Экзамен
Всё, мама, хватит! Если ты сейчас же не перестанешь сверлить мне мозги, я вообще зачёт сдавать не пойду! Вот просто не появлюсь, и всё! Интересно, что ты тогда делать будешь, а?! Варвара кинула рюкзак в угол прихожей и стянула с головы серую вязаную шапку.
Мать ничего не ответила, только головой покачала, да на кухню ушла. Вид у неё был пока интеллигентно-потерпевающий, прямо как у героини советского кино, что к третьему акту уже не сможет сдерживаться.
Варя сдёрнула дублёнку и почти присовокупила к рюкзаку, но вдруг вспомнила прошлый раз когда весь зал был закидан её гардеробом, а мама заявила, что гонорар уборщицы из алиментов выбьет, если что. Аккуратно повесила дублёнку на плечики, вздохнула.
Вот ведь ёлки-иголки, опять поругались… На ровном месте, как обычно!
Почему у мамы вечная страсть совать нос в каждую Варину подробность жизни, да ещё и поучать в придачу? Что она, десять лет ей, что ли?! Или с утра память обнулилась?
Да она отлично помнит, что сегодня первый урок с новым репетитором по русскому языку. В самом деле, зачем об этом напоминают каждые двадцать минут!
Ладно, Варя любила преувеличивать. Мама-то просто спросила в очередной раз, помнит ли дочь, что сегодня её ждёт преподаватель «по совместительству номер три за учебный год». Но Варька настолько не выносила, что её кто-то пытается контролировать, что бросаться в драку было уже привычкой, даже когда повода нет.
Помыла Варя руки, уставилась в зеркало над раковиной.
Ах, красота какая! Прыщи в полный рост, нос в отцовских лучших традициях, да ржаво-рыжая шевелюра мамин вклад в семейный фольклор. Сколько раз Варя умоляла: «Мам, дай на нормальный цвет перекраситься!» А мама всё своё талдычит: дескать, красота дело наживное, скажешь спасибо ещё потом.
Ага, прямо завтра побегу благодарить! Все как люди, а она у нас как огородное пугало «королевна Коса». Да на кой, спрашивается, эти косы?! Кто их теперь носит, кроме разве что персонажей народных сказок?!
Еле сдержала смешок, вспомнив, как в пятом классе сама состригла эти косы под самый корень тупыми ручными ножницами: других не нашлось. При этом глаза зажмурила, а зубами так и скрипела, предвкушая мамин шок: «Варечка, что ты наделала?!»
А потому что надоели вы, взрослые! Ругаетесь, командуете! Жить мне не даёте по своим правилам!
Все кругом ноют: слушайся старших, слушайся старших… А зачем? Зачем мне ваши виды на мир, если мой собственный ни на что не похож? Интернет, видите ли, только портит. Да как вы вообще жили, когда вашего интернета и в планах не было?! И главное никому не докажешь, что сейчас всё по-другому. Что не надо торчать у учебников по шесть часов: пальцем в экран ткнул и гугл тебе в три секунды целую энциклопедию вывалил. Мама, понятно, утверждает: интернет это вам не жизнь и не собеседник; но откуда ей знать? Пусть бы посмотрела лекции, как с подростками разговаривать, хоть чему-то научилась бы.
Варя ловко сковырнула очередную болячку и поёжилась: вот бы мама сейчас увидела! Сразу крики врач, крем и речи про шрамы, «невезучий-ты-мой ребёнок». А мне всё равно! Мне ж не внешность ценить будут, а меня целиком. Только как это родительнице-то объяснить?
О, «родительница»! Как придумала! Ведь это ж не акт регистрации собственности! Варя же не предмет, чтобы с ней вот так обращаться! Всё, невежливо, не по-людски.
Варя подмигнула своему отражению.
Ну что, доигралась, мама? Не надо было сунуться с юрфаком и цирком репетиторов! Я уже права знаю лучше вас, родители дорогие! Была бы у вас хоть половинка такого ума, как у меня, и развелись бы вы культурно, а не этим квестом…
Ну, у матери ни гордости, ни амбиций, прямо сериал смотреть не надо: батя ушёл к молодой, забрав себе, что хотел, а мама хлопнула дверью и довольна. Эдак да, квартиру оформили на Варю ну да, спасибо бабушке. Маме алименты? Пф, да и ладно. А компенсация за жизненные страдания?! Варя же не крошка-Енот, всё видела, всё знала!
