– Женщина, позвольте пройти!
Кто-то резко подтолкнул Лену в плечо, и она, не удержав равновесия, сделала еще шаг вперед, вцепляясь дрожащими пальцами в ручки инвалидной коляски чтобы не рухнуть в кашу мокрого снега на забитом людьми тротуаре. Ее старое пальто, распахнутое назло зиме, снова стало ее врагом: развевающиеся полы скрывали перед прохожими причину ее медленной походки и того, почему она занимает почти весь проход.
Простите, пожалуйста!
Девушка в яркой вязаной шапке проскользнула вперед, чуть было не споткнувшись о колесо коляски. В ней сидел Максим руки на коленях, взгляд устремлен вперед. Он не пытался ей помогать: коляску на таком бездорожье лучше не толкать самому.
Лена кивнула девушке, криво улыбнулась:
Всё в порядке, спешите, девушка!
Она проводила беглянку взглядом, поправила Максиму шапку и снова взялась за ручки.
Поехали, сынок. У нас всё ещё есть время. Хотя, как обычно, мало.
Мам, вдруг заговорил Максим, а как бы сэкономить его, чтобы было не только на поликлинику?
Он с сомнением приглядывался к мокрому асфальту впереди, но все-таки ухватился за обод колеса.
Максимка, давай ты тут посидишь спокойно. Я сама вывезу, а за дорогой ты уж сам! Дальше всё уже почищено. Посмотри за перекрёстком снега нет. Переедем дорогу, и рули сколько хочешь!
Хорошо.
Лена замолчала, но потом спросила:
А зачем тебе время? Что еще придумал?
Максим потупился:
Витька рассказал, что на Полтавской новый магазин открылся с моделями, краской там хорошей. Такой, какая мне нужна давно.
Макс, до Полтавской неблизко. В такую кашу мы точно не доберёмся. К вечеру снегопад опять, синоптики пугают… И второй раз вниз и вверх с тобой… Лена прикусила губу. Она видела, как поник сын. Знаешь что? Давай так: напиши мне название краски, а я сама забегу туда завтра или на неделе. А ты с бабушкой Верой посидишь.
Почему с бабушкой? Она же сегодняшний день себе выделила рассказывала, что будет рассаду на балконе перебрать.
Так ведь у вас реванш, улыбнулась Лена. Ты в прошлый раз обыграл её в шахматы целых три раза. Она требует рематча. Стыдно, говорит, чтоб так внук бабушку в пух и прах! А ещё хвасталась, что научит тебя покеру.
Мам, это ведь карты!
О-о, покер это такая наука, сын. Моя мама Вера тоже пыталась меня научить. Да не дано мне считать, как тебе. Там математика и расчёт наперёд.
Почти как в шахматах?
Почти.
Ладно, буду с бабушкой. Только… Максим потерься щекой об варежку.
Ты хотел бы сам попасть в тот магазин, тихо добавила Лена. И я тебя туда обязательно свожу, Максим, чуть потеплеет. Весной, хорошо? Прогулки, парк рядом, утки любимые и хоть каждый день катайся. Согласен?
…Согласен.
Отлично. Рассказывай, какая это должна быть краска?
Красная! Но не как у моих гусар, а другая совершенно…
Максим с жаром начал объяснять, какой оттенок ему нужен, забыв о дурном настроении. Руки его вновь схватились за обода, он взглянул на мать с благодарностью. Лена вздохнула и толкнула коляску вперёд, продолжая свой путь, который давно казался ей крестным.
Её жизнь распалась на “до” и “после” два года назад. Тогда, когда она только что получила премию примеряла в голове, что купит мужу и сыну. Дверь кабинета распахнулась, на пороге побелела Юля:
Лена, звонят… Тебе не могут дозвониться…
Пальцы Лены похолодели, в глазах потемнело.
Что случилось?!
Это… Максим. Ты не пугайся! Он жив. Его увезли в областную детскую.
Водителя, который сбил её сына, Лена увидела только в суде. Он глядел в пол, оправдываться не пытался. Лена знала, что тот приезжал в больницу, но тогда ей было все равно ей не нужны были ни сожаления, ни встречи.
Что изменят его слова? Воскресят здоровье? Откроют двери реанимации?
Куда вы так неслись? это был единственный её вопрос.
Я к матери… Она умирала… Скрывала болезнь… Позвонила, только чтобы попрощаться… Я виноват.
Я знаю…
Это ничего ей не дало. Её разум был там за дверью с алой вывеской “РЕАНИМАЦИЯ”, туда её не пускали. Ей нужно было быть рядом с сыном, держать его за руку а не говорить слова чужому человеку.
Вы успели? обернулась она в дверях.
Нет…
Они больше не говорили. Следующие заседания вместо Лены посещал муж. Она была в больнице только там.
Всё непросто… заведующий отделением листал бумаги, не глядя на нее.
Что мог он сказать матери, которая стала каменной, ожидая одного?
