Ваня, эти кошки жили здесь задолго до того, как мы с тобой познакомились. Почему я должна их куда-то отдавать? спокойно, но очень твёрдо сказала мне Евдокия. То, что ты предлагаешь, называется предательством
Сегодня снова думаю о доме. Как трудно порой отстоять своё, особенно если это нечто большее, чем просто вещи или жильё.
Я росла в маленьком городке на окраине Воронежской области. Всё вокруг тонула в зелени. Летом улицы заволакивались запахом липы, а клумбы у подъездов радовали глаз с апреля аж до первых заморозков. Как часто я задумывалась тогда о счастье, о тихом семейном уюте, о любви
Маме моей не стало, когда мне было пять. Воспитала меня двоюродная тётя Мария Петровна. У самой у неё счастья женского не получилось была скромной, хромала с детства, мужика так и не встретила, который бы её принял по-настоящему. Всю свою нежность, всю заботу Мария Петровна отдала мне. Я звала её просто «мамка Маша».
Мамка, привет! Я дома! бегала я к ней то из школы, то с прогулки, а потом и из техникума.
Доча любимая, как прошёл день? улыбалась она.
Я читать научилась рано. Мама Маша много уделяла мне времени: вместе читали книжки больше всего любили про зверей и птиц, рассматривали рисунки в энциклопедиях. Эти вечера у книги самое светлое, что во мне есть.
Когда мне двенадцать было, я, помню, принесла домой жалобно мяукающего котёнка.
Мамка, давай оставим! Он же совсем один просила я, сдерживая слёзы.
Ну конечно, оставим. Какое у меня сердце, если не таким помогать сказала мама Маша и крепко меня обняла.
Так появилась у нас Дуся. Потом, года через четыре, мамка сама принесла с рынка ещё одну котейку.
Представь, Дусь, только выбросили коробку с котятами прямо у подъезда! Как рука поднимается Я одну забрала, других девчонки подобрали, рассказывала вечером она, снимая плащ.
Я прыгала от радости: теперь у меня две кошки! Любовь к ним у меня от мамы Маши: она и сама говорила, что животные самые преданные создания на свете. Дуся сначала недоверчиво смотрела на гостью, а потом прижала к себе, стала умывать и вылизывать малышку.
Годы шли. Я уже всё больше старалась помогать тёте лакировала полы, убирала, продукты покупала, во всём была ей опорой. Мама Маша болела, я знала назубок имена её лечащих врачей, следила за лекарствами. Нам было хорошо вместе фильмы смотрели, разговаривали вечерами, спорили про книжки.
Потом появился Иван. Познакомились мы на выставке русских художников. Иван показался спокойным, серьёзным. Мамка к нему сразу настороженно отнеслась, сказала потом: «Слушай, Дуся, чего-то сердце не лежит у меня к этому парню». А мне тогда казалось: мамка просто боится отпустить меня во взрослую жизнь. Ведь для неё моё счастье было на первом месте.
Я переехала к Ивану, мы снимали однокомнатную в центре за 17 тысяч рублей в месяц. Каждый вторник и субботу я ездила к маме Маше. По субботам звала Ивана, но тот отговаривался:
Дусь, ну эти твои кошки Там шерсть, они воняют, эти миски. Как вы там жили, не понимаю!
Я смеялась, успокаивала: мол, они такие добрые, мурчат, подарят любую радость.
Ваня, не понимаю, за что ты их так. Посмотри, какие они забавные, когда гоняют тапки. А как уснут рядом сердце млеет!
Я их терпеть не могу, мрачно отвечал он, твоя уборка, женские разговоры Лучше я дома посижу. Приготовь что-нибудь вкусное, а я пожду тебя
Время шло, здоровье мамы Маши становилось всё хуже, и я зачастила к ней почти каждый день. Даже предлагала Ивану переехать к нам он решительно отказался, а мне приходилось разрываться между двоими.
