Красный бант
Катя стояла у плиты и наблюдала, как медленно закипает пар над гречневой кашей. Не той, вкусной рассыпчатой гречкой, а самой обыкновенной из пакетов, что продают на развес по двадцать гривен за килограмм. Мелкая, горькая, но родная за три года экономии. Катя помешала ложкой, прикрыла крышкой и прислонилась к старому холодильнику “Днепр” он привычно загудел, словно успокаивая.
За окном тянулась улица Соборная, на которой Катя прожила двенадцать лет хрущёвки, тополя, каждый май забивающие пухом все форточки, цветочник на углу. Этот город Днепр, был ей знаком как коридор собственной квартиры: где что скрипит, где кто живёт, где собаки гуляют рано утром.
Денис появился на кухне, как всегда, неожиданно. Он умел входить беззвучно, был высоким, широкоплечим, на нем была светло-серая рубашка, которую Катя заметила впервые резкий, сладковатый запах духов был ей чужд.
Ну что, моя героиня? Денис наклонился над кастрюлей, поморщился с улыбкой. Снова на воде и хлебе?
Гречка, ответила Катя спокойно. С луком.
С луком, значит, пир роскошь, шутливо заметил Денис, потрепав её по плечу. Потерпи чуть-чуть. Всё скоро окупится. Твой будущий сад с яблонями, про который мечтаешь, уже рядом.
Катя кивнула так она всегда делала, чтобы не вести спор. По правде, усталость накрывала ее с новой силой. Третий день легкое головокружение, как будто кто-то наклонил всю комнату.
Ты хоть поела сегодня? спросила она сдержанно.
Да. На работе комплексный обед.
Он выпил воду, ополоснул кружку и ушёл в комнату. Катя смотрела на поток воды, потом выключила газ и начала сервировать гречку по тарелкам.
За три года общих накоплений она привыкла к многим вещам. Вместо творога дешевый кефир, куртка с пятого сезона, подштопанная ею же на рукаве, волосы стрижёт сама перед зеркалом, не заглядывая в него надолго. Иногда выходит ничего, иногда так себе.
Три года назад Денис показал ей фотографии небольшой домик в пригороде Подгороднее, полчаса на маршрутке от их дома, кирпичный, зеленые ставни, яблони, старый колодец (уже не работающий, просто для красоты). Деревянное крыльцо, скамейка под сиренью.
Вот! он положил ноутбук ей на колени. Смотри.
Катя тогда почувствовала дрожь надежды дом, земля, воздух. Она всегда жила в городских стенах, а тут яблоки и сирень.
Если по три года будем экономить, прикидывал Денис, каждый месяц откладывать вот столько, и ты еще немножко сократишь траты
А сколько стоит?
Он назвал сумму. Катя посчитала.
Много.
Катюша, это же дом. Твой дом. Разве дом, сад и тишина когда-нибудь были дешевы?
Она согласилась. Не сразу, но согласилась. Они открыли совместный счёт в “ПриватБанке”. Катя исправно ежемесячно переводила туда половину своей пенсии и заработки от частных заказов (работала бухгалтером удалённо). Денис утверждал, что перечисляет втрое больше с зарплаты.
Она верила.
Она вообще умела верить. Не от глупости так жилось легче.
Первая зима прошла легко: ела просто, одевалась проще, всё это казалось игрой, как в детстве, когда нет на мороженое и делаешь праздник из обычного хлеба с сахаром. Она варила простые супы, выискивала выгодные акции в “АТБ”, радовалась каждой мелочи.
На второй год стало тяжелее. Организм подавал сигналы: слабость, сонливость, забвенность в маршруте. Врача посещать денег нет, а очередь в районную поликлинику сил нет.
Надо бы кровь сдать, бросила однажды Денису.
В частной? Давай в гос. Может, бесплатно получится?
Катя пошла, отстояла очередь, сдала анализы низкий гемоглобин, врач посоветовала красное мясо и витамины. Катя купила самые простые, о мясе не могло быть и речи.
Третий год она даже не взвешивалась зеркало говорило всё. Лицо заострилось, под глазами легла желтизна, волосы померкли. На “Лесной”, в секонд-хенде, купила синее пальто. Продавщица смотрела с пониманием.
Денис подбадривал умеючи:
Молодец ты у меня, Катя. Настоящая героиня.
Катя улыбалась не с радостью, просто машинально.
Реже стала звонить дочери Марине та с мужем и двумя детьми в Харькове, занята своей жизнью. Катя не жаловалась. Она не умела жаловаться.
Как ты, мам?
Хорошо. Копим на дом.
Всё ещё копите?
Уже скоро.
Потом разговор сползал к детям да погоду.
В третью осень накоплений Катя стала чутко ощущать запахи как во сне. Все запахи стали резче, особенно чужие. В начале октября её поразил аромат духов с рубашки Дениса женские сладкие духи, не её.
Потом повторилось: в ноябре вернулся поздно, куртка тоже пахла ими, и Катя просто молча повесила её.
Она не спрашивала ни о чем так было спокойнее.
Совместный счёт жил своей жизнью, Денис исправно показывал выписки; цифры росли, и Катя верила.
В декабре он задерживался всё чаще “корпоративы”. Однажды пришёл ночью, удивительно бодрый, ясноглазый.
Ну, нагулялся? спросила уже без тени иронии.