Лена это прочувствовала раньше, чем тот стал говорить про реабилитации и новые методы. В голове стучало лишь: “Максим больше не пойдет… Никогда…” Чуда не случится. Нет. Ужас. Потерянное навсегда будущее…
Она не думала о себе, не о муже только о сыне. И вдруг она и он разошлись: одна приняла всё как есть, другой не смог.
Ты что? Не понимаешь? муж срывался на крик. Надо искать шанс!
Его нет… Ты не понимаешь?
Бред! Если эти врачи не помогут найдём других!
Давай, ищи.
Я работаю! Когда мне заниматься этим еще?
Ты слышишь себя?! Он твой сын…
Он и твой тоже!
После этого Лена сама искала. Врачей, методики, клиники… Как будто чудеса иногда теряются по дороге, судьба, раздавая их, уронит какое-то и вот, оно потеряно… Им не удалось поймать своё чудо для Максима. Жизнь оставалась такая, как есть.
Сказать, что было тяжело не сказать ничего…
Она бросила работу кто еще позаботится о сыне так, как мать? А в семье постепенно начались конфликты: творились сцены, которые Максим порой слышал, и тогда Лене хотелось исчезнуть. Взгляд мужа стал невыносим после упрека:
Если бы ты его встречала, как надо ничего бы не случилось!
Эти слова заморозили все между ними. Извинения последовали, но Лене уже стало в доме холодно. А потом…
Уходи…
И муж ушел с хлопком двери. В ту ночь Максим спросил:
Мам, что случилось?
Спи, сынок. Беда ушла.
Навсегда?
Навсегда. Мы теперь вдвоём. Она больше не вернётся.
Стало ли легче? Нет. Даже хуже: сыну нелегко было принять всё это, но Лена помогала, как могла.
Именно тогда она и купила случайно коробку с оловянными солдатиками.
Смотри, Максим!
А что это?
Солдатики. Их надо самому раскрашивать.
Зачем?
Чтобы на настоящих были похожи.
Почему такие странные? спрашивал Максим, крутя фигурку кавалериста.
Они гусары. Древние воины.
А какие именно?
Сейчас покажу в книге!
И вечерами они сидели вместе, листали альбом, спорили, как покрасить шапку или кушак. В эти минуты Лена видела сын оживает.
Год спустя у Максима была армия. По вечерам они устраивали сражения, воспламеняясь спорами.
Мам, ты Наполеон! Веди как надо!
У тебя своя армия, вот командируй у себя!
Ты ж историю переписываешь! возмущался Максим.
Если бы возможно было, сынок… вздыхала Лена, переставляя батальон Ермолова по ковру.
Отец в жизни Максима исчез. У него появилась новая семья, ушёл за границу, о чём сообщила Лене только бывшая свекровь.
Леночка, прости…
Да что вы?! Без вас с Максимкой я бы не справилась…
Они уезжают… Меня не берут.
Как? Лена чуть не уронила чайник.
А так. Не нужна я там, у невестки своя мама. Меня только раз подпустили к новому внуку…
Для меня вы свекровь, для Максима бабушка. Вы наша семья!
Вера Николаевна не ответила. Просто обняла Лену и осталась.
Близкая подруга Юля мало-помалу исчезла из их жизни. Объясняла: не выносит видеть Максима в таком состоянии. Лена не настаивала: у Юли новая жизнь, новое счастье. Она радовалась, смотря на фотографии в соцсетях, и не держала зла.
А проблем хватало.
Некоторые Лена решала с Верой Николаевной та каждый день приходила, готовила, была рядом. Другие вопросы были не по силам: тяжело каждый раз спускать коляску со старого четвёртого этажа в хрущёвке без лифта, пандуса нет, Максим растет, а ей всё тяжелее.
Пробовала добиваться установки пандуса безуспешно. Ее просьбы и жалобы тонули в равнодушии. Квартиру обменять на первую этаж почти нереально по цене. Риелторы разводили руками:
Подобное жильё не ценится…
Почему я не могу обеспечить сыну нормальную жизнь? Почему всё упирается в чужое равнодушие?.. думала Лена.
Но судьба всё же не забыла о ней. В один из ненастных дней, когда торопливая незнакомка сбила Лену с пути, в её жизнь внезапно вошёл Иваныч.
Женщина, вам помочь?
Старик невысокий, с лукавым взглядом игнорировал её протесты, ловко снял с неё коляску, сунул в руки пакет с мандаринами, подмигнул Максиму:
Я дед Ваня. Что ж ты матери не помогаешь глянь, устала она…
Пытался, маме не нравится.
Иваныч быстро выкрутил коляску из сугроба, пересёк с ними улицу, пока Лена, поражённая, поспевала за ними.
Куда везти? Я не тороплюсь.
Спасибо, мы сами дойдем…
Ты красивая, но упрямая! засмеялся Иваныч, сунув им по мандаринке. Хорошее общество грех не проводить!