Уходить пришлось маме Маше тихо, под утро. Мы до самой ночи болтали, я вслух читала ей Бунина. Проснулась от щебета воробьёв, быстро умылась, а, зайдя в комнату, позвала:
Мамка Маш, а?
А там лежал уже холодный человек, самый любимый на земле.
Первое, что я схватила телефон, позвонила Ване: «Мамки не стало». Его голос быстро протрезвел.
После похорон на сердце образовалась огромная дыра. Осталась одна. На тумбочке возле кровати я нашла конверт: завещание на квартиру и письмо от мамы Маши.
«Дорогая моя Дусенька!
Я тебя очень люблю. Пусть и не твоя я мама по крови, но помни для меня ты единственная дочь и целая жизнь. Теперь эта квартира официально твоя. Пусть требует ремонта, но главное свой дом есть у девочки. А у меня просьба простая: позаботься о Дусе и Соне, не бросай их это мои старушки, им кроме тебя надеяться не на кого. И, пожалуйста, будь счастлива.
Любящая мама Маша».
Я прочла это письмо раз десять. Гладила своих кошек, шептала им слова благодарности. Они были той ниточкой, что связывала меня с мамой Машей.
Я решилась переехать обратно. Всё перестирала, старое выбросила, заботилась о кошках, училась радоваться дню заново.
Иван категорично заявил:
Дусь, живём отдельно. Я не могу из-за этих кошек. Да и запах тут старый, бабкин… глаза у него стали колючими.
Мне было плохо, но горе было сильнее всех обид.
Постепенно я ожила. С кошками на руках перечитывала те самые книги о зверях с детства, освежила шторы, сняла давно не стиранные коврики, по новому расставила мебель. С Иваном мы виделись реже и реже, становилось как-то легче.
Однажды звонок в дверь.
Ваня? растерялась я немного, но открыла.
Дуська, ты тут! Я соскучился! он ввалился, обнял, стал оглядываться по сторонам. Слушай, у тебя теперь чисто и запаха нет. Ты ведь избавилась от них?
Я отстранилась.
Что значит «избавилась»?
Ну, твои бабкины кошки Они ж старые, вонючие. Помнишь, как тут пахло раньше?
Ваня, кошки жили здесь всегда. Почему вдруг я должна их кому-то отдавать? холодно, но спокойно сказала я.
Дусь, не выдумывай. Квартира отличная, сделай ремонт, купи новую мебель. Только пусть котов твоих заберут! Я даже денег могу дать на приют!
Ты денег дашь? усмехнулась я, ты ничего не понял. Я не могу их отдать. Они же мне семья, остались одни.
Ну и зря! Ты подумай замужество, дети, время-то идёт
Я почувствовала, как внутри образовался лёд. Его рассудительность, уверенность, это давление оказалось невыносимо для меня.
Как можно рожать детей с человеком, который требует избавиться от того, кого я вместе с мамой Машей вырастила и спасла?
Ваня, пожалуйста, уходи. Мне тяжело, у меня мама умерла, а ты ставишь условия. Уходи.
Уйду, уйду! А ты потом сама ко мне прибежишь! хлопнул дверью.
Кошки вздрогнули, а я крепко прижала их к себе и прошептала:
Мои девочки, я никому вас не отдам. Мама Маша, слышишь? Я! Вас! Ни-кому! Не-от-дам!
Вечерами теперь возвращаюсь порой вижу за окном, как Иван ходит мимо. Смотрит на мою кухню с огоньками, будто ждёт чего-то. Я только кивну ему через стекло и иду дальше.
Семья ведь не всегда кровные узы. Иногда это старенькие кошки, подаренные когда-то мамкой Машей, книга на столе, запах чая да разговоры до двух ночи. Семья это верность, тепло, забота. Любовь, в которой не торгуются и не ставят ультиматумов.
Жизнь идёт. Кошки всё так же довольны, шуршат, мурлыкают. А в доме тепло потому что здесь никто никого не предал.
И пусть в квартире ещё тот ремонт, главное душа на месте. А ведь чище и светлее становится именно там, где любят и не предают, где принимают со всеми шерстинками и привычками.