни не бегают за тобой!
– Да и не надо, пожимала плечами Зина. Работа, учёба это сейчас важнее. И вообще, бабушка говорила иначе
– Как иначе?!
– Не показывай своё превосходство, если любишь, вот как бабушка учила. А ты всё перевираешь.
Спорили, смеялись, но не ссорились…
Живность с улицы Татьяна тоже в дом тащила сама: двух котов и дворняжку, которых спасла, родители разрешили оставить только с условием, что забота полностью на плечах дочери. Перед Зиной хвасталась: «Я сама справлюсь! Не мешай!» И ведь делала всё сама, по совести.
С бабушкой чаще ездила Зина. Татьяна всегда находила «важные» причины: у кота болит лапа, обязательно нужно к ветеринару, у собаки стресс А если честно, ей просто было лень пахать на генеральной уборке. В такие моменты сестра хлопала дверью и отправлялась помогать старушке, а Татьяна выгуливала своё новое платье кавалер уже ждал на лавочке во дворе.
Школу они окончили по-разному: Зинаида золотая медалистка, Татьяна кое-как, бедные учителя только и разводили руками: «Девка умная, но ветряная».
Профессию Татьяне выбирать не пришлось: с детства мечтала стать кондитером. Любовь к кремовым розочкам и пышным тортам искренняя, не проходящая. У витрины с пирожными могла залипнуть на пятнадцать минут, а увидев вдохновляющее пирожное, делилась с Зиной и потом лепила нечто подобное из пластилина.
Зинаида уехала к бабушке, та болела, да и квартира там, в Харькове, ближе к вузу. Всем удобно: старушка под присмотром, Зине экономия времени, а Татьяне свобода.
Сергей, будущий муж Зины, появился вскоре. На свадьбе всё по-скромному, украинское застолье, «Горько!» до утра, слёзы на глазах бабушки, обнимавшей своих молодых.
Через пару лет у Зины с Сергеем появились дети; бабушка, несмотря на полуинсульт, держала на руках правнука и целовала в лобик, да слезу смахивала: «Вот бы ещё увидеть, как вырастет…» Вскоре старушки не стало, и похороны были простыми, как всё в украинской семье: щи, борщ, компот, пирог маковый.
Квартиру Зине оставили родители так и решили, ведь та не отходила от бабушки. Татьяне было не до споров: голова в очередном романе, да и всё равно что кому достанется у неё любовь!
Правда, любовь, как оказалась, снова была односторонней. Татьяна готова на всё: и готовить, и стирать, лишь бы избранник был рад. А тот только косился: мол, ты приходи, полы помой, да домой уезжай. “Я одиночка, Тася мне сложно…” вздыхал он, закатывая глаза к потолку.
Портрет её нарисовал в подарок да и тот оказался ни в чём. Радости никакой, когда вскоре выяснилось: Татьяна ждёт ребёнка, а он вдруг изменился, вспылил:
– Какой ещё ребёнок? У меня свои планы!
Дальше всё было буднично, как и у многих: слёзы, портрет порван, в груди пустота Родился сын, но отца в нём Татьяна не видела. Не рисовал, не лепил играл с мальчишками в футбол, да в шахматы ходил. Только сестра знала, что Пётр действительно умен и очень самостоятельный.
Из всей родни Петра больше всех понимала Лида двоюродная сестра, танцовщица со светлыми глазами. Только ей Пётр рассказывал о шахматных партиях, о музыке логики, которую слышал в голове:
– Ты слышишь её? спрашивал он.
– Да, только ты объясни мне попроще
– Она где-то здесь, тихая, но есть.
Детям, конечно, не разрешали самим выбирать, с кем общаться. Стоило сестрам поругаться, как Татьяна выдавала сыну строжайшее: «Никаких встреч с Лидой и Сашей!»
Петя протестовал: устраивал бойкоты, не ел, пока мать не махнёт рукой: делай что хочешь, только прекрати ныть!
А причин для ссор было немало. Всё началось, когда Татьяна узнала, что квартира бабушки осталась Зине. Она кричала, обвиняла:
– Всегда тебя любили больше! Мне никогда ничего не доставалось и тут опять!..
– Поделим, если хочешь!
– Нет! Мне не нужно ничего! Мне хоть бы признания, что я кому-то нужна А у меня ничего!
Обиды между ними нарастали, словно воронье гнездо: собирали в кучу детские воспоминания про куклы и игрушки, про косметику. Всё, что помельче кирпичики несчастья
Родителей не стало в один год, беда обрушилась на обеих. Хоть и ссорились, скучали друг по другу А Татьяна решила оформить родительскую квартиру на себя как компенсацию за все обиды.
В серьёзных разговорах сестры ловили себя на том, что стоят у нотариуса, глядя сквозь друг друга.
– Ты у меня всё забрала! Даже Петра!
– Что я у тебя забрала? Ты ведь и сына своего к нам отдала, с мужиками всё ищешь счастья, а свой ключ давно уже потеряла…
– Какие ключи?!
– От счастья, Тань. Ты их всё время куда-то отдаёшь то одному, то другому А сама без них живёшь.
Мужчины приходили и уходили; каждый, кто появлялся, сразу предупреждал:
– Таня, я сейчас не готов к серьёзным отношениям.
Она понимала, кивала а потом вновь ждала, когда вдруг они захотят взять те самые ключи от её сердца
Петя большую часть времени жил у тёти; Зинаида с Сергеем любили его как родного сына. У мальчишек была своя комната, компьютеры по вечерам вой, вопли: «Лида, не смей жульничать!» Аня, жена Сергея, смеялась:
– Танька, Петя у тебя способный! Его бы в физмат школу
– Мне так удобно, что он с Сашей. Если что, ты всегда рядом…
Когда появился в жизни Татьяны некий Аркадий важный, желчный, с шутками не ко двору, Зина недолюбливала его сразу. Но сестру поддерживала, малому нашла место.
Позже выяснилось: Аркадию нужна только квартира Татьяны. Он стал уговаривать её продать её да деньги вложить в их «совместное будущее». Однажды, когда Петя попытался защитить мать от толчка Аркадия, тот впервые ударил мальчика. Петя, с сумкой и книгами, убежал к Зине.
Там мальчика приняли, выслушали Зинаида с Сергеем тут же поехали к сестре. Разговора не получилось: Татьяна плакала, кричала об утерянных ключах, обидах, несбыточной любви. Говорила:
– У тебя всё есть, у меня ничего! У тебя даже ключи от счастья остались, а я все свои раздарила
Зина молча обняла её, как их когда-то обнимала мать.
– Глупая ты у меня Ранняя Но ты хоть пойми: ключи никто у тебя не отнимал! Просто держи их крепко, да туда, где есть твои люди! Петя твой сын. Я твоя сестра. Разве мало?..
– Ты думаешь, он меня простит?
– Попробуй. Всё можно склеить. Только дверь неправильно выбираешь всё время Не в ту пытаешься открыть. А то так и проведёшь жизнь в дурацком коридоре!
На этом история не закончилась. Пройдёт время у Пети появится отчим, вдумчивый и добрый. Петя останется жить в семье сестры, но с матерью отношения наладятся, и мама будет звонить сыну, переживая за него, а новый человек в жизни Татьяны сможет стать для ребёнка настоящим другом.
И на прощание перед армией Петя обнимет всех на вокзале, скажет новому отчиму:
– Береги, пожалуйста, маму!
И тот, с сединою в волосах, стиснет руку крепко:
– А ты себя. Мы ждём!
Вот так и складывалась у нас жизнь…