С того дня всё начало меняться.
Через несколько дней Иваныч стоял уже на пороге их квартиры.
Здравствуйте, принимаете гостей?
Дед Ваня! Ты ко мне? Ура! Максим, сияя, уже откатывался в коридор.
Дальше странное: Иваныч, будто сговорившись с самой судьбой, начал решать их проблемы одну за другой.
Лена, слушай сюда! Я поговорил с соседями. У них есть квартира на первом как у тебя, только ниже. Готовы менять. Вечером посмотрят твою. Торгуйся смело, проси компенсацию. У тебя ремонт на пять баллов! Не бойся.
Но если вдруг…
Не вдруг, я с хозяином сам беседу вел. Гаражные мужики его знают лет сто. Он слово держит.
Как вам это удалось?!
Надо просто говорить с людьми! А ты даже не спросила, как я вас нашёл.
Точно! Как?
Да просто узнал где живёт красавица с глазами, как черёмуха, и мальчик, что не встаёт.
Я хочу ходить! крикнул Максим.
Было бы желание и полетишь, подмигнул ему Иваныч. Лето придёт покажу. А сейчас пора с матерью серьёзно поговорить: если всё сложится, летом ты сам гулять будешь.
Ура!!!
Вот что значит сила! хохотнул Иваныч. Руки у парня крепкие, но массаж нужен. Я нашёл хорошего специалиста бывший армейский врач. Настоящий волшебник.
Иван Иванович, нам уже всё объяснили… попыталась возразить Лена.
А ты и смирилась? Нет! Пока жизнь не закончилась не прощайся с надеждой. Ещё не точка.
Расскажите…
Позже. У меня много историй и про море, и авиацию, и летучие аппараты… А сегодня надо спешить, сварщик из тридцать второй обещал с пандусом помочь. Есть уже и разрешение, и подписи.
Кто вам помогал?
А что, только мужчины? Женщины, управдом все вспомнили, что они люди.
Как же вы, Иваныч!
Моряк я, Ленок! Коли бы моложе женился бы! Вы у меня теперь свои: ты, Максим, Вера. Присмотрю за вами до конца!
Искренность, с какой говорил Иваныч, согревала в промозглых буднях. Соседи не сердились, когда в их подъезде появился широкий откидной пандус. Никто не ворчал:
Дай Бог здоровья вашему мальчику, Лена!
Лена, привыкшая к косым взглядам на улице, не понимала:
Почему вы не стороитесь? Почему не тихонько отвернётесь, как прочие? Мы же мешаем…
Боятся тебя, Леночка. Ты им живое напоминание: беда к каждому может заглянуть. Но не все одинаковы. Некоторые помнят, что они люди.
Почему вы не боитесь?
Сам не знаю. Мы ведь все люди.
Она не ведала, как Иваныч обошёл весь дом с улыбкой, с расспросами: «Как здоровье? Всё хорошо? Соседей своих знаете? Лену с Максимом?» И все радовались его словам.
Самое большое чудо случилось потом. Врач, с которым свёл их Иваныч, осторожно намекнул: надежда ещё есть.
Елена, шанс крохотный, не хочу лженадыждать. Но нельзя его терять. Нужно ехать.
Куда?
В Санкт-Петербург. Там работает мой друг, хирург лучший из лучших. Он согласен посмотреть Максима.
Вера Николаевна вмешалась:
Не думайте о деньгах, Лена! Я квартиру продам, сын поможет он, как ни крути, отец Максима. Объединимся и вместе поднимем парня!
Операция состоялась через полгода. Максим пока ходил на костылях, но шел сам. Пандус стал не нужен Лена нашла тому применение: помогла установить его в другом доме.
Ваш мальчик теперь ходит?
Да, с трудом, но это лишь начало.
Как вы всё выдержали?
Не я. Мы… Понимаете, я уверена: ангелы существуют. И у меня их много, мои хранители. Главный из них строгий, непреклонный, но добрый. Он верит: все люди способны на добро просто иногда надо напоминать им об этом.
Как его зовут?
Иваныч. Иван Иванович Крапивин. Наш с Максимом ангел.
Мама, откликнется Максим, а можно я с Соней погуляю? Мы недалеко!
Лена улыбнётся растерянной маме Сонечки:
Конечно, можно. Мы и сами не помешаем мороженого хватает!
И в ещё одной семье станет чуть светлее.
И зародится надежда. Сначала совсем крошечная, но если ей дать волю она взлетит, заполнит квартиру тёплым счастьем, и беда, забившись подальше, исчезнет, хлопнув дверью, которую уже никто не услышит.
Вместо её тупого шума будет звучать звон крошечных побед и надежда закружится в танце, подхватывая за руки новых друзей. А где-то по тропинке судьба снова достанет из корзинки бумажный самолётик и отпустит его в московское небо к тем, кто ещё мечтает добиться своего маленького чуда.