Про эту холодную ненависть за ужином даже чайник боялся в такой тишине закипать; про благодарность отца, от которой стены шелушились. Про диван-кабинет, в котором не было места ни душе, ни шкафу; про мамины фокусы с будильником, чтобы ненароком не пересечься лицом к лицу утром в спальне… Да и вообще сколько ж ждать можно, пока чьё-то терпение треснет? Вот, четырнадцать исполнится идите уже, разъезжайтесь и не трепите друг другу нервы.
Нет, взрослые загадочные существа! Особенно в их вымученных «мы ради тебя живём!» и «ты смысл нашей жизни!» Ну-ну! Себя каждый любит вот истина жизни.
Даже если всё делают ради Вари, на деле каждому своё: Варя хороший аргумент в их сделках. Например, с квартирой: была трёшка, а стала двушка. Зато свежий ремонт, мебель из Икеи всё для ребёнка! Но Варя-то не дура: ей выделили простор, чтобы самой собой быть, да и, по сути, бампер между родителями.
Варя на всякий случай всё-таки взяла мазь, что врач столетней давности прописал. Просто, так надо. А вовсе не потому, что мама права!
Потому что скоро вечер… крыша…
Крыша это новый пункт в Вариной вселенной. Месяца два назад Ваня, на которого всё классное женское население Запорожья глазело с трепетом, как-то раз написал: «Гуляем?»
Варюшка поначалу решила, что это сборная пакостная шутка. Все знали, что она по нему сохнет. Но Варя была своя в классе и на контрольной подскажет, и руку за всех тянет, от невыполненных заданий спасая.
Соловьёва, ты и так отвечала! Чего руку тянешь?
Галина Викторовна, а Николай Первый он вообще кто, деспот или волевик?
И вся история тут же превращалась в разговор ни о чём, пока класс облегчённо выдыхал: «Прокатило…»
Варюшка показала сообщение своей лучшей «заклятой» подруге Ксении.
И? Паника-фест?
Это точно он?
Варя, не тупи, просто спроси! Какие времена, такие и нравы девчонки мальчиков на свидания приглашают, а ты боишься спросить, кто это…
Варя молчала да какой разговор, когда в животе шторм, а буквы сообщения пляшут в глазах.
Но на встречу она пришла и жизнь зажила по-новому.
Крыша заброшенной пятиэтажки, давно облюбованной молодежью, явно не мечта мам-инспекторов. Но стоило Ване взять Варю за руку и сказать: «Осторожней, не оступись!», жизнь замирала перед ней, а ступеньки Варя считала на выдохе.
Пятнадцать, шестнадцать… Пошли-поехали… Тридцать две… Тридцать три… Чего дергаешься? Он же рядом…
Там, на крышах родных украинских просторов, Ваня впервые обнял её бесцеремонно, молча, но явно заявляя: «Моя девушка!»
И пусть девчонки из параллели злобно пыхтели Ваня выбрал почему-то именно Варю.
Там же впервые и поцеловал…
Однажды они остались одни, когда остальные свалили в кино. Варя тоже собиралась, но когда Ваня прошептал: «В кино сходим вдвоём, когда захочешь», она осталась. Уже точно знала этот вечер будет незабываем.
Иногда у неё до сих пор внутри что-то сжимается, когда она вспоминает его: «Варя… Ты мне очень нравишься, я не мастер говорить, но лучше тебя не встречал…»
И губы его такие тёплые, такие на удивление нежные…
Ловила Варя себя на этом ощущении счастья, как вдруг в дверь покорно зашуршала мама:
Варя, опоздаешь… Борщ на плите…
Злость Вари вспыхнула с новой силой. Да сколько можно!
Выскочила из ванной с выражением лица в стиле «я богиня мести». Примерно так же, как на мемах про жену Дракулы.
Что тебе опять надо?! Всё помню! Почему ты меня достаёшь? Про отца уже надоела?! Он ушёл от тебя, теперь за меня взялась? Я тоже уйду, к папе! Буду с ним жить, ясно?! Если не прекратишь…
Договорить не дали. Мама вдруг резко вздохнула и залепила ей подзатыльник первый в жизни!
Ну и иди! Только вечером домой приползёшь помни, что завтра пробник по русскому. Надо выспаться…
Варя зависла. Мать никогда руку на неё не поднимала прямо исторический момент. Обидно не было, но зато стало ясно: мама больше не намерена терпеть её выходки.