С работой скоро покончим, зато в Подгороднем спокойно будет
В январе Катя случайно нашла в кармане его пиджака чек из ресторана “Вареники на Глинки”. Дата двадцать восьмое декабря. Сумма на весь месяц продуктов.
Катя долго смотрела на цифры, терла пятно кофе на клеёнке. Вспоминала, как Денис в тот день “был у друга Игоря”. Катя не строила выводов. Может, деловой ужин.
Вечером поинтересовалась:
В “Варениках на Глинки” дорого?
Он поднял глаза на миг:
Не знаю. Не был.
Катя продолжила молча пить чай.
В феврале стало холоднее, хуже со здоровьем. Доктор повторила про витамины и мясо.
Я пью витамины, ответила Катя.
Можно бы получше, вздохнула врач.
Но возможности не было.
Тем временем Денис стал менять вещи новые ботинки, ремень.
Скидка была, объяснял. Старое всё.
В марте увидела на его телефоне сообщение: “Ваш Reno Logan готов к выдаче. Оформление: красный бант, как просили”.
Катя сразу вспомнила рекламу салонов банты для подарков.
В ту ночь долго думала о себе, о своих желаниях: кофе, сыр с плесенью, устрицы, что ела лишь один раз в молодости на Азовском побережье.
Решение пришло не сразу, но на следующий день проверила счет средств вдвое меньше, чем должно было быть.
Катя стала внимательнее наблюдать за Денисом. Следить не хотелось, но, однажды, вечером, пошла за ним. Старый серый его Opel стоял у ТРЦ “Мост-Сити”. Денис беседовал у ювелирной витрины с женщиной примерно лет тридцати пяти, ухоженной, в бежевом пальто. Покупка, шутки, платёж по карте, общие пакеты.
Катя постояла за колонной, замерзла в ожидании, а потом пошла домой.
Дома Денис говорил привычные фразы про сад, про рассрочку, будто ничего не случилось.
Вскоре Катя сама позвонила в автосалон под видом интереса:
Renault Logan, красный бант в подарок женщине? уточнила девушка на ресепшн. Совсем недавно отдавали именно такой.
Катя поблагодарила, повесила трубку.
Потом открыла выписку по семейному счету. Её переводы как по расписанию. Денисовы намного реже, в меньших суммах. Снятия равномерные, часть необъяснимые.
Катя взяла тетрадь расходов, где всё записывала до копейки, и сверила цифры. Три года скромной жизни, собственные прически, экономии на медикаментах и еде деньги уходили не только на дом.
Всё встало на места: женщина в бежевом пальто, ресторан, духи, красный бант.
Катя зашла на кухню, угостила Дениса ужином. Лёг спать. Катя лежала в темноте, не думая о нём, а о себе.
Про устрицы и кофе.
Утром решение было в ней спокойно и чётко, как чистый стол.
Катя собрала сумку только свои вещи, документы, немного сбережений на отдельной карточке. Пальто надела не синее, а бордовое, старое, но родное.
На листке написала: “Спасибо за чек и красный бант, надеюсь, тебе было вкусно.”
Ключ оставила под ковриком.
Вышла на улицу Соборную там привычно шумели, шли люди, собака возилась в снегу.
Катя прошлась до “Сильпо” супермаркета с высоким потолком, ярким светом, богатыми витринами.
Взяла корзину.
В рыбном отделе выбрала красного тунца. Устрицы лежали на льду, шесть штук Катя взяла их. В сырном голубой сыр. Потом купила настоящий эфиопский кофе, хлеб с семечками.
На кассе сумму проглотила молча. Заплатила карточкой.
С этой едой на такси доехала до недорогой гостиницы на Карла Маркса.
Там, в номере, разложила добычу. Справилась с устрицами при помощи гостиничного ножа. Съела по одной медленно, жадно.
Потом немного тунца, сыра, хлеба. Сварила кофе в маленькой кофеварке.
Сидела у окна, город шумел за стеклом, радио играло негромко.
Катя не думала о Денисе. Она думала о разнице между настоящей едой и дешёвыми макаронами, вспоминала Азовское море, детство, себя в прошлом.
Она ела и медленно возвращалась к себе.
***
Утро пролетело непривычно легко. Катя проснулась рано, умылась, посмотрела в зеркало и увидела там не только усталость, но и что-то новое.
Спустилась позавтракать в гостиничное кафе заказала яичницу, тосты, кофе.
На соседнем столике женщина читала книгу, выглядела спокойной и занятой только собой.
Позвонила подруге Вале та ответила сразу: “Конечно, приезжай, чайник уже поставила”.
Катя надела бордовое пальто, взяла сумку, вышла на улицу. Март пах влажной свежестью, в воздухе было промозгло, но уже не зябко земля готовилась к весне.
Она постояла возле гостиницы, поймала автобус, села у окна.
Город тянулся дома, ларьки, чистые тротуары, тополя. Катя смотрела в окно и впервые за долгое время ощущала, что всё, что она теперь делает по-настоящему её.
Вперёд неизвестность, хлопоты, разговоры, расставания, но и новые желания, новые привычки.
Кофе с ароматом черники.
Устрицы из супермаркета на Карла Маркса.
Свой хлеб и сыр.
В зеркало теперь можно было смотреть без страха. Катя улыбнулась уголком губ и, глядя мимо запотевшего окна маршрутки, подумала: дом с яблонями и сиренью когда-нибудь обязательно будет не нарисованный чужими руками, а настоящий.
Пока же просто это утро. Просто март, не зима и ещё не весна.
И этого на данный момент было достаточно.
