Юлькина месть
Тихий осенний дождик уныло стучал по стёклам маршрутки, везущей Юлию обратно в её родной город. Она смотрела в промокшее окно, за которым мелькали знакомые с детства улицы Киева. Но сейчас домом для себя Юлия считала вовсе не этот город, а крохотную уютную квартиру-студию в центре Харькова, где она жила в ритме мегаполиса и чувствовала себя в своей тарелке. А сюда, в родительское жильёзадыхающееся среди старых каштанов, где каждое дерево помнит её с коляской,её притянула тревога за семью.
Юлия была горда своей самостоятельностьюв двадцать семь лет она сама себя обеспечивала и уже сделала карьеру: окончила медицинский вуз, устроилась в один из престижных салонов красоты, и не была чужда никаким курсам и мастер-классам по профессии. Можно сказать, что её жизнь строилась по заветам большого городабез остановок и без права на усталость.
Но сейчас, если бы не странное напряжение между родителями, она не поехала бы в это захолустное село под Киевом. Звонила материотца дома не было. Звонила отцуи мать куда-то пропала. В ответ на тревожные вопросы слышала неубедительное: «Всё нормально, доченька, живём».
Автобус остановился у Центрального вокзала. Юлия окинула взглядом площадьказалось, ничего не изменилось за эти годы: всё так же стояли хлопоты, только магазин на углу сменил вывеску, а старые тополя выросли выше крыши. Позвонила матери, но точного времени приезда не знала, поэтому мамина фигура мелькнула в окне неожиданно: радостная и растроганная.
Юлечка! Ольга метнулась через коридор, судорожно открывая дверь. Доченька, наконец-то!.. в её голосе слышалось волнение, а на глазах мерцали слёзы.
Мам, хватит уже, Юлия устало усмехнулась. Я тоже рада тебя видеть, но будто мы вчера не разговаривали
Это слёзы радости, ну как же, три года ведь не виделись…
Разуваясь у порога, Юлия почувствовала, как пальцы расслабляются в теплой родной квартире под Одессой. Мать тут же побежала на кухнюугощение, как всегда, ждало на скатерти-самобранке: тут тебе и домашние котлетки, и салаты из собственных овощей, и сырники, и ещё шесть мисок чего-то вкусного.
Мам, а где папа? Ты всё уходишь от ответа Скажи наконец.
Но Ольга набрала в голосе твёрдости:
В командировке он сейчас. Знаешь, я давно хотела с тобой поговорить… и твой отец хотел. Только по телефону вроде бы не тот разговор, всё некогда да некогда Прости, милая, просто не хотелось тебя огорчать раньше. Мы с Вовой разошлись.
У Юльки из рук выпала кружка не разбилась, но чай расплескался.
Как разошлись?.. Как это разошлись?! Юлия резким движением распахнула шкаф в родительской спальне. Где его костюмы?.. Где он вообще?!
Присядь, Юля, прошу тебя Ольга положила руку на плечо дочери. Такое бывает. Даже у тех, кто прожил много лет вместе.
Юлия молча смотрела на мать. Она была единственной в семье, была балована, но воспитана с чувством справедливости и пониманием, что трудом всего добьёшься. Всё детство помнила: стоит только слезинку пустить получит велотренажёр, а в подростковом музыкальный центр. На учёбу средства тоже находились. Но от этого она не чувствовала себя капризной; деньги всегда ценила, благодарила родителей и старалась не питать иллюзий…
Мама, так вы развелись, а я и не знала…
Это недавно, правда, оправдывалась Ольга. Но повторю: отец по-прежнему любит тебя, как и раньше.
Он что, уехал к своим родителям?
Конечно, они ведь под Львовом, а что дому стоять без него?
Мне надо с ним поговорить! Юлия резко встала и перекинула куртку на плечи.
Он вернётся завтра с командировки, подожди
Мама у отца другая женщина? Ведь так?
Ольга побледнела: Да. Он живет теперь не один. Это не тайна.
Кто она?
Из соседнего села У неё мальчик.
Вот как И ты так спокойно это говоришь? Как будто не предательство?
Ольга вздохнула:
Юленька, в жизни бываю́т перемены. Мы давно не были близки, теперь у каждого свой путь…
Не могу поверить Я не хочу его больше видеть! Не хочу!
Юлия в отчаянии схватила куртку, вышла на улицу и пошла по мокрой от дождя тропинке к дому бабушки, где теперь, как она догадывалась, жил отец с новой семьёй. Открыла калитку, поднялась на крыльцо и увидела женщину на кухне. Её было не узнать, но взгляд не смущал.
Вы, должно быть, Юлия, сказала та с натянутой улыбкой.
Это я пришла к себе домой, резко бросила Юлия. До вас мне никакого дела нет.
Из соседней комнаты выбежал рыжий мальчишка лет двенадцати, растерянно уставился на неё. Новая хозяйка боязливо назвала его Димой.
Мы с ними не останемся, бросила Юлия напоследок.
Вышла вон. Боль кольнула грудную клетку. Желание отомстить вдруг стало страшно сильным, раздирая её изнутри.
Вернувшись домой позже, Юлия устало села рядом с матерью, которую застала с покрасневшими глазами. Но в этот вечер разговаривать не хотелось лишь молча сидела за семейным фотоальбомом, пролистывая страницы детства, где все были счастливы.
Но ночь принесла с собой тревогу. Тем временем от отца ни весточки. Она избегала его звонков, не отвечала на сообщения. Обида душила.
На следующий день Юлия подумала: “Надо идти к реке, подышать, разобраться в себе”. Едва ступила за дом слышит вскрик. Обернулась крик боли, мальчишки, кто-то упал с велосипеда Это был сын Ирины. Юлия прозвала себе помощь, позвонила отцу, нагнулась к раненому:
Всё будет хорошо, потерпи!
За мальчиком примчалась взволнованная Ирина, прибыл и Владимир отец. Они втроём отвезли парня в ближайшую больницу, и только тогда до Юлии дошло: её месть уже потеряла смысл. От ненависти осталась простая усталость и жалость к матери, к себе, к этому мальчику.
***
Дни прошли. К отъезду Юлия уже поняла: в этих местах, в родном селе, даже когда всё рушится, всегда находится что-то, что объединяет людей общее прошлое, память, желание помочь друг другу.
В день возвращения на вокзале собрались все Ольга, отец с Ириной и Димой, старая подруга Маша с мужем и малышом. Обнимались все вместе, кто-то утирая слёзы, кто-то улыбаясь.
Ты только возвращайся, дочка, шептал Владимир, прижимая к себе Юлию. Глаза её наполнились светом, в душе стало спокойно.
Маршрутка тронулась, и поездка в Харьков уже не казалась бегством, а началом примирения. Через звуки прощаний, мелькающие знакомые лица, Юлия чувствовала: обиды сотрутся, а любовь и память навсегда останутся с ней.
И, как бы не светило солнце в сером небе, именно внутренний свет семьи согревает надеждой, даже если однажды всё изменилось.