Проявлять героизм и сдаваться не в Варином духе. Рюкзак, дублёнка, наушники… Конечно, хотелось так дверью хлопнуть, чтобы и девятый этаж подпрыгнул, но Варя сдержалась. Пусть не думает, что она погорячилась совсем.
Варя вылетела на улицу и посмотрела на часы. Так, час туда-сюда, час у репетитора значит, с Ваней встретиться получится к шести. Прекрасно! А мама пусть волнуется и остывает. Всё-таки полезно иногда.
Отец, как на грех, позвонил как раз к подъезду репетитора.
Варя, что там у вас опять? Мать говорит, что ты ко мне собрала вещи?
Ой, пап, слушай свою Катю. Мне ваши кризисы без интереса! Вот родит тебе Катя будешь ходить пыль собирать, а меня не трогай. У меня своих дел по горло.
Ясно. Маме нервы не мотай. А то я тебе карт-бланш перекрою, поняла?
Всегда любила твою конкретику, пап. Приняла к сведению!
Молодец! Ты давай, взрослая, не забывай, что мама на твоей стороне, хоть и кажется, что по другую.
Тут символически в ухо ударили гудки, и Варя нахмурилась.
Вот так всегда: между собой вражда, а за неё горой, будто на троне едином сидят до сих пор. Мистика какая-то!
Новый репетитор Вере не понравился. На её умные речи о фразеологизмах фыркнул тихонько и сунул какую-то книжку: мол, к следующему разу прочти выделенное. Варя сначала возмутилась, но после пары примеров передумала: хуже не будет знать побольше.
Дурочкой Варька быть не собиралась. Ваня парень умный, премиальный; ну, и ей надо соответствовать! Интернет наполнен советами: самодостаточная и образованная идеал. С самодостаточностью пока сложнее, а вот с умом, говорят, дело наживное. Мама-то свой диплом дожала, вроде как, если что.
Вообще, мама когда Варю родила, университет бросила, а потом долго не могла вернуться. Всё болела Варя, детсада не переносила, вечно с мамой дома. Потом, ко второму классу, мама вернулась на заочку, и работать пошла. И правильно сделала! Заработала себе маленькую, но гордую фирмочку по украшению банкетных залов. Варе нравилось красиво и по-женски. А какая мама бойкая на работе! В такие моменты её уважала сильнее всего.
Но вот этот пресловутый «материнский контроль» как плоскогубцы. Варя теперь точно по папе понимает, что это надоедает. Вроде по стуку в комнату только заходит, в её дела особенно не лезет, а всё равно контролирует каждый шаг. Не криком, а мягко, будто и не контроля хочет, а заботится:
Варя, как у тебя дела? Что на сегодня? Не голодная?
Эта забота временами до истерики доводила: вот бы ей крикнуть отстань, я уже взрослая!
Иногда крики случались. Топанье ногами, слёзы, а мама спокойна, просто как у берёзы ветра не боится.
Варя после занятий бегом летела к условленному месту с Ваней забиться бы ему в объятия и забыть хоть на пару часов, что вообще родители есть и экзамены скоро. Жизнь идёт, а её пилят!
Около школьной калитки Вани не было. Варя подождала, побродила и решила попробую сама на крышу, что уж. Звонила Ване не берёт. Страшновато: раньше такого не было.
Поднималась по ступенькам впервые без Вани и на каждом шаге становилось всё страшнее.
Крыша встретила холодным весенним ветром и тишиной.
Пусто, как в сценарии к российскому фильму на вечное разочарование.
Варя уже хотела уходить, светящийся фонарик доставала, как вдруг увидела кто-то сидит на самом краю. Фигура знакомая, до мурашек…
Ваня…
Парень сидел, уронив плечи, свесив ноги. Варя почему-то сразу поняла: случилось что-то серьёзное такой Ваню она не знала, и напугалась.
Этот испуг как удар в живот заставил её подойти ближе. Опустила свой рюкзак, шагнула вперёд.
Привет…
Спокойно так, присаживается рядом, держась подальше от края. Высоты Варя с детства панически боялась, но сейчас страх был другим.
Привет… Ваня даже не взглянул, и Варя сама нашла его ледяную ладонь, сжала настойчиво.
Ты совсем замёрз…
А? он вдруг посмотрел в глазах пустота, которых она не видела за нём ни разу.
Тут Варя не просто поняла она почувствовала, что такое материнский страх. Тот, когда не можешь достучаться до любимого человека…
Ты как?..
Свой голос она не сразу узнала такой же, как у мамы…
«Скажи! Расскажи! Я ведь для добра!»
Это подействовало.
Плохо… Ваня выдохнул и наконец сжал её пальцы чуть крепче. Совсем плохо, Варя…
Беда у тебя?
Она не спрашивала утверждала.
Да…
Про это рассказываешь? Может, я хоть поглажу по голове помогу чем?
Ваня вдруг посмотрел долго-долго.
Варя, ты думаешь, мы близкие?
Думаю. Но не уверена, что ты так ко мне относишься…
Варя, кроме тебя у меня никого нет.
Сердце у Вари как пошло в пляс стучит, гремит, сносит бошку.
Как это никого? А родители?
Произнесла не подумав, навеяно эйфорией и тут же увидела, что сказала не то.
Держи меня, прошептал Ваня, голос глухой как у призрачного. Меня не Ваней звали, когда родился. Меня вообще удочерили! Понимаешь?! Я приёмный! Мать сегодня отдала все документы… Я чужой им, чужой себе. Моя жизнь не моя, а случайная… Я чужое место занял, Варя! Не своё!
Он почти кричал, Варя вцепилась в него обеими руками, не отпустила ни на секунду.
Варя не сомневалась он мог сорваться в любую секунду. Остальные видят в нём героя, а она знала его настоящего…
В этот момент Варька вдруг поняла: вся её борьба с родителями, весь этот «взрослый протест» мешура. Вот что такое взросление: столкнуться с неизвестным, не с родителями-надзирателями…
Ваня, мне страшно… она разрыдалась.
Эй, ну что ты… Ваня аккуратно прижал её к себе.
Не надо! Не делай этого! Ты хоть кто угодно ты мне нужен! Я не смогу, если с тобой что-то случится!
Я не Ваня… признался он. Алексей меня называли. И фамилия была другая.
Плевать! Хоть Цезарь! Ты всё равно мой, слышишь?!
Да… Но не всем всё равно. Варя, что мне теперь делать? Домой идти не могу…
Тебя выгнали?
Нет. Мать плакала. Отец… я с ним сцепился… Он пытался дверь закрыть, не отпускал, кричал…
А ты всё понял, что тебе рассказали? Всё-всё?
А что понимать?! простонал он.
Почему сейчас решили рассказать?
Повисла пауза.
Я не знаю… наконец выдавил он. Теперь там не была безысходность, там был вопрос на нём и держался.
Давай я пойду с тобой? Вместе у твоих всё узнаем. А дальше сам решишь.
Ваня удивился, но согласился и, наконец, оставил край крыши. Варя практически насильно затащила его на лестницу.
Я слабак…
Не выдумывай! она фыркнула, таща его вниз.
На лестнице споткнулась, и Ваня удержал её.
Осторожно!
Кто бы говорил! Варя включила фонарик. Пошли, дел полно.
Этот вечер они не забудут никогда.
Был тяжёлый, злой, выматывающий разговор дома у Вани. Было примирение, когда Ваня (он же теперь Алексей) узнал, что биологический отец совсем скоро выйдет из тюрьмы и хочет встречи, а всё объяснить нужно было до этого момента.
Варя впервые увидела, как плачет та женщина, что заменила Ване мать взяла чужого мальчонку, потому что у той «настоящей» матери осталась только подруга.
Настоящую мою… маму…
Да, Ваня, её убил твой отец…
А он теперь хочет увидеться со мной?
Да…
Я не хочу!
И не надо. Ты вправе так решить, и мы поддержим.
Всё этих разговоров вдруг поменяло жизни многих. Варя поняла: на крышу они с Ваней больше не пойдут. Всё меняется что-то внутри вертится, прошлое уходит, а на смену приходит будущее.
И когда под полночь Варя вернулась домой, тихо открыла дверь, не раздеваясь, прокралась на кухню, где её мама дежурила, смотря в окно старого киевского двора. Варя обняла маму крепко-крепко, вдохнула запах любимых духов с ноткой горчинки, и впервые прошептала:
Прости…
А в ответ прозвучало главное слово:
И ты меня… Голодная?
Нет, мам. Спасибо… Знаешь, кажется, я сегодня экзамен сдала…
Какой экзамен, Варя? До настоящих ещё далеко!
Да это, наверное, самый главный, мам… Потом расскажу.
Почему потом?
Потому что завтра пробник. Мне бы выспаться…
